Гунчжу Чжэньнин с покрасневшими глазами закусила губу и, чувствуя еще больший стыд за свой никчемный вид, опустила голову. Когда-то, узнав, что Мо Увэй отправили к Наньчжао-вану, она втайне злорадствовала. Но теперь, видя, что Мо Увэй не смотрит на ее изуродованное лицо с отвращением или насмешкой и даже не выказывает той самой ненавистной ей жалости, она почувствовала искреннее раскаяние.
— Императорская сестра…
Мо Увэй с улыбкой ответила.
— Можешь называть меня просто Увэй. Я больше не принцесса.
Мо Сяоюнь понимающе кивнул и обратился к Императрице Хуа и Мо Увэй.
— Няньнянь, Увэй-цзецзе.
То, что он назвал Императрицу Хуа матерью, могло показаться странным, но это не было ошибкой. Императрица Хуа была законной супругой Мо Цзинци, и все сыновья и дочери императора должны были называть ее «державной матерью». Она была диму1 для Мо Сяоюня и остальных принцев и принцесс. Императрица Хуа слегка кивнула и, глядя на Мо Сяоюня, спокойно произнесла.
— Последние два года тебе пришлось нелегко. Раз уж ты все это пережил, забудь о прошлом и живи мирно рядом со своей сестрой.
Мо Сяоюнь кивнул.
— Благодарю за наставление, ма… фужэнь.
— Есть ли какое-то дело, что привело Чансин-вана и Гунчжу Чжэньнин в особняк Дин-вана? — спросила Е Ли.
Мо Сяоюнь оглядел собравшихся женщин и, не таясь, кивнул.
— Ванфэй, мы с цзецзе слышали, что при Ци-ванцзы Бэйжуна находится женщина, чей облик поразительно напоминает… мою мать-фэй. Мы хотели узнать, правда ли это?
Е Ли вздохнула, видя их устремленные на нее взгляды, и тихо произнесла.
— Верно. Женщину рядом с Елюй Е зовут Цинь Ина, говорят, она невеста Ци-ванцзы. Хотя я не видела ее истинного лица, Гунчжу Жунхуа утверждает, что она выглядит точь-в-точь как Лю-гуйфэй. Если у вас есть сомнения, вы можете отправиться в игуань и спросить ее сами.
Лицо Мо Сяоюня помрачнело, и он глухо произнес.
— Мы с сестрой уже дважды пытались встретиться с ней в игуане, но нам отказали. Поэтому мы… пришли просить Ванфэй разузнать правду…
Е Ли на мгновение задумалась.
— Цинь Ина прибыла с Ванцзы Елюйем, она считается гостьей. Мне не подобает напрямую посылать людей для допроса. Однако, вы можете расспросить Гунчжу Жунхуа. В юности она часто бывала во дворце и должна знать ту женщину лучше меня.
Слова Е Ли фактически подтвердили их подозрения. Мо Сяоюнь выглядел угрюмым, а пальцы Гунчжу Чжэньнин, сжимавшие платок, побелели и мелко дрожали.
Е Ли посмотрела на них и со всей искренностью и серьезностью добавила.
— Кем бы ни была эта женщина, вы должны трижды подумать, прежде чем действовать. Ни в коем случае не предпринимайте ничего опрометчивого. Если возникнут какие-то затруднения, приходите в особняк и расскажите мне или Ванъе. Хотя мы находимся в Личэне, Елюй Е ванцзы Бэйжуна, командующий огромной армией. Его власть велика, так что не действуйте безрассудно.
Мо Сяоюнь помолчал, затем кивнул.
— Благодарю за предостережение, Ванфэй. Мы поняли. Не смеем более вас беспокоить, мы с сестрой откланиваемся.
Е Ли мягко кивнула и, посмотрев на Гунчжу Чжэньнин, ласково сказала.
— Не сиди в четырех стенах целыми днями. Выходи почаще, мир снаружи не так уж плох.
Гунчжу Чжэньнин закусила губу, кивнула и поспешно ушла вслед за Мо Сяоюнем.
После их ухода на душе у всех стало тоскливо. Хуа Тяньсян нахмурилась.
— Неужели лицо Гунчжу Чжэньнин действительно пострадало по вине Лю-гуйфэй?
Раньше она часто бывала во дворце, но гунчжу Чжэньнин ей почти не запомнилась. Трое детей Лю-гуйфэй совсем не походили на мать. Гунчжу Чжэньнин, будучи дочерью, не пользовалась вниманием своей муфэй, а Мо Цзинци больше баловал Мо Увэй. В итоге принцесса была почти незаметна во дворце, совсем не напоминая дочь наложницы, что некогда властвовала над всем хоугунем. Глядя на жуткие шрамы, обезобразившие некогда милое личико, Хуа Тяньсян невольно преисполнилась сочувствия.
Е Ли покачала головой.
— Никто не знает, что произошло на самом деле. Когда мы ее спасли, Лю-гуйфэй уже исчезла, и в Холодном дворце гунчжу оставалась одна. Если бы мы не подоспели вовремя, все бы решили, что в огне погибла именно Лю-гуйфэй.
В глазах выжившей Гунчжу Чжэньнин это выглядело так, будто родная мать бросила ее умирать в пламени вместо себя.
Императрица Хуа слегка нахмурилась.
— Кажется, Чжэньнин всем сердцем ненавидит Лю-гуйфэй. Не случится ли беды, если они ее найдут?
— Рядом с ней Чансин-ван, все должно быть в порядке, — ответила Е Ли.
При упоминании Лю-гуйфэй никто не мог сдержать отвращения. Все знали о ее чувствах к Мо Сюяо и о том, как она настойчиво пыталась заставить его жениться на ней. История Гунчжу Чжэньнин лишь усилила эту неприязнь. Мужун Тин, обнимая Цзюньханя, с гневом проговорила.
— Если бы я встретила такую женщину, то собственноручно отхлестала бы ее плетью.
Сидевший подле Е Ли Мо Сяобао, послушно евший сладости, моргнул и спросил.
— Мама, вы говорите о той тетушке в белом из Чуцзина?
Е Ли с удивлением посмотрела на него.
— Ты все еще помнишь Лю-гуйфэй?
Мо Сяобао недовольно надул губы.
— Эта тетушка самая противная. Она всегда смотрела на меня и на маму странным взглядом. Я хотел сказать фу-вану, что если она еще раз так посмотрит, то нужно выколоть ей глаза. Но потом сказали, что она умерла. Значит, она еще жива?
У Е Ли запульсировало в висках. Откуда в его голосе этот радостный азарт? Когда она успела научить его таким жестоким мыслям? Мо Сяобао тогда не было и семи лет!
В бэйжунском игуане гунчжу Жунхуа, получив известие о визите Чансин-вана и Гунчжу Чжэньнин, загадочно улыбнулась. Она велела слугам немедленно впустить их. До этого Мо Сяоюнь и Гунчжу Чжэньнин уже приходили дважды, но люди из игуаня прогоняли их, не давая даже переступить порог. На этот раз, стоило им попросить о встрече с Гунчжу Жунхуа, как их тут же провели внутрь.
Гунчжу Жунхуа специально приняла их в главном зале игуаня. Увидев Мо Сяоюня и Гунчжу Чжэньнин, она с улыбкой усадила их рядом.
— Когда я покидала Чуцзин, вы были совсем детьми. Не думала, что за эти годы вы так вырастете.
Глядя на юношу и девушку, Гунчжу Жунхуа невольно вздохнула. Хотя она была еще не стара, вид выросших детей заставлял печалиться о том, что лучшие годы летят незаметно.
— Хорошо ли живется тёте Жунхуа в Бэйжуне? — спросил Мо Сяоюнь.
Гунчжу Жунхуа улыбнулась.
— Тайцзы относится ко мне чудесно, у меня всё хорошо. Я слышала о событиях последних лет… вам двоим пришлось много выстрадать.
Мо Сяоюнь уже не был тем несмышленым ребенком, каким казался раньше. Он спокойно ответил.
— Нам с сестрой тоже живется неплохо. В особняке Дин-вана к нам относятся со всей добротой.
— И то славно, Дин-ван, человек добросердечный. Пусть у вас нет былого императорского величия и богатства, зато жизнь спокойнее, чем в вечных дворцовых интригах. Теперь, когда вы вырвались на свободу, забудьте о прошлом. Не каждому выпадает счастье покинуть этот омут.
Эти слова Гунчжу Жунхуа были одновременно и сочувствием, и советом. Мо Сяоюнь кивнул.
— Племянник понимает. Благодарю тётю за наставление.
— Тётя Жунхуа… — Гунчжу Чжэньнин посмотрела на нее, но слова застряли в горле.
Гунчжу Жунхуа, конечно, понимала, зачем они пришли. Она мягко похлопала ее по руке.
— Я слышала о том, что с тобой случилось, бедное дитя, сколько же ты натерпелась. Вы ведь хотите увидеть Цинь Ину?
Мо Сяоюнь помедлил, но все же кивнул. Прежде он слышал, что Гунчжу Жунхуа отличалась нравом дерзким и властным, и ее нынешнее радушие вызывало у него смутное беспокойство. Будучи ребенком императорской семьи, он не был наивен и невольно заподозрил неладное в такой доброте.
Гунчжу Жунхуа с первого взгляда раскусила его сомнения и легко улыбнулась.
— Глупое дитя, разве может человек в зрелости оставаться таким же, как в юности? По правде сказать, я и сама не уверена, она ли это… Я велю позвать ее, а вы посмотрите. Только не горячитесь.
Они молча кивнули.
Вскоре вошла Лю-гуйфэй, облаченная в белые одежды. Даже не взглянув на тех, кто находился в главном зале, она холодно бросила Гунчжу Жунхуа.
— Зачем ты позвала меня сюда? Что хочешь сказать?
В последние два дня Лю-гуйфэй пребывала в прескверном расположении духа. Мало того, что после встречи с Мо Сюяо и Е Ли на улице пару дней назад, по возвращении в игуань её сурово отчитал Елюй Е, так ещё и вчера Мо Сяоюнь и Чжэньнин внезапно явились к ней. До приезда она и помыслить не могла, что эти двое детей окажутся в городе Личэн. А самое главное, она совершенно не знала, как им в глаза смотреть, и вовсе не желала их видеть.
— У меня-то дел к тебе нет, это кое-кто другой хочет тебя видеть, — вскинув брови, отозвалась Гунчжу Жунхуа.
— Кто?.. — голос Лю-гуйфэй осекся.
Она с некоторым изумлением уставилась на двоих подростков, что взирали на неё холодными взглядами. За прошедшие два года Мо Сяоюнь стал гораздо выше и выглядел намного степеннее. Гунчжу Чжэньнин сидела подле Мо Сяоюня, её лицо также скрывала вуаль, но пара глаз, оставшихся на виду, казалась холоднее льда. Сердце Лю-гуйфэй дрогнуло.
— Вы… кто вы такие? — лишь спустя долгое время она совладала с собой, заговорив через силу.
Однако, тот миг потрясения в её глазах, её столь знакомый облик и аура, разве могли они укрыться от её собственных детей? Видя, что Лю-гуйфэй даже не собирается их признавать, в глазах обоих промелькнули боль и обида. Столкнувшись с ледяным взором гунчжу Чжэньнин, Лю-гуйфэй тут же виновато отвела взгляд, отвернулась и сердито посмотрела на Гунчжу Жунхуа.
— Тайцзыфэй, что это значит?
Гунчжу Жунхуа неспешно отпила чаю и с легкой улыбкой произнесла.
— Что значит «что значит»? Это сироты моего бяогэ-императора Чансин-ван и Гунчжу Чжэньнин, они пришли ради тебя. Цинь Ина, неужели ты их не узнаешь?
— Разумеется, я их не знаю, — отрезала Лю-гуйфэй. — Раз дел ко мне нет, я возвращаюсь в свои покои.
Договорив, она даже не взглянула на Мо Сяоюня и Гунчжу Чжэньнин, развернулась и собралась уйти внутрь. Гунчжу Жунхуа поставила чашку и усмехнулась.
— Да не уходи же ты, Цинь Ина. Эти двое детей с таким трудом искали мать, подобная сыновняя почтительность достойна похвалы. Даже если ты действительно их не знаешь, следует объясниться с ними до конца.
Лю-гуйфэй замерла, мельком оглянулась на них и бросила.
— Вы обознались.
Мо Сяоюнь и Гунчжу Чжэньнин безмолвствовали. Видя, что Лю-гуйфэй вот-вот уйдет, Чжэньнин, стиснув зубы, воскликнула.
— Муфэй, неужели вы и вправду нас не узнаете?
_________________________________________________________________
- диму (嫡母, dímǔ) — статус законной жены отца по отношению к его детям от наложниц в традиционной китайской семье. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
