Е Ли, увидев это, с улыбкой кивнула Сунь-фужэнь и сказала.
— Ребенок еще мал, не стоит принуждать ее.
Сунь-фужэнь беспомощно улыбнулась, и в ее глазах, смотрящих на дочь, промелькнула легкая тень тревоги. Когда кормилица увела Сунь Сяофу, Сунь-фужэнь с серьезным видом вновь поклонилась Мо Сюяо и Е Ли и глухим голосом произнесла.
— Покушение на ванфэй произошло из-за моих упущений в распоряжениях. Прошу Ванъе наказать меня.
Хотя в последние дни Мо Сюяо не вымещал гнев на них, проницательная Сунь-фужэнь понимала, из-за случившегося с Дин-ванфэй Дин-ван стал недоволен семьей Сунь. Императорский город Силина только что перешел в его руки, и Дин-ван, разумеется, не мог в одночасье уничтожить всю знать и богатых купцов. К тому же семья Сунь первой перешла на сторону Особняка Дин-вана, и теперь, когда семьи Бай больше не существовало, Дин-ван ни в коем случае не стал бы трогать семью Сунь в такой момент. Но… то, что их не трогали сейчас, не означало, что этого не случится в будущем. Несмотря на то что она была женщиной, раз уж она приняла на себя имя цзячжу семьи Сунь, ей приходилось нести и ответственность главы семьи.
Как и ожидалось, Мо Сюяо безучастно смотрел на нее и молчал. Однако, то невидимое давление, что он источал, заставило даже такую женщину, как Сунь-фужэнь, с трудом склонить голову.
Сидя на главном месте, Е Ли подняла руку и мягко накрыла ладонью тыльную сторону кисти Мо Сюяо, слабо улыбнувшись. Взгляд Мо Сюяо смягчился, и он спокойно сказал.
— На этот раз Ванфэй просила за вас, так что наказания не будет. Мы с Ванфэй скоро покинем императорский город, и впредь вы должны преданно помогать Сы-гунцзы управлять Силином. Вам понятно?
Сунь-фужэнь в душе обрадовалась и почтительно поклонилась Е Ли.
— Сунь-ши благодарит Ванфэй за великую милость.
Е Ли едва заметно улыбнулась и сделала жест рукой.
— Встаньте, это дело изначально не имело к вам отношения.
По правде говоря, Сунь-фужэнь действительно пострадала несправедливо. Тот осенний праздник цветов устраивался для того, чтобы дом Дин-вана мог завязать связи с теми, кто намеревался к нему примкнуть, разве могла она предусмотреть нападение убийц? Более того, как могла семья Сунь со своей силой противостоять доверенным лицам и элите из войска Чжэньнань-вана? Ей, совсем еще молодой женщине с дочерью на руках, и так было непросто поддерживать столь огромное семейное дело. Пока она не совершала ничего непозволительного, Е Ли была готова проявлять к ней снисхождение и уважение.
Сунь-фужэнь была еще более благодарна Е Ли. Она прекрасно понимала, хотя она и способна управлять делами семьи Сунь, по сравнению с выдающимися талантами в подчинении Дин-вана она не была чем-то выдающимся. Даже если говорить о богатстве, семьи Хань и Фэн из Личэна, скорее всего, намного превосходили семью Сунь. Добиться расположения Дин-вана было нелегко, но если ее поддержит ванфэй, то, по крайней мере, обычные люди не посмеют обижать вдову и сироту. Поэтому ее взгляд, устремленный на Е Ли, стал еще более искренним. Сунь-фужэнь снова поклонилась Е Ли в знак благодарности и только тогда выпрямилась.
— Улажены ли дела с семьей Бай? — спросил Мо Сюяо, когда Сунь-фужэнь встала.
Семья Бай была именитым родом в Силине, и ее поместья, и предприятия, разумеется, были неисчислимы. К тому же у них хранились сокровища, дарованные многими поколениями императоров и императриц Силина. Даже Сунь-фужэнь, которой было поручено надзирать за конфискацией имущества семьи Бай, была потрясена. Она кивнула.
— Все уже устроено. После подсчета все документы на владения семьи Бай были отправлены в кабинет и опечатаны, их можно будет принять, как только Сы-гунцзы оправится от ран. Кроме того, обнаружено пятьдесят семь тысяч лянов наличного серебра и двенадцать тысяч лянов золота. В банковских конторах на счету числится восемьсот семьдесят три тысячи лянов серебром и сто тысяч лянов в золотых билетах. Также имеется шестьсот семьдесят восемь ценных антикварных вещей, тридцать четыре сундука с ювелирными украшениями, двести семьдесят пять свитков драгоценной живописи и каллиграфии, четыреста пятьдесят два тома редких древних книг. Общая стоимость всего конфискованного имущества семьи Бай достигает пяти миллионов лянов. Все уже внесено в реестр, прошу Ванъе и Ванфэй ознакомиться. Как только Сы-гунцзы примет управление императорским городом, можно будет отправить людей для перевозки ценностей в Личэн.
С этими словами Сунь-фужэнь достала из рукава тонкую тетрадь и поднесла ее.
Мо Сюяо взял ее, бегло просмотрел и равнодушно усмехнулся.
— Кажется, Силин вовсе не беден. Можно ли назвать это «скрывать богатство среди народа1»?
Он передал реестр Е Ли. Та пролистала его и тоже была весьма удивлена, но, вспомнив о колоссальном, почти неисчислимом состоянии дома Дин-вана, решила, что это не так уж трудно принять. В этом и заключалось истинное наследие великого рода с вековой историей. В свое время семья Е из-за каких-то нескольких десятков тысяч лянов серебра суетилась, точно «черноглазые петухи2», что явно выдавало в них выскочек. И все же богатства семьи Бай были явно чрезмерны. Впрочем, если вспомнить, что в роду Бай на протяжении нескольких поколений было несколько императриц и более десятка императорских наложниц, а их связи с правящим домом были теснее некуда, то наличие такого глубокого кошелька становилось понятным.
Е Ли немного подумала и сказала.
— Банкноты, наличное серебро и золото отправь Сы-гэгэ. Если жалованье и провиант для трехсоттысячной армии по-прежнему доставлять из Личэна, это будет слишком обременительно для людей и войск.
Мо Сюяо, не раздумывая, кивнул.
— А-Ли говорит верно. Пусть Чжо Цзин позже все доставит.
Е Ли кивнула и, больше не возвращаясь к этому вопросу, посмотрела на реестр в руках.
— Эти антикварные вещи… везти их обратно будет хлопотно, выберем лишь несколько. Кроме того, я вижу здесь два драгоценных меча, да еще те два, что прислали недавно. Подарим по одному Цзянцзюню Чжану, Цзянцзюню Лю и Цзянцзюню Юань Пэю, а оставшийся отошлем Нань-хоу.
Мо Сюяо откинулся на спинку кресла и, перебирая кончики волос Е Ли, жестом велел стоявшему рядом Чжо Цзину записывать распоряжения.
— Ты одарила только Чжан Циланя и остальных, неужели не боишься, что Фэн Сан придет к тебе с жалобами?
Е Ли с улыбкой ответила.
— Я помню, среди этих древностей есть складной веер из резной слоновой кости с золотым тиснением и рисунком «Горы и реки на тысячу ли», собственноручно написанным У Чжикаем из прежней династии. Полагаю, сань-гунцзы Фэн любит веера куда больше, чем мечи.
Фэн Чжияо всегда обожал выставлять напоказ свое изящество и непринужденность, не расставаясь с веером ни зимой, ни летом. Получив такой веер, который можно назвать настоящим сокровищем, он и не вспомнит о каком-то мече. Мо Сюяо, видимо, тоже представил Фэн сань-гунцзы в его неизменных красных одеждах, самодовольно помахивающего складным веером, и невольно улыбнулся.
— Тратить на него такую вещь, просто кощунство.
Но все же он махнул рукой, веля Чжо Цзину записать это.
Е Ли выбрала в реестре еще много вещей для награждения отличившихся в западном походе, подарки нашлись почти для каждого. Кроме того, она не забыла добавить рядовым солдатам жалованье за один месяц. В конце концов, все эти богатства семьи Бай были случайной добычей. Было бы нехорошо, если бы дом Дин-вана заграбастал все это в свой карман. Все это время Мо Сюяо не давал никаких советов, лишь с улыбкой наблюдал, как Е Ли спокойно и уверенно отдает распоряжения. Его лицо озаряла мягкая и безмятежная улыбка, совсем не похожая на ту холодную усмешку, которую привыкли видеть окружающие.
Стоявшие рядом Чжо Цзин и Линь Хань не придали этому значения, но присутствовавшая при этом Сунь-фужэнь была глубоко потрясена. Очевидно, доверие Дин-вана к Дин-ванфэй было куда глубже, чем кто-либо мог вообразить. Во многих делах Дин-ванфэй вовсе не нужно было советоваться с мужем, она отдавала приказы напрямую. Дин-ван же не выказывал ни тени недовольства или сомнения, как будто участие ванфэй в политических и военных делах было чем-то самим собой разумеющимся. От этого уважение и преданность Сунь-фужэнь к Е Ли в душе стали еще крепче.
Когда Е Ли закончила, Чжо Цзин развернулся и вышел исполнять поручения. Е Ли закрыла реестр и с улыбкой сказала.
— Эти редкие издания мы заберем с собой в Личэн. Вайцзуфу будет очень рад их видеть. Не ожидала, что у семьи Бай действительно хранятся такие достойные книги.
Хотя по количеству они были как «одна волосинка с девяти быков3» в сравнении с собранием семьи Сюй, многие из них были уникальными находками, которые невозможно получить просто по желанию. Даже одной такой книги было достаточно, чтобы привести любого книжника в неописуемый восторг.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Боюсь, мы не сможем забрать их все. Нужно оставить хотя бы часть твоему Сы-гэ, чтобы ему было чем давать взятки.
Е Ли моргнула и внезапно все поняла. Великие ученые мужи были не только в Личэне. В Силине тоже жил один выдающийся эрудит, причем именно тот, в чьей помощи они сейчас нуждались. Если господин Сютин узнает, что они вывезли столько древних томов и редких рукописей, не оставив ему ни единой страницы, старик наверняка не успокоится, пока не создаст Сы-гэ кучу трудностей.
Е Ли пришлось отобрать лишь то, что могло заинтересовать вайцзуфу и двух цзюцзю, а остальное оставить Сюй Цинбаю в качестве «кирпича, чтобы постучаться в дверь4» для приглашения господина Сютина.
Время летело очень быстро, в мгновение ока пролетело еще несколько дней, и настал день, когда Мо Сюяо и Е Ли должны были отправиться в обратный путь в город Личэн. Трехсоттысячная армия и Чжан Цилань остались в Силине, а вместе с Мо Сюяо и Е Ли возвращались лишь Фэн Чжияо, Сюй Цинфэн, Юнь Тин и три тысячи всадников Хэйюньци, а также некоторое число аньвэй и Цилинь.
За день до отъезда Мо Сюяо от имени Дин-вана издал свой первый указ в Силине. Указ провозглашал переименование столицы Силина в город Аньпин и одновременно назначал Сюй Цинбая генерал-губернатором пяти округов и двенадцати городов Силина, передавая под его начало все военные, административные и гражданские дела. Кроме того, Чжан Цилань был удостоен звания Да-цзянцзюнь Чжэньси и поставлен во главе трехсоттысячного войска для охраны Силина, все вооруженные силы на территории Силина переходили под его начало. Как только этот указ был обнародован, все пришли в неописуемое потрясение. Хотя прежде должности генерал-губернатора не существовало, по одним лишь полномочиям, дарованным Мо Сюяо, можно было понять, насколько велика власть этого чина, в пределах границ Силина земли фактически становились миром Сюй Цинбая. И хотя Чжан Цилань в качестве сдерживающего фактора ведал военными делами, следовало помнить, что армейское жалованье находилось в руках Сюй Цинбая. В этом проявлялось безграничное доверие Дин-вана к семье Сюй.
Сюй Цинбай, остро чувствовавший, что Мо Сюяо его подставил, был вынужден, опираясь на едва начавшее слушаться тело, лично вернуть более миллиона лянов серебра, переданных ему Мо Сюяо. Он заявил, что раз уж присылают Фэн Хуайтина, то денежными вопросами должен заниматься тот, кто смыслит в управлении финансами, а Бэнь-гунцзы прислуживать не намерен. Мо Сюяо был весьма недоволен тем, что Сюй Цинбай ему не доверяет.
Сюй Цинбай беспомощно вздохнул.
— Неужели я чем-то обидел Дин-ван дянься? Ты решил жарить меня на огне5?
Мо Сюяо ничего не оставалось, кроме как с досадой забрать деньги, оправдываясь.
— Бэнь-ван просто доверяет Сы-гунцзы Сюй.
В душе же он втайне сокрушался, и зачем только люди из семьи Сюй рождаются такими умными? Он ведь просто чувствовал, что на Сюй Цинчэня, этого скользкого типа, нельзя полагаться, тот того и гляди сбежит в любой момент, вот он и хотел побольше натренировать Сы-гунцзы Сюя. По сравнению с Сюй Цинчэнем, чья мудрость граничит с демонической, такой умный и приземленный человек, как Сюй Цинбай, был куда более подходящим выбором для эксплуатации. Впрочем, раздосадованный Дин-ван позабыл подумать вот о чем, если бы Сюй Цинбай не был достаточно умен, стоило ли расставлять для него ловушки, которые могут сработать и через восемьсот лет?
________________________________________
- Скрывать богатство среди народа (藏富于民, cáng fù yú mín) — принцип, согласно которому государство процветает, когда богатство сосредоточено у населения, а не только в казне. ↩︎
- Черноглазый петух (乌眼鸡, wū yǎn jī) — идиома, описывающая людей, которые смотрят друг на друга с враждебностью и готовностью ввязаться в драку из-за жадности. ↩︎
- Одна волосинка с девяти быков (九牛一毛, jiǔ niú yì máo) — идиома, означающая ничтожно малую часть от огромного количества. ↩︎
- Кирпич, чтобы постучаться в дверь (敲門磚, qiāo mén zhuān) — метафора для средства, используемого лишь для достижения определенной цели (здесь — подарок для начала знакомства или просьбы). ↩︎
- жарить на огне (放在火上烤, fàng zài huǒ shàng kǎo) — поставить человека в крайне затруднительное или опасное положение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
