— Ты Дин-ванфэй? — раздался резкий голос из-за спины Юнь-фэй.
Все вздрогнули. Хоть они и были затворницами из глубоких покоев, имя Дин-ванфэй было у них на слуху. Сколько раз их отцы и братья со вздохом говорили: «Дочь должна быть такой, как Дин-ванфэй, и жена должна быть такой, как Дин-ванфэй». Даже их супруг, правитель Северных земель Жэнь Цинин, при каждом упоминании о Дин-ванфэй не скупился на похвалы. У этих женщин, выросших в глубоких покоях, такие речи вызывали и восхищение, и зависть.
Е Ли ничуть не удивилась тому, что её узнали. Она лишь подняла взгляд на женщину за спиной Юнь-фэй, та оказалась старой знакомой. Е Ли мягко улыбнулась.
— Так это сяоцзе Мужун. Что же сяоцзе Мужун здесь делает?
Этим она фактически признала, кто она такая.
— Вы, Дин-ванфэй? — Юнь-фэй на мгновение опешила.
Она видела Дин-ванфэй несколько раз, и хоть внешность стоящей перед ней женщины была иной, это безмятежное и изящное благородство, заставлявшее взирать на неё с почтением, не оставляло сомнений, кто это мог быть, если не Дин-ванфэй?
— Дин-ванфэй, как вы здесь оказались? — справившись с первым потрясением, Юнь-фэй в негодовании уставилась на Хэ Лань. — Это ты… Ты сговорилась с домом Динго-вана…
Ванхоу Хэ Лань недовольно отозвалась.
— Не говори так гадко. Мы, жители Северных земель, лишь сотрудничаем с домом Дин-вана, чтобы вернуть своё. Что в этом предосудительного? Вы кичитесь тем, что являетесь законными преемниками власти Срединных равнин, но сами спелись с бэйжунцами, чтобы напасть на эти самые земли. Нечего пытаться приукрасить себя и высокопарно, и благопристойно пускать пыль в глаза.
Хотя Юнь-фэй и не разбиралась в политике, она не была совсем уж наивной девицей. Она понимала, если ванхоу Хэ Лань вступила в союз с домом Дин-вана, участь её и остальных будет печальной.
— Хэ Лань, Ваншан был к тебе благосклонен. Почему же ты сговорилась с чужаками, замышляя мятеж… Не забывай, прежняя ванхоу тоже погибла от рук людей дома Дин-вана.
Ванхоу Хэ Лань презрительно усмехнулась.
— Был благосклонен ко мне? Жэнь Цинин спит и видит, как бы поскорее истребить всех нас, жителей Северных земель, чтобы сменить название государства и возродить собственную империю. Что же до моей цзецзе… если бы Жэнь Цинин не ввязался в распри с домом Дин-вана, разве постигла бы её такая беда? С кем мне сводить счеты, как не с Жэнь Цинином?
— Ты… Твои доводы, лишь пустые софизмы! — от гнева лицо Юнь-фэй залилось краской, но возразить ей было нечего.
Ванхоу Хэ Лань небрежно махнула рукой.
— Бэньгунян не станет обижать женщин, не способных постоять за себя. Возвращайтесь к себе и сидите смирно, до возвращения Жэнь Цинина я не буду чинить вам препятствий. Но, если ослушаетесь… — она холодно усмехнулась, и в уголках её губ промелькнула жестокость. — Можете проверить на собственной шкуре, хватит ли у меня духу на убийство.
Все присутствующие были изнеженными девами из глубоких покоев, не видевшими мира, и потому не могли вынести подобных угроз ванхоу Хэ Лань. В их душах зародилось желание поскорее уйти. Юнь-фэй чувствовала себя не лучше, закусив губу, она бросила на Хэ Лань яростный взгляд и уже собралась уходить.
— Е Ли, поплатись жизнью! — выкрикнула Мужун Миньянь, стоявшая подле Юнь-фэй.
В её руке сверкнула сталь, и она бросилась на Е Ли. Однако мелькнула темная тень, прежде чем Мужун Миньянь успела коснуться Е Ли, её отбросило мощным ударом ладони и она врезалась в ближайшую колонну и сплюнула кровь.
Чжо Цзин заслонил собой Е Ли и глухо спросил.
— Ванфэй?
Он не знал Мужун Миньянь, но одного взгляда на ярую ненависть в её глазах было достаточно, чтобы понять, эта женщина питает к Е Ли смертельную вражду. Он следовал за Е Ли уже десять лет, но не припоминал, когда та успела перейти дорогу этой особе. Впрочем, стоило Чжо Цзину лишь на миг задуматься, как он понял, кто перед ним.
— Это недобиток из семьи Мужун? Ванфэй, не желаете ли, чтобы ваш подчиненный…
В отношении подобных людей у аньвэй было одно незыблемое правило, вырывать сорняки с корнем.
Е Ли задумчиво смотрела на Мужун Миньянь, которая, казалось, готова была растерзать её на месте. Превозмогая боль, Мужун Миньянь поднялась на ноги и небрежно стерла кровь с губ.
— Е Ли, ты всё еще жива!
Е Ли бесстрастно ответила.
— Разве ты не знала об этом уже давно? Гунян Мужун, насколько мне известно, я не совершала против тебя ничего непростительного. К чему же такая ненависть?
В глазах Мужун Миньянь вспыхнула ярость.
— Если бы не вы… если бы не вы, что сталось бы с моей семьей Мужун? Разве мой дед погиб бы? Это вы во всем виноваты!
— Сами были обуяны жадностью, а теперь имеете наглость валить всё с больной головы на здоровую. Если бы Мужун Сюн, уповая на своё мастерство в боевых искусствах, не пытался вертеть героями Поднебесной как ему вздумается, разве семья Мужун оказалась бы в таком положении? Вот только… «уловка красавицы» от семьи Мужун оказалась недостаточно соблазнительной, и вы лишь зря потратили силы, оставшись ни с чем, — без тени жалости съязвил Чжо Цзин.
Хоть он и не сопровождал Е Ли в Силин, он прекрасно знал о тамошних событиях. Своими насмешками он бил по самым больным местам Мужун Миньянь.
Мужун Миньянь до скрежета сжала зубы, её глаза покраснели от ярости. Она впилась в Чжо Цзина взглядом, мечтая разорвать его на куски.
Е Ли повернулась к Хэ Лань.
— Ванхоу, прошу вас, пусть остальные возвращаются к себе. Мне нужно кое, о чем поговорить с гунян Мужун.
Хэ Лань кивнула и бросила Юнь-фэй и остальным.
— Уходите, пусть остается только Мин-чжаожун.
Юнь-фэй и остальные понимали, что сейчас им не под силу тягаться с Хэ Лань, а потому покорно удалились.
Мужун Миньянь осталась одна, но в её сердце не было страха. Когда-то она последовала за Жэнь Цинином в Северные земли, привлеченная его обещанием помочь ей отомстить. Однако, за эти годы надежда на возмездие становилась всё более призрачной. Если бы в то время, когда Мо Сюяо устроил кровавую расправу в гареме Жэнь Цинина, её еще не успели наделить титулом, она наверняка лишилась бы жизни. За всё, что было у неё и семьи Мужун, она получила лишь не самый высокий титул чжаожун. Как после такого Мужун Миньянь могла не питать ненависти?
— Что ты хочешь сказать? Можешь убить или пытать меня, воля твоя, — надменно бросила Мужун Миньянь, настороженно глядя на Е Ли.
Е Ли улыбнулась.
— Гунян Мужун, не стоит так нервничать. Я ничего тебе не сделаю.
Нужно признать, что хотя слава Е Ли и Мо Сюяо была почти равной, их репутация разительно отличалась. За плечами Мо Сюяо стояла вековая слава дома Дин-вана, но он источал слишком тяжелую жажду убийства. Стоило упомянуть Дин-вана, как люди тут же вспоминали о кровавых полях сражений и неисчислимых жертвах. Что же до Е Ли, даже враги порой забывали о том, как она опасна. Особенно при личной встрече, её мягкое и благородное поведение, подобающее да-сяоцзе из знатного рода, легко заставляло людей терять бдительность.
Мужун Миньянь фыркнула, и, хотя настороженность её не покинула, выражение лица невольно смягчилось. Е Ли с улыбкой продолжила.
— Гунян Мужун, ты и сама должна понимать, в крахе твоей семьи нельзя винить только дом Дин-вана. То было стечение обстоятельств, и мы поступили так, как были обязаны. К тому же, если сравнивать с домом Дин-вана, кто на самом деле больше строил козни против семьи Мужун, тебе должно быть прекрасно известно.
Мужун Миньянь погрузилась в раздумья. Конечно, она знала правду о тех событиях. Если бы она не проявила упрямства и не пошла на конфликт… возможно, они бы и вовсе не навлекли на себя гнев дома Дин-вана. Однако, она продолжала слепо верить, что именно вмешательство Мо Сюяо предопределило крах её семьи. Поэтому её ненависть к дому Дин-вана была вполне естественной.
— Чего ты хочешь? — спросила Мужун Миньянь, глядя на Е Ли.
Е Ли со слабой улыбкой ответила.
— Я хочу получить оставшееся имущество семьи Мужун.
Мужун Миньянь вздрогнула.
— Я не понимаю, о чем ты. Всё, чем владела семья Мужун, теперь в руках Жэнь Цинина. Иначе откуда бы, по-твоему, он взял столько средств на ведение войн в последние два года?
Е Ли медленно покачала головой.
— Гунян Мужун, не нужно пытаться меня обмануть. Быть может, мне и неведомо, сколь глубоки корни семьи Мужун, но я догадываюсь, что они всё еще крепки. К тому же, зная нрав Жэнь Цинина… не будь у тебя на руках козырей…
Е Ли не договорила, но все присутствующие и так поняли смысл её слов. Будь Жэнь Цинин иным человеком, еще можно было бы сомневаться, но если бы Мужун Миньянь утратила всякую ценность, разве она до сих пор оставалась бы в этом дворце? Её бы давным-давно выбросили прочь, и следа бы не осталось.
Мужун Миньянь молчала. Лишь спустя долгое время она произнесла.
— У семьи Мужун ничего не осталось, кроме денег. Я не против отдать их тебе, но что я получу взамен?
Мужун Миньянь прекрасно понимала, раз Е Ли окликнула ее, то, даже если она ни в чем не признается, та вряд ли собирается ее отпускать.
— Чего хочет сяоцзе Мужун? — спросила Е Ли.
На самом деле Е Ли поначалу и не вспоминала о существовании Мужун Миньянь, но раз уж они встретились, она не собиралась упускать возможность. В последние годы не только в Северном крае активно велась подготовка к войне, но и в доме Дин-вана. Хотя состояние дома Дин-вана было огромным, оно все же уступало ресурсам целого государства. Денег, разумеется, никогда не бывало много.
Взгляд Мужун Миньянь слегка изменился. Помолчав немного, она внезапно произнесла.
— Я хочу выйти замуж за Цинчэнь-гунцзы.
Взгляд Е Ли похолодел, и она спокойно отказала.
— Нельзя.
— Почему? — ошеломленно спросила Мужун Миньянь.
Она знала, что дом Дин-вана все эти годы вел непрерывные войны, поэтому деньги и провизия становились всё более важными. Она не ожидала, что Е Ли откажет, даже не раздумывая.
Е Ли ответила.
— Да-гэ еще тогда отказал Мужун-гунян. Даже ради дома Дин-вана я не стану вмешиваться в его женитьбу.
Если бы Мужун Миньянь предложила иное условие, даже невыполнимое, Е Ли не прочь была бы ее обмануть. Но, когда дело касалось брака Сюй Цинчэня, она не могла позволить себе лгать.
Мужун Миньянь, стиснув зубы, смотрела на нее.
— И ты не боишься, что я навечно похороню эти сокровища? Пока я молчу, никто в этом мире не сможет их отыскать. Все эти годы Чжэньнань-ван Силина наверняка уже перерыл всё в поисках богатств семьи Мужун? Жаль только, что он ничего не получил!
Е Ли покачала головой и тихо вздохнула.
— Я уже говорила, что ни ради кого не стану вмешиваться в женитьбу Да-гэ. Если богатствам семьи Мужун действительно не суждено достаться дому Дин-вана, то на этом и закончим. К тому же, если их не получит дом Дин-вана, другие тоже останутся ни с чем, не так ли?
Смысл ее слов был ясен, раз Мужун Миньянь не собиралась открывать местонахождение оставшихся сокровищ семьи Мужун, ей незачем было больше оставаться в живых. Не стоит винить Е Ли в жестокости, если бы Мужун Миньянь убили еще тогда, Жэнь Цинин, скорее всего, не получил бы столько денег для безумного набора войск и нападения на Великое Чу. Если бы охваченная ненавистью Мужун Миньянь снова попала в чужие руки, это доставило бы дому Дин-вана немало хлопот.
— Уведи ее, — велела Е Ли Чжо Цзиню.
Чжо Цзин кивнул, схватил Мужун Миньянь и вышел.
Сидевшая рядом ванхоу Хэ Лань, подперев подбородок ладонью, посмотрела на Е Ли и сказала.
— Оказывается, у этой Мужун Миньянь столь серьезное прошлое, что даже ты решила на нее позариться?
Е Ли беспомощно и горько улыбнулась.
— Ван Северного края действительно обладает незаурядными способностями. В его заднем дворце вряд ли найдется много женщин без знатного происхождения.
— Почему же тогда ты не согласилась на ее условие? — в недоумении спросила ванхоу Хэ Лань.
Она ради Северного края не побоялась унизиться и выйти замуж за Жэнь Цинина, поэтому совершенно не понимала, почему Е Ли отвергла требование Мужун Миньянь. Тем более, что у жителей Срединных равнин приняты обычаи «трех жен и четырех наложниц», так что, даже если невеста не по нраву, можно взять и других. Цинчэнь-гунцзы всё равно не остался бы в убытке.
Е Ли безучастно произнесла.
— Есть вещи, которые следует делать, и те, которых делать не стоит. Да-гэ не жалея сил трудится ради дома Дин-вана и меня самой. Если же я, ради толики золота и серебра, стану распоряжаться его браком, то разве смогу я зваться человеком?
Ванхоу Хэ Лань покачала головой, словно что-то поняв, а что-то нет.
— В любом случае, мне не понять ход мыслей вас, жителей Срединных равнин. Эту Мужун Миньянь я отдаю тебе. Все равно мне от нее нет никакого проку. Родных у нее не осталось, так что спасать ее, скорее всего, некому.
—Благодарю!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
