Пока Е Ли и Мо Сюяо были поглощены общением с власть имущими из разных земель, эффективность работы Сюй Цинчэня упала до нуля. У Мо Сюяо наконец-то пробудилась совесть, осознав, что в этот раз поступил не слишком порядочно, он, что случалось крайне редко, взял на себя прежние дела Цинчэнь-гунцзы, чтобы тот мог полностью сосредоточиться на одной назойливой особе. Не прошло и нескольких дней, как почти весь особняк Дин-вана узнал, что некая гунян ходит по пятам за Цинчэнь-гунцзы и во всеуслышание заявляет о желании выйти за него замуж. Сам же Цинчэнь-гунцзы, к сожалению, не обращал на нее внимания и всячески ее избегал.
Да-фужэнь Сюй, обеспокоенная личной жизнью старшего сына, тоже прибыла на разведку, едва услышав новости. Однако, не прошло и пятнадцати минут после встречи с Дунфан Юй, как Да-фужэнь Сюй вернулась в полном разочаровании. С глазу на глаз она призналась Эр-фужэнь Сюй.
— Я скорее предпочту, чтобы Цинчэнь всю жизнь не смог найти себе жену, чем позволю ему взять в дом ту, что целыми днями грезит наяву и требует от других потакать ее фантазиям.
Как бы ни относились к этому в семье Сюй, ежедневные и настойчивые визиты Дунфан Юй в особняк Дин-вана с требованием аудиенции у Цинчэнь-гунцзы ради принуждения к браку стали для всех обитателей особняка излюбленным развлечением. Некоторые даже начали делать ставки на то, как долго продержится Цинчэнь-гунцзы и возьмет ли он в итоге Дунфан-гунян в жены.
— Гунцзы, Дунфан-гунян просит аудиенции.
Цинчэнь-гунцзы, которому редко выпадала возможность украсть полдня отдыха у суетной жизни1, услышал доклад стоящего у дверей шивэй. Заметив, как тот едва сдерживает усмешку, обычно мягкий и безупречно воспитанный Цинчэнь-гунцзы едва не вскипел от желания разрубить Мо Сюяо на куски. Потирая переносицу, Сюй Цинчэнь произнес.
— Передай Дунфан-гунян, что меня нет.
Впервые в жизни Цинчэнь-гунцзы ощутил непреодолимое желание позорно бежать.
Шивэй с некоторым сомнением посмотрел на него и добавил.
— Эта Дунфан-гунян сказала, что знает, Цинчэнь-гунцзы в особняке. Если вы не согласитесь встретиться, она будет ждать у ворот и никуда не уйдет. Гунцзы… у ворот уже собралось немало любопытных горожан.
Сюй Цинчэнь от гнева даже рассмеялся, но тут же подумал о том, что, хотя эти шивэй и не прочь поглазеть на зрелище, им действительно приходится нелегко. Дунфан Юй обладала особым статусом, и, по крайней мере, до того, как в особняке Дин-вана выяснят все подробности о Цанманшань, к ней нельзя было проявлять излишнюю жесткость. Беспомощно вздохнув, Сюй Цинчэнь кивнул.
— Пригласи Дунфан-гунян войти.
Шивэй удалился исполнять приказ, а из-за двери высунулся Сюй Цинъянь. С насмешливой улыбкой он спросил.
— Да-гэ, эта Дунфан Юй снова пришла к тебе?
Сюй Цинчэнь одарил его холодным взглядом.
— Если тебе нечем заняться, иди и помоги мне принять гостью. Негоже целыми днями бездельничать и слоняться без дела.
Сюй Цинъянь вжал голову в плечи и жалобно посмотрел на брата. В эти дни даже Да-гэ начал вымещать гнев на окружающих. Он больше года трудился на севере и с большим трудом выкроил несколько дней отдыха, приуроченных к юбилею деда, неужели это так просто? С чего бы это вдруг он стал бездельником?
Осторожно переступив порог кабинета, Сюй Цинъянь послушно замер перед Сюй Цинчэнем, словно провинившийся ученик.
— Да-гэ, я был неправ.
Сюй Цинчэнь с улыбкой спросил.
— И, в чем же твоя вина?
Сюй Цинъянь торжественно произнес.
— Мне не следовало праздно шататься повсюду. Я немедленно отправлюсь помогать де и шуфу, а затем пойду к цзуфу, чтобы проявить сыновнюю почтительность.
«Моя главная вина в том, что мне не следовало злорадствовать перед лицом Да-гэ», — подумал он про себя.
Сюй Цинчэнь удовлетворенно кивнул и мягко улыбнулся.
— Раз уж ты осознал ошибку, оставайся здесь и помоги Да-гэ принять Дунфан-гунян.
— Э-э? — Сюй Цинъянь в ужасе расширил глаза.
Он уже успел познать силу этой Дунфан Юй, она осмеливалась читать нотации любому встречному. Дин-вану она толковала о методах управления государством и пути монарха, перед Ли-эр-цзецзе рассуждала о том, как подобает вести себя императрице и жене, и даже матери осмеливалась давать советы о материнстве. Да была ли она сама когда-нибудь матерью? Сюй Цинъянь даже подозревал, что, предстань она перед цзуфу, то и его бы попыталась научить, как быть достойным наставником. Сама мысль об этом казалась кошмаром.
— Да-гэ… может, не надо? Дунфан-гунян ведь пришла к тебе…
Сюй Цинчэнь с улыбкой возразил.
— Как же так? Дунфан-гунян почетная гостья особняка Дин-вана. Если мы, братья, примем ее вместе, это подчеркнет наше уважение.
Сюй Цинъянь хотел было еще что-то сказать, умоляя брата отпустить его, но в дверях уже показался силуэт в одеждах белых, как снег. Дунфан Юй, заметив Сюй Цинъяня, слегка нахмурилась, а затем холодно кивнула.
— Почему У-гунцзы здесь?
Сюй Цинъянь невольно округлил глаза. Слова этой гунян были более чем странными. Что значит, почему он здесь? Даже если особняк Дин-вана не был его домом, это был дом его бяоцзе. Его присутствие здесь было куда естественнее, чем ее, человека, не имеющего к этому месту никакого отношения. И, что означал этот высокомерный кивок и нахмуренные брови? Глубоко вдохнув, У-гунцзы семьи Сюй все же вспомнил о правилах гостеприимства. С застывшим лицом он кивнул в ответ.
— Разве Дунфан-гунян сама не здесь?
Дунфан Юй удивленно посмотрела на него. Даже при всей своей отрешенности она почувствовала враждебность в словах Сюй Цинъяня. Она лишь не вполне понимала, почему Сюй Цинъянь так не любезен с ней, совершенно не задумываясь о том, что и ее собственное приветствие не отличалось вежливостью.
Сюй Цинчэнь с улыбкой произнес.
— Дунфан-гунян, присаживайся. Не знаю, по какому делу ты пришла так рано?
Дунфан Юй кивнула.
— Я хотела спросить, согласен ли Цинчэнь-гунцзы взять меня в жены?
При этих словах улыбка на лице Сюй Цинчэня застыла, а уголок рта Сюй Цинъяня начал непрестанно дергаться. Помолчав мгновение, Сюй Цинчэнь опустил глаза и спокойно отхлебнул чаю. Лишь после долгого раздумья он заговорил.
— Дунфан-гунян, я помню, что уже давал тебе ответ. Я отказываюсь.
— Почему? — Дунфан Юй нахмурилась, явно не в силах постичь причину отказа, и подумав, она добавила. — Я слышала, что отношения между Цинчэнь-гунцзы и Вантайнюй Наньчжао необычайны, но Вантайнюй Наньчжао уже замужем и скоро родит ребенка. Раз Цинчэнь-гунцзы, выдающийся муж2, он должен понимать, что нужно уметь вовремя обрывать связи3. К тому же я ничуть не хуже Вантайнюй Наньчжао. Все, что умеет она, умею и я, и сделаю это даже лучше…
— Дунфан-гунян! — Сюй Цинчэнь нахмурился, и на его благородном лице промелькнула тень недовольства. Он сурово произнес. — Мы с Вантайнюй Наньчжао, лишь друзья, поэтому прошу тебя не повторять пустых слухов. Мне, как мужчине все равно, но Вантайнюй Наньчжао и ее Фу Ван очень любят друг друга, и подобные речи…
Дунфан Юй на мгновение замерла, а затем кивнула.
— Хорошо, я была неправа. Но, если так, почему Цинчэнь-гунцзы не желает на мне жениться?
Слушавший их разговор Сюй Цинъянь остро почувствовал, что, хотя его Да-гэ и обладал обширными знаниями и был искушен в интригах, такие люди, как Дунфан Юй, были его истинным проклятием. Слегка кашлянув, чтобы прочистить горло, Сюй Цинъянь с улыбкой спросил.
— Дунфан-гунян, а почему мой Да-гэ непременно должен на тебе жениться?
Дунфан Юй ответила, как нечто само собой разумеющееся.
— Дин-ванфэй родная бяомэй Цинчэнь-гунцзы. После нашей свадьбы моя гора Цанманшань, разумеется, станет помогать Дин-вану, а я буду тайно содействовать ему в свершении великих дел. Разве в этом есть что-то неправильное?
Сюй Цинъянь кивнул и улыбнулся.
— В этом нет ничего неправильного, но… почему дому Дин-вана нужна именно твоя помощь? Неужели без тебя дом Дин-вана не сможет свершить великие дела?
Этот прямой и почти дерзкий вопрос поставил Дунфан Юй в тупик. Она в раздумье нахмурилась и лишь спустя время произнесла.
— Но, ведь Дин-ван избранный мною будущий государь, и ему, естественно, нужна моя поддержка.
Сюй Цинъянь закатил глаза.
— До твоего появления дом Дин-вана и без всякой поддержки прекрасно справлялся.
— С моим приходом дому Дин-вана станет только лучше, — Дунфан Юй наконец вновь обрела уверенность. — Столько лет прошло, а дом Дин-вана так и не смог вырваться из кольца сильных врагов. Разве это не доказывает, что сановники-помощники подле Дин-вана обделены талантами?
Братья промолчали. Это была атака по всем фронтам без разбору. Одной фразой она оскорбила всех обитателей дома Дин-вана от мала до велика. «Какое еще бедственное положение, к лешему!» — Сюй Цинъянь мысленно выругался. Эта Дунфан Юй что, ослепла? Сейчас территория дома Дин-вана если и не самая большая среди всех государств, то как минимум вторая по величине. А мощь его армии такова, что сильные мира сего не смеют касаться острия его меча4, чего ей еще нужно? Всего за несколько лет из положения, когда враги окружали со всех сторон, вдруг разгромить Поднебесную, о такой легенде даже в хуабэнь5 не напишут, ясно?
Сюй Цинъянь втайне усмирил гнев и, глядя на Дунфан Юй, чье лицо выражало полную уверенность в собственной правоте, кивнул.
— Я понял. На самом деле, мы тоже очень рады, что Дунфан-гунян желает помогать Дин-вану.
Сюй Цинчэнь, потиравший чашку с чаем, слегка приподнял бровь и посмотрел на своего вечно непредсказуемого У-диди, но ничего не сказал. Дунфан Юй с некоторым сомнением взглянула на Сюй Цинъяня, не понимая, почему он вдруг сменил тон.
Сюй Цинъянь кашлянул и с серьезным видом произнес.
— Управляющий Мо из особняка Дин-вана много лет назад потерял жену и с тех пор живет один. Однако он, один из тех, кому Дин-ван доверяет больше всего. Если Дунфан-гунян соблаговолит снизойти до брака с ним, уверен, и Дин-ван, и Ванфэй поверят в искренность гунян и горы Цанманшань. Да-гэ, что скажешь?
На этот раз уголок губ дернулся уже у Цинчэнь-гунцзы, но он умел скрывать чувства, а потому непринужденно поднес чашку к губам, пряча улыбку. Он спокойно кивнул.
— У-диди говорит разумно.
— Уп… управляющий Мо? — Дунфан Юй вмиг остолбенела, не в силах вспомнить, кто это такой.
На самом деле она видела Управляющего Мо несколько раз, но была настолько высокомерна, что даже перед Сюй У-гунцзы лишь едва кивала головой. Каким бы особенным ни было положение Управляющего Мо, в ее глазах он оставался всего лишь слугой особняка Дин-вана, так что она, естественно, не держала его в памяти.
Сюй Цинъянь кивнул и с предельно искренним лицом подтвердил.
— Именно так, тот самый дядя в черных одеждах. Если подумать, во всем Личэне только он один, облаченный в черное облегающее одеяние особняка Дин-вана, может выглядеть столь мужественно в таком возрасте.
Другие люди постарше, либо военачальники, либо ученые мужи. И только Управляющий Мо, хоть и обучался боевым искусствам, всегда занимался делами просвещенными, а потому лишь он способен носить черное облегающее платье, выглядя одновременно и героически, и изысканно.
В голове Дунфан Юй тут же всплыл образ седовласого управляющего в черном, которого она видела во время своего первого визита в особняк Дин-вана, и лицо ее вмиг исказилось от досады. Пожалуй, даже когда Мо Сюяо при всех велел ей убираться прочь, она не выглядела так скверно.
— Он… Как такое возможно? — Дунфан Юй почти инстинктивно и категорично выпалила отказ.
___________________________________________________
- украсть полдня отдыха у суетной жизни (偷得浮生半日閑, tōu dé fúshēng bàn rì xián) — идиома, означающая возможность найти краткий миг покоя среди бесконечных дел и забот. ↩︎
- выдающийся муж (人中俊傑, rén zhōng jùnjié) — чэньюй, описывающий человека с исключительными талантами и достоинствами, выделяющегося среди остальных. ↩︎
- нужно уметь вовремя обрывать связи (當斷則斷, dāng duàn zé duàn) — идиома, означающая, что в ситуации, требующей решения, нужно действовать решительно и не проявлять нерешительности, чтобы избежать дальнейших проблем. ↩︎
- Касаться острия (纓其鋒芒, yīng qí fēng máng) — вступать в прямое столкновение с превосходящей силой или яростным натиском врага. ↩︎
- Хуабэнь (話本子, huàběnzi) — жанр китайской повествовательной литературы, возникший из записей устных сказов народных повествователей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
