Глядя на безучастное лицо Мо Сюяо, Е Ли слегка нахмурилась. Очнувшись, она постоянно чувствовала, что окружающие что-то от нее скрывают, а то, как намеренно Мо Сюяо только что прогнал Бай-фужэнь, лишь усилило это ощущение.
Приподнявшись и выпрямившись, Е Ли пристально посмотрела в красивое лицо Мо Сюяо, в котором, казалось, сквозила некоторая неловкость, и тихо спросила.
— Сюяо, ты что-то скрываешь от меня?
— Э-э… конечно, нет. А Ли, почему ты об этом спрашиваешь? — с улыбкой ответил Мо Сюяо, но улыбка на его лице уже не была такой непринужденной, как раньше.
Е Ли вскинула брови и, глядя на него с едва заметной усмешкой, спросила.
— Неужели Ванъе присмотрел девушку из какой-то семьи и хочет ввести ее в ванфу, чтобы у Сяобао появилась инян?
Лицо Мо Сюяо слегка изменилось, он дернул уголком рта и, притянув Е Ли в свои объятия, глухо проговорил.
— А Ли говорит глупости, Бэньван любит только тебя одну.
Е Ли с усмешкой похлопала его по спине и спросила.
— Так что же ты тогда так скрываешь? В эти дни мне нездоровится, но неужели я не смогу расспросить обо всем сама, когда поправлюсь?
Стоит признать, что Дин-ван тоже был способен совершать глупости, когда тревога застилала ему разум. Например, он прекрасно понимал, что подобные вещи невозможно скрыть, если только не заставить замолчать навеки всех, кто об этом знал. Однако на подсознательном уровне он просто не хотел, чтобы А Ли видела его с этой стороны.
Спустя некоторое время Мо Сюяо нехотя произнес.
— Я убил дочь Бай Юньчэна.
Е Ли слегка опешила, вспомнив, что в день покушения Бай Циннин была рядом с ней, и тихо спросила.
— Это из-за того покушения?
Мо Сюяо посмотрел на Е Ли и твердо сказал.
— С А Ли это не связано, просто Бэньвану она не понравилась.
Е Ли беспомощно улыбнулась и тихо вздохнула.
— Хотя преступление Бай Циннин и не заслуживало смерти, тебе все же не стоило скрывать это от меня, верно?
Хотя многие укоренившиеся в прошлой жизни убеждения мешали ей привыкнуть к легкости, с которой отнимаются человеческие жизни, в ее сердце Мо Сюяо был в миллионы раз важнее посторонней Бай Циннин. К тому же, спустя столько лет, Е Ли, как бы ни было трудно к этому привыкнуть, должна была понять, иногда человека убивают вовсе не потому, что он этого заслуживает. Тех, кто не заслуживает смерти, но все же погибает, пожалуй, даже больше, чем тех, кто действительно повинен. Занимая их положение, они во многих случаях просто не принадлежали сами себе.
Мо Сюяо поднял глаза и пристально посмотрел на нее. Только через некоторое время он произнес.
— Еще я убил многих знатных людей Силина.
Е Ли на мгновение замолчала, а затем, тихо вздохнув, спросила.
— Как много?
— Тридцать процентов, — равнодушно ответил Мо Сюяо.
Более тридцати процентов знатных семей в императорском городе Силина были истреблены им под корень. Для мира это стало гораздо большим потрясением, чем гибель тысяч простых людей.
Прошло много времени, прежде чем Е Ли снова прислонилась к груди Мо Сюяо и тихо вздохнула.
— Ты скрывал это и не позволял им рассказывать мне только ради этого?
Мо Сюяо опустил голову, нежно поглаживая ее волосы, и удрученно промолвил.
— Разве А Ли не нравится, когда я убиваю людей без разбора?
Серьезный настрой Е Ли сменился невольным весельем. Она подняла голову и с досадой посмотрела на него.
— Так ты и сам знаешь, что это убийство без разбора? Я не Бодхисаттва в храме и, если действительно нужно устроить кровавую расправу, рука моя не дрогнет. Ты убил этих вельмож в порыве гнева или по какой-то иной причине, пусть так. Но, в чем виноваты те неразумные служанки и слуги? Ты лишь напрасно запятнал собственное имя.
Мо Сюяо молча смотрел на нее. Разве он не потерял контроль в тот миг…
Глядя на него в таком состоянии, Е Ли больше не могла сердиться. Она подняла руку и легонько коснулась его крепко сжатых бровей, мягко произнеся.
— Хотя, я не верю в так называемое кармическое возмездие, слишком большое количество убийств, в конце концов, вредит гармонии Неба, и из-за этого легко потерять рассудок. Сюяо, я хочу, чтобы с тобой все было в порядке.
Еще в Бяньчэне Е Ли заметила невероятно пугающую ауру убийства, таившуюся в сердце Мо Сюяо. Все эти годы он успешно сдерживал ее, но те немногие случаи, когда он терял контроль, производили потрясающее впечатление. Причиной тому, скорее всего, стали последствия ненависти, вызванной судьбой армии Мо-цзяцзюнь и гибелью двух поколений Дин-ванов, которую он насильно подавлял в себе. Е Ли не хотела, чтобы подобные потери самообладания вошли в привычку. В противном случае исход мог быть лишь двояким, либо он полностью даст волю жажде убийства и со временем успокоится, либо окончательно потеряет себя в этой бесконечной резне. И в любом случае за это придется заплатить бесчисленным множеством жизней.
— А Ли… — Мо Сюяо завороженно смотрел на жену, чей взгляд был полон беспокойства, с некоторой усталостью он опустил веки и, прижавшись к плечу Е Ли, тихо сказал. — А Ли, я так устал… не оставляй меня…
Он понимал ее тревогу, как понимал и самого себя. К примеру, в этот раз у него были способы получше, чтобы уладить дела, но в тот момент в его голове не было никаких мыслей, кроме одной, убить всех, кто причинил вред А Ли. Кроме этого, он не рассматривал никакие иные варианты. И, хотя сейчас он по-прежнему считал такой исход неплохим, он осознавал, что на самом деле это посеяло немало скрытых угроз.
Е Ли протянула руку и взяла его ладонь, осторожно приложив ее к своему все еще плоскому животу, и с улыбкой ответила.
— Как я могу оставить тебя? У нас есть Сяобао, а теперь будет еще один ребенок.
Рука Мо Сюяо, лежавшая на ее животе, слегка замерла, и он тихо спросил.
— А, если бы детей не было?
Е Ли весело улыбнулась.
— Если бы детей не было, боюсь, Ванъе уже присмотрел бы себе какую-нибудь другую?
Мо Сюяо покачал головой и, приподняв ее изящный подбородок, заставил встретиться с ним взглядом. Серьезным тоном он произнес.
— Бэньвану не важны дети, даже если бы их не было, мне нужна только ты одна, А Ли.
В такую эпоху для женщины это можно было считать самым глубоким и искренним признанием в любви. Е Ли слегка улыбнулась и с иронией посмотрела на него.
— Ванъе поздновато говорит такие слова.
Сейчас у них уже был один ребенок и скоро должен был появиться второй, так что трогательность этих слов, естественно, значительно уменьшилась.
Увидев, что Е Ли, кажется, действительно не сердится, в глазах Мо Сюяо постепенно расцвела улыбка. Он нежно обнял ее и рассмеялся.
— Бэньван говорит от чистого сердца. Если бы это были дети не от А Ли, какой бы в них был толк для Бэньвана?
— Кстати, зачем эта Бай-фужэнь пришла просить встречи со мной? — тихо спросила Е Ли, прислонившись к груди Мо Сюяо.
Мо Сюяо вскинул брови и без особого интереса ответил.
— Столько знатных семей пало, и в эти дни Бэньван как раз держит семью Бай в неведении. Полагаю, Бай Юньчэн занервничал.
— Ты собираешься бросить семью Бай? — с любопытством спросила Е Ли.
Будучи одной из выдающихся семей Силина, семья Бай была первой, кто пришел выразить преданность. И по справедливости, и по логике дом Дин-вана должен был проявить к ним некоторое уважение. Но теперь, Мо Сюяо без колебаний убил законную дочь семьи Бай, а значит, определенно намеревался оставить их.
Мо Сюяо кивнул.
— В семье Бай почти нет способных людей, к тому же они всегда были «травой на стене».1 Когда Лэй Чжэньтин был в силе, они склонились перед ним, а теперь, когда мы только вошли в императорский город, они снова переметнулись к дому Дин-вана. Хотя умение подстраиваться под обстоятельства можно считать достоинством, некоторые заходят слишком далеко… и это выглядит отвратительно. У семьи Бай огромное состояние, и, если оставить их на важных постах, это неизбежно вызовет чувство несправедливости у других. Если же оставить их не у дел, Бай Юньчэн рано или поздно поднимет мятеж. Лучше уж покончить с этим сейчас. Что же касается этого «рода императорских наложниц» — хм! Бэньван не хочет, чтобы Сяобао в будущем женился на женщине по фамилии Бай.
При упоминании об этом Е Ли на мгновение лишилась дара речи. Учитывая, что это был великий именитый род с двухсотлетней историей, стоило лишь немного покопаться в прошлом, как выяснялось, что среди них почти не найти талантов, которых не стыдно было бы представить свету. И то, что подобная семья не только процветала два столетия, но и когда-то входила в число самых могущественных кланов государства Силин, нельзя было не назвать своего рода диковиной. Или, скорее, в семье Бай не то чтобы совсем не было выдающихся людей, просто они никогда не направляли свои помыслы в нужное русло. По правде говоря, Е Ли и сама не хотела, чтобы в подчинении Особняка Дин-вана надолго оставался подобный «род наложниц». Если не брать в расчет прочее, то даже браки между близкими родственниками плохо сказывались на генах потомства.
— Что ты планируешь делать? Нужно ли мне встретиться с этой Бай-фужэнь? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо покачал головой.
— Нет, держись от этой Бай-ши подальше, с той женщиной что-то не так.
— Хм? — Е Ли приподняла бровь.
Бросив на нее ранее лишь несколько мимолетных взглядов, она не заметила в Бай-фужэнь ничего странного.
Мо Сюяо тихо хмыкнул и произнес.
— Она осмелилась просить Бэньвана удалиться, но при этом так испугалась Бэньвана, что не могла вымолвить ни слова? Если бы это дело действительно было жизненно важным для семьи и касалось её процветания или упадка, то она бы заговорила, даже если бы от страха действительно распласталась по земле и не могла подняться. Жена главы семьи Бай никогда не забыла бы о чувстве меры, словно какая-то невежественная простолюдинка.
— Тогда, что она задумала? — лениво проговорила Е Ли, прислонившись к груди Мо Сюяо.
С тех пор как она очнулась, во всем теле поселилась вялость, и ей было недосуг даже шевелить мозгами.
Мо Сюяо ровным голосом ответил.
— Пока неизвестно, но я прикажу следить за ней.
— М-м, хорошо… — в голосе Е Ли слышалась легкая усталость.
Мо Сюяо замолчал и опустил взгляд на женщину, которая в его объятиях прикрыла глаза и постепенно погружалась в неглубокий сон. Его взор был нежен, словно вода.
— Ван… — едва Фэн Чжияо переступил порог, как Мо Сюяо ледяным взглядом заставил его умолкнуть.
Фэн Чжияо, которому выпала «удача» увидеть, как взгляд Дин-ванъе в одно мгновение сменился с предельно нежного на пронизывающий холод, невольно принялся в душе ругаться на чем свет стоит, это уже чересчур, увидеть красоту и забыть о друге2, променять человечность на чувства к противоположному полу3. Словно насквозь видя мысленное ворчание Фэн Чжияо, Мо Сюяо тихо хмыкнул, подхватил Е Ли на руки и унес в комнату. Несчастному Фэн сань-гунцзы, которому нужно было доложить о делах, оставалось лишь безмолвно следовать за ними.
Лишь когда Мо Сюяо устроил Е Ли, он вышел из дверей и, бросив взгляд на витающего душой в заоблачных далях4 Фэн Чжияо, спросил.
— В чем дело?
Фэн Чжияо кашлянул, возвращая свои мысли из неведомых далей, и ответил.
— За Бай-ши уже приставлены люди. После того как она вышла за ворота, выражение её лица изменилось. Похоже, то, что она якобы не могла говорить от страха перед Ванъе, было наполовину притворством.
Мо Сюяо нисколько не удивился и спросил.
— Зачем она хотела видеть А Ли?
Фэн Чжияо покачал головой и, задумчиво потирая подбородок, произнес.
— Несколько дней назад Ванъе собственноручно убил её дочь. Может быть, она… хочет отомстить за дочь? Э-э… впрочем, вряд ли, откуда у неё столько смелости?
— Отомстить? Разве в таком случае ей не следовало бы искать встречи с Бэньваном?
__________________________________________________-
- Трава на стене (墙头草, qiángtóucǎo) — идиома, описывающая беспринципного человека или группу людей, которые не имеют собственного мнения и всегда принимают сторону того, кто сильнее в данный момент. ↩︎
- увидеть красоту и забыть о друге (见色忘友, jiàn sè wàng yǒu) — идиома, означающая пренебрежение дружбой ради романтического интереса. ↩︎
- есть интерес к противоположному полу — нет человечности (有异性没人性, yǒu yì xìng méi rén xìng) — популярное выражение о том, кто ставит любовные отношения выше интересов друзей. ↩︎
- витать душой в заоблачных далях (神游天外, shén yóu tiān wài) — образное выражение, означающее крайнюю степень задумчивости или рассеянности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
