Е Ли покачала головой.
— Это не твоя вина. Письмо попало в руки Да-гэ, но теперь… Да-гэ исчез. Поэтому я хочу знать, что именно было в том письме.
Е Ин облегченно вздохнула и поспешно заговорила.
— После смерти Дунфан Хуэй Мо Цзинли отправился к Дунфан Юй. Сейчас все остатки сил Цанманшань находятся в её руках. Мо Цзинли заключил с ней сделку, Дунфан Юй всеми силами помогает ему, а Мо Цзинли поможет ей заполучить Цинчэнь-гунцзы.
— Заполучить? — Е Ли нахмурилась.
Это слово применительно к Сюй Цинчэню вызывало неприятный осадок. Немного подумав, она спросила.
— Тогда… мог ли Мо Цзинли похитить Да-гэ?
Е Ин задумалась и в конце концов покачала головой.
— Вряд ли… Мо Цзинли действительно посылал людей на тот берег реки, но они вернулись ни с чем. Он тогда очень разозлился и снова поссорился с Дунфан Юй. В последние время Дунфан Юй хоть и помогает Мо Цзинли подавлять Тайхоу, ведет себя в особняке крайне дерзко, ни во что не ставя даже Тайфэй Сяньчжао. Из-за этого Мо Цзинли несколько раз с ней ругался, а сегодня она даже запретила мне выходить из дома.
Е Ли надолго погрузилась в раздумья, а затем спросила.
— А Дунфан Юй? Покидала ли она особняк в эти дни?
Е Ин покачала головой и спустя мгновение, осознав смысл вопроса, с удивлением посмотрела на Е Ли.
— Ты думаешь, это Дунфан Юй похитила Цинчэнь-гунцзы?
— Это лишь догадка, — вздохнула Е Ли.
— В эти дни Дунфан Юй не выходила за ворота, — сказала Е Ин. — Но у неё много подчиненных, и сейчас в особняке Ли-вана полно людей из Цанманшань. Мо Цзинли ничего не говорит, а другие и подавно не могут вмешаться.
Слушая Е Ли, Е Ин и сама невольно поразилась дерзости Дунфан Юй. Похитить мужчину, которого любишь, но который не любит тебя, Е Ин признавала, что сама никогда бы на такое не решилась.
Е Ли вертела в руках складной веер, продолжая размышлять. Спустя некоторое время она произнесла.
— Когда вернешься, найди способ дать Мо Цзинли понять, что именно Дунфан Юй похитила Цинчэнь-гунцзы.
Е Ин замерла в растерянности.
— Как я скажу это Мо Цзинли? И почему он должен мне поверить?
Стоит признать, что за последнее время Е Ин начала побаиваться Дунфан Юй. Особенно после смерти Дунфан Хуэй, каждая встреча с Дунфан Юй вызывала у неё гнетущее чувство и заставляла сердце замирать от страха. Но она также понимала, что обязана сделать то, что велит Е Ли. И дело было не только в том, что ей нужна была помощь Е Ли в поисках ребенка, без тайной защиты людей Е Ли она, даже если бы не погибла от рук Дунфан Юй, жила бы в невыносимых условиях. Достаточно было посмотреть, как Дунфан Юй сейчас притесняет прежде гордую и заносчивую гунчжу Цися.
Е Ли подумала, что поручать это Е Ин действительно не стоит. Мало того, что непонятно, откуда Е Ин могла узнать об исчезновении Цинчэнь-гунцзы, так её ума не хватило бы на столь сложную интригу. Стоило ей открыть рот, как Мо Цзинли первым делом заподозрил бы саму Е Ин.
Поразмыслив еще немного, Е Ли спросила.
— Как сейчас поживает гунчжу Цися?
— Её жизнь, разумеется, еще тяжелее моей, — со злорадством фыркнула Е Ин.
При мысли о том, что гунчжу Цися столько лет, не имея официального статуса, помыкала ею, и видя, как Дунфан Юй изводит её теперь, Е Ин чувствовала глубокое удовлетворение.
Взгляд Е Ли оставался бесстрастным.
— Но Мо Цзинли по-прежнему благоволит ей больше, верно?
Каким бы ни было отношение к гунчжу Цися, она умела угождать мужчинам гораздо лучше, чем Е Ин. Судя по злорадному и одновременно ревнивому виду Е Ин, гунчжу Цися еще не окончательно потеряла расположение. К тому же, пока была жива Дунфан Юй, гунчжу Цися могла не беспокоиться о полной потере милости. Дунфан Юй могла быть сколь угодно могущественной, но она слишком легко вызывала неприязнь у таких мужчин, как Мо Цзинли. Е Ли была уверена, чем сильнее Дунфан Юй будет изводить гунчжу Цися, тем больше Мо Цзинли будет её опекать.
— Ты можешь устроить так, чтобы об этом узнала гунчжу Цися. Она наверняка с огромным удовольствием распишет всё Мо Цзинли. Но будь осторожна, не дай ей заподозрить тебя, — распорядилась Е Ли.
Е Ин задумалась. Хотя сейчас, когда Дунфан Юй контролировала особняк Ли-вана, многих людей из дома Дин-вана нельзя было использовать, поручение Е Ли не казалось слишком сложным. Она кивнула в знак согласия.
Заметив, что Е Ин смотрит на неё так, будто хочет что-то сказать, но не решается, Е Ли добавила.
— Да, о твоем ребенке появились вести.
— Чт… что? — сердце Е Ин дрогнуло, и она в потрясении уставилась на Е Ли, в её глазах заблестели слезы волнения, и, забыв о том, как они обе сейчас одеты, она схватила Е Ли за руку. — Есть вести? Правда… он правда жив?
Е Ли спокойно кивнула. Видя, что Е Ин не может сдержать чувств, она ощутила мимолетную жалость.
— Действительно есть вести, — тихо сказала она. — Мо Цзинци тогда не убил того ребенка. Спустя еще какое-то время будут более точные сведения.
Е Ин уже не могла с собой совладать. Она непрестанно кивала.
— Я поняла, я буду ждать. Сань-цзецзе, спасибо тебе… Я сделаю всё, что ты велишь, только бы мне увидеть своего ребенка.
Е Ли тихо вздохнула.
— Я не стану требовать от тебя ничего опасного. Успокойся, когда найдем Да-гэ, я отведу тебя к этому ребенку.
Слезы Е Ин наконец брызнули из глаз, она припала к молитвенному коврику и зарыдала. Раньше, когда тот ребенок был с ней, она хоть и относилась к нему неплохо, не чувствовала такой щемящей тоски. Она даже использовала его, чтобы бороться за внимание мужа. Но когда она узнала, что тот мальчик не её, а её родной сын пропал без вести и она ни разу его не видела, её сердце словно пронзили ножи. Теперь она чувствовала, что готова отдать жизнь, лишь бы найти свое дитя.
— Полно, — Е Ли похлопала её по спине. — Вытри слезы и возвращайся. Снаружи наблюдают, оставаться здесь слишком долго не стоит.
Е Ин наконец перестала плакать, вытерла лицо и вышла.
Е Ли осталась сидеть в пустом храмовом зале. Она подняла голову, взглянула на статую Будды, взирающую на мир с милосердием, и горько усмехнулась.
— Ванфэй, — Чжо Цзин бесшумно появился в зале и вполголоса доложил. — Снаружи за Ли-ванфэй следят люди из Цанманшань.
Е Ли кивнула.
— Мы уйдем чуть позже. Не обращай на них внимания.
Чжо Цзин молча кивнул и спустя долгое время спросил.
— Ванфэй хочет спровоцировать раздоры между Мо Цзинли и Дунфан Юй, но сработает ли это?
— Сработает или нет, нужно попробовать, — вздохнула Е Ли. — Мы все уверены, что Да-гэ схватила Дунфан Юй. Но, она не предпринимает никаких действий, и мы не можем его найти. Раз так… лучше ударить по траве, чтобы спугнуть змею1. В Нанкине Мо Цзинли ориентируется гораздо лучше нас. Если Да-гэ действительно у Дунфан Юй, я не верю, что она спрятала его далеко от себя. Если не в самом городе, то где-то поблизости.
Чжо Цзин согласно кивнул. Сейчас это был единственный выход. Цзяннань не назовешь ни огромным, ни маленьким краем, к тому же Цанманшань обустраивалась здесь сотни лет, никто не знал, в какой именно потаенный угол Дунфан Юй могла спрятать Сюй Цинчэня.
— Отправь людей следить за особняком Ли-вана. Дунфан Юй не сможет вечно избегать встреч с Да-гэ, — негромко приказала Е Ли.
— Слушаюсь, — ответил Чжо Цзин.
Особняк Шэчжэнвана
Дунфан Юй в одиночестве сидела в кабинете, не отрывая взгляда от портрета, расстеленного на столе. В её глубоких глазах читались одержимость и скрытая печаль. Стоит признать, Дунфан Юй была искусной художницей, на картине был изображен мужчина в белых одеждах с черными волосами, чей бесстрастный облик напоминал бессмертного с девятых небес.
Она протянула руку, слегка касаясь кончиками пальцев прекрасного лица на портрете, и в её глазах промелькнула радостная улыбка.
Дверь кабинета распахнулась от сильного удара ногой. Взгляд Дунфан Юй мгновенно заледенел. Она недовольно подняла голову на вошедшего мужчину, чей облик пылал гневом.
— Что ты творишь?
Мо Цзинли быстрым шагом вошел в кабинет и, увидев на столе портрет, презрительно хмыкнул. Он шагнул вперед, схватил Дунфан Юй за шиворот и в гневе выкрикнул.
— Дрянь! Какая наглость, ты посмела одурачить Бэньвана!
Дунфан Юй опешила, но тут же с недовольством оттолкнула его руку от своего ворота.
— Не знаю, что за безумие на тебя нашло! Мо Цзинли, не думай, что я тебя боюсь. Веришь ли, Бэньгунян прикончит тебя прямо сейчас?
Мо Цзинли презрительно усмехнулся.
— Убить меня? В этой огромной Поднебесной, кроме принадлежащего Бэньвану Цзяннаня, где еще найдется место для твоей Цанманшань? Неужели ты думаешь, что, убив Бэньвана, сможешь живой выбраться из особняка Ли-вана? Тем более… теперь, когда красавец у тебя в руках, разве тебе захочется умирать?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — лицо Дунфан Юй слегка изменилось.
— Не понимаешь? — холодно рассмеялся Мо Цзинли. — Бэньван послал людей, чтобы помочь тебе схватить Сюй Цинчэня, а ты в ответ отправила своих, чтобы перехватить добычу на полпути? Бэньван стал козлом отпущения за твои дела, а вся выгода досталась тебе одной? Ты собиралась потом просто сбежать и беззаботно радоваться жизни, оставив Бэньвана в одиночку насмерть сражаться с домом Дин-вана? Хорошо же ты все продумала. Дунфан Юй, будь ты так умна тогда в Личэне, разве оказалась бы в нынешнем положении?
Сердце Дунфан Юй екнуло, но она и глазом не повела.
— Не знаю, каких безумных речей ты наслушался. Какой перехват? Ты сам оказался неспособен схватить Цинчэнь-гунцзы. То, что Бэнь-гунян не нарушила договор, уже делает ей честь. Не стоит требовать большего!
Лицо Мо Цзинли исказилось, и он свирепо ухмыльнулся.
— Неужели ты думаешь, что Бэньван еще поверит тебе? С сегодняшнего дня ты будешь смирно сидеть в особняке и никуда не выйдешь.
— Ты хочешь держать меня под домашним арестом? — Дунфан Юй мрачно уставилась на него.
— Скажи мне, где сейчас Сюй Цинчэнь? — Мо Цзинли вскинул брови.
Он решился похитить Сюй Цинчэня вовсе не для того, чтобы эта женщина могла пускать по нему слюни.
— Я не понимаю, о чем ты, — Дунфан Юй осталась безучастной.
Мо Цзинли было все равно. Он оттолкнул Дунфан Юй и взял со стола портрет, насмешливо улыбаясь.
— Ты ведь не покидала особняка все эти дни? Что такое, боишься встретиться с Цинчэнь-гунцзы? Оно и понятно… Цинчэнь-гунцзы чист и благороден, словно луна после дождя2. Его называют «бессмертным гунцзы», так с чего бы ему смотреть на такую растоптанную негодницу увядшие цветы и пожухшие ивы3? Тебе остается только пускать слюни на его портрет.
— Мо Цзинли, отдай мне! — вскричала Дунфан Юй, побледнев и пытаясь выхватить портрет из его рук.
Мо Цзинли уклонился. Понимая, что в поединке ему с Дунфан Юй не сравниться, он не стал ввязываться в драку. Развернувшись к выходу, он бросил предостережение.
— Советую тебе смирно сидеть в особняке Ли-вана и не предпринимать необдуманных действий. Как думаешь, догадывается ли Цинчэнь-гунцзы, что это ты его схватила? Поэтому и не смеешь явиться к нему? Ха-ха… Цинчэнь-гунцзы мудрейший человек в Поднебесной, разве он не вычислил бы тебя? Как думаешь, не предпочтет ли Сюй Цинчэнь смерть союзу с такой женщиной? Если бы я был на его месте, я бы точно выбрал смерть, лишь бы не знаться с тобой и не порочить честное имя семьи Сюй, которое та хранила сотни лет. Ха-ха…
— Мо Цзинли! — взревела в ярости Дунфан Юй и швырнула стоявшую на столе чернильницу ему в спину.
Но тот был настороже, он успел выскочить за дверь, и чернильница с грохотом врезалась в створку.
Дунфан Юй уставилась на подрагивающую дверь. Выражение ее лица было настолько мрачным и искаженным, что от него веяло холодом. Лишь спустя долгое время она, скрежеща зубами, выплюнула одно имя.
— Цися…
___________________________________________________________
- Ударить по траве, чтобы спугнуть змею (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — совершить действие, которое заставит противника выдать себя или свои намерения; также: напугать, предостеречь противника раньше времени. ↩︎
- Чист и благороден, словно луна после дождя (霁月风光, jì yuè fēng guāng) — обр. о человеке с ясными мыслями и благородным характером. ↩︎
- увядшие цветы и пожухшие ивы (残花败柳, cán huā bài liǔ) — образное выражение для женщины, потерявшей целомудрие. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
