Мо Сюяо нахмурился и, немного подумав, сказал.
— Мо Сяоюнь и Чжэньнин не пришли.
Хотя у этих двоих нет реальной власти, их значение всё же весьма велико. В конце концов, они законные хуанцзы и гунчжу Великого Чу, к тому же добровольно уступили столицу Чу и присягнули дому Дин-вана. В любом случае, пока они не совершат измены или иного тяжкого преступления, дом Дин-вана обязан обеспечивать им достойную жизнь.
Глядя на два пустующих места, в голове Е Ли промелькнула догадка. Она резко повернулась в сторону Елюй Е и произнесла.
— Лю-Гуйфэй тоже нет!
Мо Сюяо не придал этому значения.
— Хоть она и зовется будущей ванфэй Елюй Е, пока не состоялась официальная церемония бракосочетания, она не считается женой бэйжунского ванцзы. К тому же у нее нет достойного происхождения, так что ее отсутствие вполне естественно.
Е Ли покачала головой.
— С ее высокомерием и уверенностью в себе она бы ни за что не решила, что у нее нет права здесь находиться.
Такие люди, как Лю-гуйфэй, даже если их втопчут в грязь, всё равно будут считать себя самыми благородными и прекрасными в мире. С чего бы ей вдруг решить, что она не достойна присутствовать на юбилейном пиру? Она слегка нахмурилась.
— Если причина не в этом, то куда же она делась? Не может ли это быть связано с Чансин-ваном и Чжэньнин-гунчжу?
Мо Сюяо ответил.
— Даже если и так, А Ли не стоит о них беспокоиться. Рядом с Мо Сяоюнем и Чжэньнин есть охрана, и если что-то случится, то уж точно не с ними.
Е Ли ничего не оставалось, кроме как подавить тревогу в сердце и дождаться окончания банкета, чтобы во всём разобраться.
К тому времени, когда пир завершился, уже почти наступил Час Цзы1. Е Ли и Мо Сюяо, разумеется, первыми вернулись в особняк вместе с Мо Сяобао, предоставив остальным заниматься уборкой и делами. Но, не успели они зайти в дом, как явился Чжо Цзин с докладом.
— Ванъе, Ванфэй, у Чжэньнин-гунчжу беда.
Е Ли и Мо Сюяо пришлось, устроив Мо Сяобао, поспешить в особняк Чансин-вана.
Прибыв на место, они увидели, что Чжо Цзин нисколько не преувеличивал, действительно случилась беда. Чжэньнин-гунчжу сидела в главном зале в полном оцепенении, а рядом на полу виднелась лужа подсыхающей крови. Чжэньнин-гунчжу всегда очень переживала из-за своей внешности и никогда не забывала надевать вуаль перед посторонними, но сейчас ее волосы были растрепаны, а лицо с уродливыми шрамами было открыто всем напоказ. Неподалеку, на полу, лежала женщина в белых одеждах, в живот которой была вонзена золотая шпилька-чай, а белая ткань насквозь пропиталась кровью. Пришедшие чуть раньше Шэнь Ян и Мо Увэй, присев на корточки, осматривали ее. Стоило Е Ли взглянуть на лицо женщины, как стало ясно, это и впрямь была Лю-гуйфэй.
Е Ли тихо вздохнула, ей не нужно было даже спрашивать, чтобы понять, что произошло. Она посмотрела на стоявшего в стороне Мо Сяоюня. Тот был бледен, его опущенные руки были крепко сжаты в кулаки. Хмурым голосом он произнес.
— Ванфэй, я в порыве гнева ранил Ци-ванфэй Бэйжуна. Прошу Ванфэй наказать меня.
За эти годы Мо Сяоюнь пережил череду потрясений и давно познал холодность человеческих сердец. Если Лю-гуйфэй действительно считается женой Ци-ванцзы Бэйжуна, то из-за ее ранения Елюй Е обязательно доставит хлопот дому Дин-вана. Для особняка самым простым способом уладить дело было бы выдать его, а заодно избавиться от принца Великого Чу, так сказать, убить двух зайцев одним ударом.
Е Ли покачала головой, увлекая Мо Сюяо присесть рядом, и спросила.
— Сяньшэн Шэнь, как вы здесь оказались? Насколько тяжело она ранена?
Шэнь Ян недовольно закатил глаза.
— Старик уже собирался уходить после банкета, но по дороге меня перехватил этот мальчишка.
Мо Увэй подняла голову и улыбнулась Е Ли.
— Мы с Шифу проходили мимо ворот особняка Чансин-вана и как раз встретили Чансин-вана. Ванфэй может не беспокоиться, у Шифу высокое мастерство, всё должно быть в порядке.
Шэнь Ян сердито посмотрел на Мо Увэй.
— Что значит «всё будет в порядке»? Мы в таком месте, что толку от моего мастерства?
Мужчины и женщины должны соблюдать дистанцию, а при ранении в живот Шэнь Ян не мог проводить лечение. Хоть и говорят, что сердце лекаря подобно сердцу родителя2, но статус Лю-гуйфэй делал ситуацию крайне щекотливой. Однако Мо Увэй не испугалась его взгляда и с улыбкой произнесла.
— Тогда Шифу будет наставлять ученицу, а я займусь лечением, хорошо?
Шэнь Ян неохотно покосился на лежащую в обмороке Лю-гуйфэй, проворчал Мо Увэй несколько указаний и, предоставив ей действовать самостоятельно, отошел в сторону отдохнуть.
— Похоже, Увэй делает успехи под руководством Сяньшэна Шэнь, — с улыбкой заметила Е Ли.
По тому, как Шэнь Ян относился к Мо Увэй, было видно, что он весьма доволен ученицей. Шэнь Ян сухо ответил.
— У нее и впрямь больше таланта, чем у Ванфэй.
На самом деле талант Е Ли тоже был неплох, но медицина требует спокойствия и терпения. Е Ли была обременена мирскими заботами, у нее не хватало времени на сосредоточенное обучение, не говоря уже о том, чтобы полностью перенять наследие учителя. В свое время это заставило Шэнь Яна и Дайфу Линя долго сокрушаться.
Мо Сяоюнь стоял рядом, слушая их разговор, и смутно понимал, что Лю-гуйфэй, скорее всего, пока не умрет. Он не знал, радоваться ему или сожалеть. Посмотрев на свою сестру, которая сидела рядом в прострации, Мо Сяоюнь осторожно заговорил.
— Дин-ваншу, Ванфэй… То, что случилось сегодня вечером…
Мо Сюяо вскинул брови.
— Ты всё еще хочешь сказать, что это ты ранил ее?
Мо Сяоюнь опешил и кивнул.
— Это я в порыве гнева… Сяоюнь готов понести любое наказание от Дин-ваншу.
Мо Сюяо с интересом разглядывал его некоторое время, прежде чем сказать.
— Не ожидал… У Мо Цзинци вырос такой неплохой сын. Но, всё же… почему ты пошел убивать ту женщину с золотой шпилькой Чжэньнин-гунчжу?
— Я… я в одно мгновение…
— Диди, — Чжэньнин-гунчжу, которая до этого сидела неподвижно, внезапно подняла голову и прервала Мо Сяоюня.
Она посмотрела прямо на Мо Сюяо и сухо произнесла.
— Дин-ваншу, это сделала я. Вам не нужно спасать ее. Если она умрет, я заплачу за ее жизнь своей!
— Цзецзе! —вскрикнул в отчаянии Мо Сяоюнь.
Ему давно было наплевать на Лю-гуйфэй. Но эта старшая сестра, которая на самом деле была всего на пару лет старше него, заботилась о нем с самого детства. Даже если она не была блестящей или умелой, она всё равно изо всех сил оберегала своих двоих младших братьев, когда их родная мать проявляла к ним холодность.
Мо Сюяо недовольно нахмурился.
— Хватит. Она еще не бэйжунская ванфэй, и даже если она умрет, Елюй Е не станет требовать вашей жизни. Чжэньнин, скажи мне, ты правда хочешь ее смерти?
Лицо Чжэньнин-гунчжу было бледным. Она яростно уставилась на лежащую на полу женщину в белом, ее губы дрожали, но она долго не могла вымолвить ни слова. Мо Сюяо небрежно бросил.
— Если ты и впрямь хочешь ее смерти, просто подойди и надави на эту шпильку посильнее.
От этих слов не только Чжэньнин-гунчжу вздрогнула от испуга, но и Лю-гуйфэй, до этого лежавшая без сознания, внезапно широко распахнула глаза. Она с неверием уставилась на Мо Сюяо, сидевшего на почетном месте. Лю-гуйфэй просто ослабела от потери крови, но ее обморок не был глубоким. Она слышала обрывки разговоров окружающих, и когда прозвучали столь безжалостные слова Мо Сюяо, неудивительно, что она пришла в себя.
Мо Увэй, которая как раз думала, как извлечь шпильку, беспомощно посмотрела на Мо Сюяо.
— Дин-ваншу, если вы продолжите ее провоцировать, она точно не выживет.
Чжэньнин-гунчжу, нанося удар, явно не знала пощады. Стоило шпильке войти хоть на цунь глубже, и Лю-гуйфэй была бы мертва. Поэтому они не смели ее переносить и оказывали помощь прямо на месте.
Мо Сюяо со всей серьезностью ответил.
— Я не шучу.
Мо Увэй про себя подумала: «Я верю, что вы не шутите, но можно сейчас не быть настолько серьезным? Разве это нормально, подстрекать дочь убить родную мать?»
— Ладно тебе, — Е Ли бросила взгляд на Мо Сюяо, заставляя его замолчать, и повернулась к девушке. — Увэй, это сложно?
Мо Увэй помедлила мгновение и ответила.
— Не сложно. Однако…
— Говори прямо, — недовольно бросил Мо Сюяо.
Ему очень не нравилось, что поздней ночью он не может вернуться домой, обнять любимую дочку и уснуть рядом с А Ли. Если бы не то, что Мо Сяоюнь и Чжэньнин еще могли пригодиться, он бы просто приказал выбросить эту женщину куда-нибудь. В Личэне у Елюй Е вряд ли хватило бы сил ее разыскать.
Мо Ую посмотрела на гунчжу Чжэньнин и Мо Сяоюня и, нахмурившись, произнесла.
— Рана пришлась на весьма неудачное место, к тому же… эта особа, кажется, всего полгода назад перенесла выкидыш. Если не проявить осторожность, в будущем она, скорее всего, больше не сможет иметь детей.
Поскольку та была будущей супругой бэйжунского ванцзы, вопрос о способности к деторождению был крайне важен.
Шэнь Ян вскинул брови и, взглянув на Мо Увэй, сказал.
— Ученица, твое врачебное искусство еще требует совершенствования.
— Э? Прошу, Шифу, наставьте меня.
Услышав слова наставника, Мо Увэй решила, что ошиблась в диагнозе, и на ее личике промелькнула досада.
Шэнь Ян произнес.
— Какой там выкидыш полгода назад? За последние два года она лишалась ребенка как минимум трижды. Извлекай без опаски, тебе не стоит беспокоиться о том, чего у нее и так больше никогда не будет. Даже если бы этой раны не было, она все равно осталась бы в таком состоянии.
Глядя на Лю-гуйфэй, Шэнь Ян не скрывал своего отвращения. Он, разумеется, знал, кто она такая, но не это было причиной его неприязни. То, что она собственноручно убивала своих нерожденных детей, вот что выходило за рамки терпимости Шэнь Яна. Врачебное мастерство Шэнь Яна можно было назвать непревзойденным в нынешнюю эпоху, он мог даже вычислить, какое именно средство для прерывания беременности принимала Лю-гуйфэй. А использовать такие снадобья, которые не вредят организму и даже обладают некоторыми особыми свойствами, могла только сама беременная.
— Сяньшэн Шэнь, вы хотите сказать, что она… — Мо Сяоюнь уставился на лежащую на полу женщину, так и не сумев закончить вопрос.
— Она принимала пилюли Саньсян, и не один раз.
Выражение лица Мо Сяоюня в миг стало неописуемо сложным. Гунчжу Чжэньнин, будучи незамужней девушкой, не знала, что это такое, но Мо Сяоюнь с детства воспитывался семьей Лю, и Чэнсян Лю не скрывал от него многие грязные тайны. Считалось, что пилюли Саньсян, это скорее средство для сохранения красоты, нежели снадобье для прерывания беременности. Однако, кто-то обнаружил, что прием этого средства во время беременности дает поразительный эффект. Когда женщина вынашивает ребенка, ее былая красота неизбежно увядает, поэтому к подобному чудодейственному снадобью люди, естественно, бросались подобно стае уток3. Но, вскоре выяснилось, что женщины, принимавшие его во время беременности, все, без исключения, теряли ребенка, а если дозировка была меньше, рожали мертвых детей. Тем не менее эффект сохранения красоты превосходил обычный в десять раз. Нашлись даже женщины, которые ради привлекательности не считались с жизнями детей в своей утробе, и постепенно это лекарство стало запрещенным.
Женщина, потерявшая мужа, за два года трижды прерывавшая беременность, и все это по собственной воле. Мо Сяоюнь никак не мог понять, чем же занималась его мать-наложница, прежде всегда взиравшая на всех свысока. Глядя на ее изысканное и прекрасное лицо, Мо Сяоюнь внезапно бросился за дверь, и его начало тошнить.
Хотя гунчжу Чжэньнин и не знала всех подробностей, одного известия о беременностях и выкидышах Лю-гуйфэй было достаточно, чтобы нанести ей сокрушительный удар. Она оцепенело подошла к Лю-гуйфэй и, глядя сверху вниз на лежащую на полу неописуемую красавицу, почувствовала, как копившаяся в сердце злоба вырвалась наружу, словно вода, прорвавшая плотину.
— Дрянь!
______________________________________________________
- Час Цзы (子时, zǐshí) — время с одиннадцати часов вечера до часа ночи. ↩︎
- Сердце лекаря подобно сердцу родителя (医者父母心, yī zhě fù mǔ xīn) — выражение, подчеркивающее сострадание и заботу врача о пациенте. ↩︎
- Бросаться на это подобно стае уток (趋之若鹜, qū zhī ruò wù) — китайское идиоматическое выражение, означающее устремляться к чему-то в большом количестве, часто из-за личной выгоды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
