Это был скорее не ящик, а искусно вырезанный деревянный шкаф. Взоры всех присутствующих невольно сосредоточились на этом резном шкафу из сандалового дерева, стоявшем посреди зала, всем было любопытно, какой подарок Чжэньнань-ван преподнес Дин-вану с такой торжественностью. Наблюдая за реакцией толпы, Лэй Чжэньтин удовлетворенно улыбнулся.
— Открой и посмотри.
Один из шивэй шагнул вперед и снял верхнюю часть шкафа, после чего смотровую площадку мгновенно наполнил тонкий, едва уловимый аромат.
Присутствующие невольно ахнули, в зале, на том месте, где раньше стоял шкаф, на коленях сидела девушка в белых одеждах. На вид ей было не более пятнадцати-шестнадцати лет, и ее черты нельзя было назвать неописуемо прекрасными. По крайней мере, среди гостей, включая Дин-ванфэй, нашлось бы четыре или пять женщин, превосходящих ее красотой. Но она обладала какой-то странной, притягательной силой, которая приковывала к ней взгляды. Казалось, в этой девушке не было ни единого изъяна, все было исполнено совершенства, даже ее не самую выдающуюся внешность хотелось назвать безупречной, а любая другая, более красивая маска лишь разрушила бы этот образ.
Девушка была одета в простое белое платье, волосы были небрежно распущены по плечам. На ней не было ни единого украшения, и даже в ее прекрасных глазах не отражалось никаких чувств, однако те, кто встречался с ней взглядом, не могли унять бешеного биения собственного сердца.
— Чжэньнань-ван, что это значит? — прежде чем Мо Сюяо успел заговорить, стоявший поодаль Сюй Хунъянь уже помрачнел.
Оставим прочее, но сегодня праздновали день рождения сяньшэна Цинъюаня, и подносить Дин-вану в такой день юную красавицу со стороны Лэй Чжэньтина было крайне невежливо.
Однако, Лэй Чжэньтин ничуть не смутился и с улыбкой ответил Сюй Хунъяню.
— Бэньван знает, что сегодня день рождения Сяньшэна Цинъюаня, и мой поступок может показаться не совсем учтивым. Однако Бэньван и сам заполучил это сокровище совсем недавно, после чего сразу велел доставить его в Личэн. Мне хотелось преподнести его Дин-вану как можно скорее, ведь… имея такое сокровище на руках, Бэньван и сам с трудом мог сдержаться… — Лэй Чжэньтин понимающе улыбнулся и кивнул Сюй Хунъяню.
Мо Сюяо опустил взгляд, разглядывая девушку в белом, и вскинул брови.
— Что это значит, Чжэньнань-ван?
Лэй Чжэньтин усмехнулся.
— Дин-ван и Ванфэй живут в супружестве уже почти десять лет, но в вашем особняке до сих пор нет ни одной наложницы или служанки в покоях. Бэньван прекрасно понимает, что Дин-вану, которого сопровождает такая удивительная женщина, как Ванфэй, все эти вульгарные румяна и дешевая пудра совершенно не по вкусу. Потому я и прислал эту девушку, уверен, она вполне достойна стать парой Дин-вану.
Хотя в душе многие не согласились с Лэй Чжэньтином, ведь Дин-ванфэй и впрямь была единственной и неповторимой под небесами1 женщиной, и даже в красоте ничуть не уступала деве в белом, глядя на присланный подарок, никто не мог найти в ней изъянов. Но, затем гости подумали, Дин-ванфэй, конечно, чжэнфэй Дин-вана, и если к ней добавятся еще несколько прекрасных, как цветы и нефрит, наложниц, это лишь станет темой для добрых бесед. Рассудив так, многие уже не видели в этом ничего дурного, а некоторые и вовсе начали строить свои планы. Исключением был лишь посланник, присланный хуанди Силина. Сейчас он лишь низко склонил голову, пристально разглядывая вино в своем кубке, будто оно внезапно превратилось в божественный нектар.
На самом деле, только когда Лэй Чжэньтин завел об этом речь, присутствующие заметили, что за столько лет Дин-ван действительно не взял себе ни одной наложницы. Во всем особняке Дин-вана знали лишь одну женщину — Дин-ванфэй. Хотя она и была выдающейся личностью, в глазах знати этого мира, где господствуют мужчины, подобное поведение Дин-вана казалось немыслимым. И речь шла не только об иноземных вельможах, даже среди тех, кто служил под началом Дин-вана, возникло некоторое неодобрение. Не то, чтобы они имели что-то против Е Ли, просто издревле считалось правильным иметь три жены и четыре наложницы. Тем более Мо Сюяо, как главе дома Дин-вана, в глазах многих было суждено в будущем взойти на трон, а император не должен отдавать все свое сердце лишь одной женщине.
Заметив на лицах многих одобрение и зависть, Лэй Чжэньтин удовлетворенно улыбнулся и перевел взгляд на Е Ли, сидевшую подле Мо Сюяо. Выражение лица Е Ли оставалось спокойным, как и всегда, а на губах даже играла легкая улыбка.
С другой стороны, в глазах Сюй Цинъяня вспыхнул гнев, и он уже собрался вскочить, но Сюй Цинбай, сидевший рядом, крепко удержал его. Сюй Цинъянь в ярости прошептал.
— Сы-гэ, что ты делаешь?
Сюй Цинбай взглянул на бесстрастного Мо Сюяо и ответил.
— Это дело Дин-вана и Ли-эр.
Семья Сюй не станет требовать от Мо Сюяо, чтобы он всю жизнь хранил верность только Е Ли, если человек сам не желает проявлять твердость, любые обещания останутся пустым звуком. Семья Сюй могла лишь безоговорочно поддержать Ли-эр в любом ее решении, какой бы выбор ни сделал Мо Сюяо и какой бы выбор ни сделала она сама.
— Вполне достойна? — прохладный голос Мо Сюяо негромко прозвучал на смотровой площадке, воцарившаяся в павильоне тишина лишь подчеркивала шум и веселье, царившие снаружи. — Почему же Бэньван не видит, в чем эта женщина может сравниться с моей Ванфэй?
Лэй Чжэньтин с величайшей уверенностью улыбнулся.
— Ванфэй, безусловно, редкостная женщина, подобных которой не сыскать в мире. Однако, и та, что перед вами, ничуть не хуже. Бэньван ручается, что ее владение боевыми искусствами, таланты, способности, и даже познания в медицине и прочих науках, лучшие среди всех женщин в Поднебесной. Если Ванъе не верит, не угодно ли будет Ванфэй выйти и состязаться с ней?
— Дерзость! — яростно выкрикнул Мо Сюяо.
В воздухе мелькнула белая тень, и гости невольно вскрикнули. Никто не заметил, как Мо Сюяо оказался перед девушкой в белом, он безжалостно занес руку для удара прямо в ее макушку. Когда все уже решили, что красавица сейчас расстанется с жизнью, та внезапно вскинула голову и выставила блок, едва успев отразить атаку Мо Сюяо. Тот легко хмыкнул и, сменив ладонь на захват, вцепился в ее плечо. На сей раз девушка не стала принимать удар на себя, а стремительно отпрянула назад. Захват Мо Сюяо пришелся на стоявший рядом деревянный шкаф, в котором мгновенно образовалась дыра. Было ясно, если бы удар достиг цели, левое плечо девушки было бы раздроблено в щепки.
Потерпев неудачу в двух приемах, Мо Сюяо не стал продолжать погоню. Взмахнув рукавом, он вернулся на свое место. Однако, вслед уходящему взмаху сорвался поток воздуха, устремившийся прямо в девушку. Та едва успела оправиться после опасного маневра и, не имея возможности уклониться, была вынуждена принять удар. Она отступила лишь на шаг, лицо ее не изменилось, и она молча замерла подле Лэй Чжэньтина.
Стоя выше всех, Мо Сюяо взирал на Лэй Чжэньтина и девушку в белом, сверху вниз. Он холодно произнес.
— Суметь выстоять против трех моих приемов2 и не проиграть, это и впрямь кое-какое мастерство.
На самом деле, это было не просто «кое-какое» мастерство. В этих трех приемах Мо Сюяо использовал как минимум восемьдесят процентов своей силы, и то, что девушка приняла их, не изменившись в лице, доказывало, ее техника, реакция и внутренняя энергия были на высоте. Она определенно могла бы занять достойное место среди мастеров Улиня. Но самое главное, на вид ей было не больше шестнадцати. При таком уровне мастерства она почти не уступала самому Мо Сюяо в этом возрасте.
Лэй Чжэньтин ничуть не удивился и с улыбкой сказал.
— Бэньван же говорил, что Дин-ван останется доволен.
Мо Сюяо посмотрел на него с издевательской усмешкой.
— Кто сказал, что если Бэньван доволен, то обязан принять ее? Учитывая, что у нее и впрямь есть способности, Бэньван не станет карать за сегодняшнюю дерзость. А теперь проваливай туда, откуда пришла!
Эти слова вызвали ропот среди гостей, даже лицо бесстрастной девушки в белом слегка изменилось. Отказ Дин-вана от такой красавицы многим показался безрассудной тратой даров природы3. В конце концов, никто не заставлял его выбирать между ней и Дин-ванфэй. Разве Э-хуан и Нюй-ин4, окруженные толпами жен и наложниц5, не были пределом мечтаний любого мужчины?
Лэй Чжэньтин слегка нахмурился и с некоторым затруднением посмотрел на Мо Сюяо.
— Дин-ван и впрямь намерен отказаться?
Мо Сюяо лишь холодно усмехнулся в ответ. Лэй Чжэньтин, казалось, бессильно вздохнул.
— Знает ли Дин-ван, откуда она родом?
Мо Сюяо отрезал.
— Бэньван уже сказал, пусть убирается туда, откуда пришла.
— Она прибыла с гор Цанманшань, — слова Лэй Чжэньтина были подобны капле воды, упавшей в котел с раскаленным маслом, в мгновение ока на всей смотровой башне стало шумно, словно в закипающем котле6.
Место под названием Цанманшань на самом деле было хорошо знакомо людям Великого Чу. Это главная вершина среди множества хребтов в центрально-южной части Великого Чу, которая в настоящее время находилась в руках Лэй Чжэньтина. Однако, все знали о ней отнюдь не из-за живописных пейзажей или каких-либо божественных чудес. На самом деле гора Цанманшань была скрыта среди бесчисленных пиков, и окружающие ее горы выглядели почти одинаково. Без знающего проводника было невозможно даже определить, какая из них Цанманшань, и путник с большой вероятностью мог затеряться в лесной глуши.
Согласно легендам, на горе Цанманшань жил скрытый от мира клан. Его члены были сведущи во всем, в астрономии и географии, медицине, гадании и астрологии. Мужчины обладали талантом, способным объять небо и землю7, а женщины — мудростью, позволяющей наставлять правителей и поддерживать государство. Каждые шестьдесят лет один из преемников спускался с гор, чтобы набираться опыта в миру. Однако в этом роду женское начало преобладало над мужским8, и за несколько столетий редко доводилось слышать о появлении там мужчин. Те же женщины, что покидали горы ради закалки духа, неизменно обладали выдающимся умом. Самыми известными среди них были императрицы государя, возродившего прежнюю династию, ванхоу второго правителя Великого Чу, а также ванхоу Силина, жившая шестьдесят лет назад, покойная бабка Лэй Чжэньтина. Говорили, что предки семьи Сюй также брали в жены женщину с гор Цанманшань, хотя сами Сюй никогда этого не признавали. Однако, именно из-за того, что всего за несколько столетий оттуда вышли три великие правительницы, чье появление приносило процветание их государствам, горы Цанманшань с тех пор обрели тайную связь с возвышением и падением династий. Теперь же эта дева в белых одеждах выбрала Дин-вана. Неужели… Взоры всех присутствующих, обращенные на Мо Сюяо, разом переменились.
Лэй Чжэньтин с улыбкой произнес.
— Теперь Дин-ван понимает? Бэньван вовсе не желал чинить препятствия Дин-вану и Ванфэй или намеренно разрушать ваши чувства, просто дело в том, что…
Всем стало ясно, Лэй Чжэньтин, разумеется, не мог распоряжаться в этом деле по своей воле. Если бы он мог всё решать сам, то, даже не имея возможности самому жениться на этой деве в белом, он бы выдал ее за своего сына. С чего бы ему отдавать такую удачу врагу? Присутствующие невольно посмотрели на Дин-вана. Сможет ли он сохранить прежнюю твердость перед лицом девы с таким происхождением, тот самый Дин-ван, который только что во всеуслышание велел ей убираться туда, откуда пришла?
На смотровой площадке воцарилась долгая тишина. И когда многие уже начали думать, что Дин-ван вот-вот даст согласие, по залу разнесся его холодный голос.
— Проваливай.
___________________________________________________-
- единственная и неповторимая под небесами (天下无双, tiān xià wú shuāng) — не имеющая себе равных в мире. ↩︎
- три приема (三招, sān zhāo) — в китайских боевых искусствах «три приема» часто служат мерилом мастерства; если противник выстоял, он признается достойным бойцом. ↩︎
- безрассудно губить дары природы (暴殄天物, bào tiǎn tiān wù) — не ценить что-то редкое и ценное, расточительство. ↩︎
- Э-хуан и Нюй-ин (娥皇女英, É Huáng Nǚ Yīng) — две сестры, ставшие женами легендарного императора Шуня; символ гармоничного многоженства. ↩︎
- толпы жен и наложниц (妻妾成群, qī qiè chéng qún) — наличие множества женщин у одного мужчины. ↩︎
- закипающий котел (炸开了锅, zhà kāile guō) — идиома, означающая возникшее внезапно сильное волнение, шум или переполох. ↩︎
- талант, способный объять небо и землю (经天纬地之才, jīng tiān wěi dì zhī cái) — идиома, описывающая выдающиеся способности к упорядочиванию мира и управлению государством. ↩︎
- женское начало преобладает над мужским (阴盛阳衰, yīn shèng yáng shuāi) — идиома, означающая явное численное или статусное превосходство женщин над мужчинами в какой-либо группе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Ну и подлая тварь этот Лэй Чжэнтин! Решил пакость устроить! Какую то гадюку подсунуть!