Только когда они подошли к дверям главного зала императорского дворца Силина, хуанди Силина вышел им навстречу. Увидев двоих людей, стоящих плечом к плечу, он невольно замер, ведь слава Мо Сюяо и Е Ли, даже если и не была самой великой в Поднебесной, определенно была такой, что в каждой семье знают и в каждом дворе слышали1. К тому же Мо Сюяо прославился слишком рано, а затем на долгие годы исчез из виду, так что не знавшие его лично люди легко могли причислить его к старшему поколению. Взглянув же на эту пару теперь, он увидел мужчину, который, хоть и был седовлас, обладал прекрасным лицом и леденящей душу аурой. Женщина же была свежа и элегантна, а в ее утонченности чувствовались величие и непринужденность. Судя по виду, им было не более двадцати лет. Подобные личности, без сомнения, были лучшими людьми своего времени.
— Ха-ха, Дин-ван, Дин-ванфэй, я давно наслышан о ваших великих именах, и сегодняшняя встреча подтверждает, что ваше изящество поистине поразительно.
К счастью, хуанди Силина быстро пришел в себя и отвел взгляд от Е Ли. Хотя он и был подвержен «недугу одинокого человека»,2 все же не дошел до того состояния, когда красота запутала отверстия сердца3. Он отчетливо понимал, на каких женщин можно смотреть, а на каких нет.
Мо Сюяо равнодушно скользнул по нему взглядом, и его холодные глаза немного смягчились.
Е Ли со спокойной улыбкой произнесла.
— Бися слишком любезен. Мы причинили много беспокойства, прошу вас, не взыщите.
— Что вы, Дин-ванфэй, ваши слова слишком весомы. Дин-ван, Дин-ванфэй, прошу внутрь. Я приказал приготовить скромное угощение и надеюсь, вы не побрезгуете.
Увидев, что Е Ли заговорила раньше Мо Сюяо, а на лице Дин-вана не отразилось ни тени недовольства, хуанди Силина еще больше утвердился во мнении о том, какое положение занимает Дин-ванфэй в сердце супруга. Он и не подозревал, что Е Ли, заговорив первой, выручила его. В противном случае ему, вероятно, пришлось бы прижиматься горячим лицом к холодному заду4 и потерять лицо перед множеством своих чиновников.
— Прошу вас, Бися.
Группа людей вошла в зал и обнаружила, что главный императорский дворец Силина на редкость прост. Не говоря уже о том, что он не блистал золотом и нефритом, как во дворце Великого Чу, здесь даже ценных украшений было немного. Весь зал казался пустым, навевая странное чувство прохлады и запустения. Фэн Чжияо с недоумением взглянул на Сюй Цинбая, сидевшего выше него, он помнил сведения, полученные Особняком Динго-вана, хотя хуанди Силина и не был склонен к излишествам, он также не отличался бережливостью. Сюй Цинбай с едва заметной усмешкой посмотрел на хуанди Силина, который с улыбкой обменивался любезностями с Мо Сюяо.
Фэн Чжияо моргнул и, глядя на сияющее улыбкой лицо хуанди Силина, внезапно все понял. Видимо, дело было в переносе столицы, хуанди Силина опасался, что в доме Динго-вана положат глаз на сокровища в его дворце, и заранее их спрятал.
В зале хуанди Силина обратился к Мо Сюяо.
— Дин-ван, вчера я отправил вам письмо. Хотелось бы узнать ваше мнение?
Мо Сюяо откинулся на спинку кресла и взял письмо из рук стоящего позади Чжо Цзина.
— Дом Динго-вана согласен на все условия, выдвинутые Хуанди Силина, — небрежно произнес он. — За исключением одного… Прошу меня простить, но в делах Наньчжао я ничем не могу помочь.
Улыбка на лице хуанди Силина мгновенно застыла.
— Как же так? Дин-ван обладает великим могуществом. Если вы искренне поможете мне, как можно говорить, что вы бессильны?
Сейчас врагами Силина был не только дом Динго-вана. Государство Наньчжао на юге и малые страны Западного края смотрели на них, как хищники. Наньчжао уже ввело войска и захватило один из округов на границе с Силином.
— Северо-запад находится слишком далеко от Наньчжао, — веско ответил Мо Сюяо. — Если армия Мо выступит на стороне Силина, чтобы преградить путь Наньчжао, то, во-первых, это будет незаконно и необоснованно, а во-вторых, путь слишком долог. К тому времени, как армия Мо прибудет на место, воины будут изнурены, а кони истощены5. Боюсь, мы лишь попадем в ловушку Наньчжао.
— Я вовсе не это имел в виду, — с улыбкой ответил хуанди Силина.
Даже если бы Мо Сюяо действительно захотел отправить войска, хуанди Силина не осмелился бы их принять. Сейчас он лишь надеялся, что Мо Сюяо и армия Мо будут смирно сидеть на захваченных землях и не станут посягать на остатки его государства. Просить армию Мо помочь прогнать войска Наньчжао, это, несомненно, значило бы, что он прогнал волка, но привел тигра6.
Мо Сюяо с сомнением приподнял бровь.
— Дин-ван знаменит на всю Поднебесную, — продолжил хуанди Силина. — Я верю, что стоит Дин-вану проявить свою позицию, как Наньчжао само собой станет скромнее.
На самом деле хуанди Силина не принимал Наньчжао всерьез, но сейчас ему приходилось не только иметь дело со странами Западного края, но и готовиться к противостоянию с Лэй Чжэньтином. У него совершенно не было времени на споры с Наньчжао. В этот раз… он не хотел снова быть марионеткой. Тем более он уступал столицу. Хуанди Силина прекрасно понимал, если дать Лэй Чжэньтину шанс вернуться, его жизнь определенно станет несладкой.
Мо Сюяо все понял и с улыбкой кивнул.
— Это не составит труда. Позже я отправлю послание Вантайнюй Наньчжао.
А станет ли бывшая гунчжу Аньси, ныне Вантайнюй Наньчжао, прислушиваться к письму, это его уже не касалось. Получив удовлетворительный ответ, хуанди Силина заулыбался еще шире. Его взгляд, обращенный на Мо Сюяо и Е Ли, стал более искренним. Если дом Динго-вана поможет ему успокоить Наньчжао и справиться с Лэй Чжэньтином, то передача этого императорского города, пожалуй, не будет напрасной потерей.
— Дин-ван, не стану скрывать… Хотя уже решено перенести столицу в город Аньчэн, насколько мне известно, мой племянник Лэй Тэнфэн все еще находится в пределах Силина, и под его началом немало воинов, поддерживающих Чжэньнань-вана. Как же… как же быть с этим? — спросил хуанди Силина.
— Хуанди Силина, у наших предков есть пословица: «Если имена не верны, то и слова не весомы»,7 — непринужденно улыбнулся Мо Сюяо. — Лэй Чжэньтин, если говорить прямо, всего лишь Чжэньнань-ван. У него нет даже законного титула регента. А Лэй Тэнфэн и вовсе лишь Шицзы Чжэньнань-вана. Неужели Хуанди Силина не сможет справиться даже с ним?
— С Лэй Тэнфэном, конечно, справиться нетрудно, — горько усмехнулся хуанди Силина. — Но его войска и люди, преданные дому Чжэньнань-вана, это сила, которую нельзя недооценивать.
Мо Сюяо подпер рукой лоб и легко улыбнулся.
— Насколько мне известно… Да-цзянцзюнь Шунтянь сейчас находится в столице. Очевидно, он отправится вместе с Хуанди Силина в город Аньчэн?
Лицо хуанди Силина слегка изменилось. Фэн Ао действительно был в столице, но об этом он не говорил никому, даже самым близким людям. Судя по тому, как непринужденно Мо Сюяо упомянул об этом, было ясно, что он узнал новость не сию минуту. Сердце хуанди Силина невольно дрогнуло, а страх перед Мо Сюяо стал еще глубже.
Мо Сюяо, словно не заметив перемены в лице собеседника, продолжил.
— К тому же нынешняя война началась из-за Чжэньнань-вана. Неужели его сын осмелится поднять руку на правителя, который исправляет их ошибки? Если так… то преданность дома Чжэньнань-вана…
О многих вещах не нужно было говорить слишком прямо. Хуанди Силина подавил потрясение и с пониманием улыбнулся.
— Я понял. Благодарю Дин-вана за наставление.
— Вы слишком добры, Хуанди Силина.
В зале царило полное согласие, и казалось, что и хозяин, и гости были всем довольны, как вдруг снаружи ворвался резкий, режущий слух голос.
Прежде чем хуанди Силина успел отреагировать, в зал влетела женщина в роскошных одеждах. Не глядя на присутствующих, она закричала хуанди Силина.
— Фухуан! Ты действительно собираешься отдать столицу Динго-вану? Ты с ума сошел? Разве ты не боишься предстать перед всеми предками и прародителями8 Силина после такого!
Лицо хуанди Силина исказилось от гнева, и он сурово прикрикнул.
— Дерзость! Линъюнь, ты совсем страх потеряла! Неужели не видишь, где находишься, раз смеешь врываться сюда!
Хотя то, что он сделал, действительно заставляло его чувствовать позор перед предками и подданными, он не собирался терпеть упреки от собственной дочери.
Е Ли с некоторым любопытством разглядывала вбежавшую женщину. Разве это не та самая гунчжу Линъюнь, которая много лет назад пыталась отнять у нее Мо Сюяо? С тех пор прошло уже восемь или девять лет. Гордая принцесса, бывшая тогда в расцвете своих восемнадцати лет, теперь приближалась к тридцатилетию. Если бы Е Ли не присмотрелась внимательнее, она могла бы и не узнать ее. Гунчжу Линъюнь, которой было около двадцати восьми лет, все еще выглядела прекрасно, кожа бела, словно на картине, черты лица обворожительны. Однако былая девичья гордость спустя годы превратилась в высокомерие и язвительность. Роскошные наряды, искусно подведенные брови и пронзительный блеск в глазах, все выдавало непростой характер принцессы. Гордая девушка может быть по-своему очаровательна, но заносчивая молодая женщина в глазах мужчин становится куда менее привлекательной.
— Разве я сказала неправду? — гунчжу Линъюнь высокомерно вскинула подбородок, с вызовом глядя на отца.
— Ты… ты… — хуанди Силина лишился дара речи и рухнул на трон дракона, явно вне себя от гнева.
Стоявший в стороне Фэн Чжияо потер подбородок, глядя на эту строптивую женщину. Хотя он почти не видел гунчжу Линъюнь раньше, он был наслышан о подвигах той самой принцессы, которая когда-то осмелилась бросить вызов дому Дин-вана, но в итоге так перепугалась, что осела на землю и не могла подняться. Прищурившись, он с улыбкой посмотрел на гунчжу Линъюнь и произнес.
— Это та самая принцесса, что состязалась с Ванфэй в те годы? Похоже, ее характер стал еще круче, чем прежде. Ванфэй, может быть, вы и сейчас могли бы снова посоревноваться?
Стоило этим словам прозвучать, как гунчжу Линъюнь, очевидно, только сейчас осознала, что в зале есть кто-то еще. Сначала она гневно сверкнула глазами в сторону Фэн Чжияо, а затем увидела сидящую неподалеку пару в белых одеждах и невольно застыла. Тот мужчина, которым гордая принцесса восхищалась в юности и за которого желала выйти замуж, невзирая на его увечья, по прошествии стольких лет полностью исцелился, а его величие даже превзошло былое. Вот только копна его белоснежных, словно снег, волос больно резала ей глаза. Даже находясь далеко в Силине, Гунчжу Линъюнь знала обо всем, что произошло с Дин-ваном, и тем более знала, почему его черные пряди стали седыми. Она невольно перевела взгляд на сидящую рядом Е Ли.
Е Ли встретилась взглядом с гунчжу Линъюнь и, мягко улыбнувшись, кивнула ей.
Однако, этот облик Е Ли, все такой же изящный и мягкий, как и прежде, глубоко задел гунчжу Линъюнь. Посмотрев на свои роскошные и тяжелые одежды, на обилие жемчуга и нефрита, окружавших ее, и почувствовав плотный слой макияжа на лице, она болезненно осознала, все это напоминало ей, что она больше не та гордая и прекрасная принцесса, которой была когда-то. Гнев волной поднялся в ее груди, и гунчжу Линъюнь, указав пальцем на Е Ли, воскликнула.
— Е Ли, я вызываю тебя на поединок!
Окруженная жемчугом и нефритом (珠环翠绕, zhū huán cuì rào) — идиома, описывающая женщину, богато украшенную драгоценностями.
________________________________________________
- в каждой семье знают и в каждом дворе слышали (家喻戶曉, jiāyù hùxiǎo) — широко известный, популярный. ↩︎
- недуг одинокого человека (寡人之疾, guǎrén zhī jí) — эвфемизм, означающий чрезмерное влечение к женщинам. ↩︎
- красота запутала отверстия сердца (色迷心竅, sèmí xīnqiào) — быть ослепленным страстью, потерять рассудок из-за женщины. ↩︎
- прижиматься горячим лицом к холодному заду (熱臉貼冷屁股, rèliǎn tiē lěngpìgu) — навязываться кому-либо, проявлять радушие к тому, кто отвечает равнодушием. ↩︎
- воины изнурены, а кони истощены (兵困馬乏, bīngkùn mǎfá) — крайняя степень усталости войска. ↩︎
- прогнал волка, но привел тигра (驅走了狼又赢來了虎, qū zǒu le láng yòu yíng lái le hǔ) — избавиться от одной опасности лишь для того, чтобы столкнуться с еще более серьезной. ↩︎
- если имена не верны, то и слова не весомы (名不正則言不順, míng bù zhèng zé yán bù shùn) — конфуцианское изречение о том, что для успеха дела необходимо, чтобы статус и действия соответствовали истинному положению вещей. ↩︎
- все предки и прародители (列祖列宗, lièzǔ lièzōng) — все поколения предшественников в роду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
