Семья Чу действительно была знатным родом Великого Чу, но, к сожалению, Е Ли не была из семьи Чу. Более того, сейчас Юньчжоу, оплот семьи Чу, все еще находился под контролем Лэй Чжэньтина. С какой стати семье Чу давать деньги Мо Цзинли на военные расходы для борьбы с домом Дин-вана? Учитывая отношения между семьей Чу и семьей Сюй, было бы даже надежнее, если бы Особняк Дин-вана собирал деньги для борьбы с Мо Цзинли.
Яоцзи с некоторым бессилием вложила приглашение в руку Е Ли и произнесла.
— Я и сама не хотела приходить к тебе с таким смехотворным делом. Однако Шэчжэнван поручил это особняку Муян-хоу, а Хоу-фужэнь в нашем особняке в последнее время капризничает, так что мне пришлось прийти лично. Заодно зашла спросить о новостях про Цинчэнь-гунцзы, войти в твой особняк открыто и честно не так-то просто.
Е Ли с улыбкой взглянула на приглашение в руках и невозмутимо ответила.
— Похоже, Мо Цзинли и впрямь безгранично доверяет особняку Муян-хоу.
Яоцзи поджала губы.
— Старый Муян-хоу человек, который всегда поворачивает нос по ветру, он прекрасно знает, что следует делать, а что нет. После того как Мо Цзинци скончался, Особняк Муян-хоу переметнулся к Мо Цзинли. Хотя в прошлом у особняка Муян-хоу и были некоторые трения с Ли-ваном, за последние два года Муян-хоу немало ему помогал. Более того, он уже добровольно ушел в отставку и передал титул Му Яну. Мо Цзинли должен хоть как-то выразить признательность, иначе, как ему успокоить старых сановников Мо Цзинци?
Е Ли подумала, что это резонно, и легонько похлопала по приглашению.
— Я поняла. Возвращайся и передай Муян-хоу, что Чу Цзюньвэй обязательно придет на пир вовремя.
Яоцзи с любопытством посмотрела на нее.
— Ты ведь не собираешься на самом деле помогать Мо Цзинли собирать средства на армию?
Е Ли лишь улыбнулась, ничего не ответив, и спросила.
— Мне даже стало любопытно, как Мо Цзинли может не хватать денег? За последние годы Великое Чу не страдало от бедствий и не вело внешних войн. Несколько лет назад, когда Мо Цзинли переезжал на юг, он смел всё, словно циновку1, опустошив государственную казну Великого Чу.
Конечно, большая часть этих денег наверняка осела в личной казне Мо Цзинли. Е Ли одно время даже считала, что он может быть одним из самых богатых людей в Поднебесной.
Яоцзи пожала плечами.
— Этого я не знаю, но, боюсь, в казне Великого Чу изначально почти ничего не было. Разве в те годы Великое Чу не вело несколько войн подряд?
Самым трагичным было то, что каждое сражение заканчивалось поражением, и в итоге была потеряна даже столица Чу.
— К тому же, даже если у Мо Цзинли есть деньги, он не обязательно захочет тратить их на жалованье армии.
Услышав это, Е Ли невольно улыбнулась.
— И не скажешь по нему, что Мо Цзинли обладает повадками скряги.
Говоря об этом, среди всех правителей и ванов разных стран дом Дин-вана обладал величайшим могуществом, однако сами Дин-ван и Дин-ванфэй не считались очень богатыми. Богатства, принадлежащие дому Дин-вана, были неисчислимы, но ни Е Ли, ни Мо Сюяо не имели привычки копить личные средства, так что в их собственных хранилищах вряд ли набралось бы больше четырех-пяти сотен тысяч лянов серебра. На первый взгляд это казалось огромной суммой, но в сравнении с другими влиятельными вельможами и ванами выглядело довольно скромно.
Яоцзи не стала задерживаться, она поднялась и с улыбкой сказала.
— Раз приглашение доставлено, Яоцзи откланивается.
Е Ли знала, что сейчас Яоцзи занимается многими делами в особняке Муян-хоу, поэтому не стала ее задерживать и лишь мягко произнесла.
— Будь осторожна во всем.
В нескольких десятках ли от города Нанкин, в глухих горах, среди лесов и вод притаилось несколько простых соломенных хижин. Они почти сливались с горными деревьями и цветами, если не подойти вплотную, совершенно невозможно было заметить, что в этом безлюдном месте кто-то живет. Перед хижинами виднелось несколько небольших аптекарских грядок, засаженных множеством обычных лекарственных трав. Хотя сейчас была ранняя зима и многие растения высохли, выглядя редкими и поникшими, те, что еще оставались живы, содержались в образцовом порядке. Весь огород был чистым и ухоженным.
Внутри домика молодой мужчина необычайной красоты сидел на кровати, прислонившись к окну, и небрежно листал старинную книгу. На его губах играла легкая улыбка, а сам он казался небожителем, спустившимся в мир людей. Кто же это был, если не Цинчэнь-гунцзы, которого армия Мо тщетно искала по всему Нанкину и его окрестностям?
Почитав некоторое время, Цинчэнь-гунцзы поднял голову и взглянул в окно, и в его улыбке промелькнуло бессилие. В груди возникла тупая боль, из-за чего ему пришлось оставить мысль о том, чтобы встать и немного прогуляться. Кто бы мог подумать, что столь блистательный и одаренный Цинчэнь-гунцзы тоже может оказаться в таком плачевном положении?
Снаружи послышались легкие шаги, и в комнату вошла одетая в простое платье девушка с бамбуковой корзиной, полной различных трав. Увидев человека, прислонившегося к краю кровати, она поспешно поставила корзину и подошла, чтобы справиться о его здоровье.
— Сюй Цинчэнь, почему ты сел? Тебе стало лучше?
Девушке на вид было всего пятнадцать-шестнадцать лет. Ее прекрасные волосы были небрежно перевязаны тонким шнурком из той же ткани, что и одежда. На ней было платье из грубого полотна светло-зеленого цвета. Этот наряд уступал даже одеждам обычных деревенских девушек. Однако столь скромное убранство ничуть не скрывало красоты Юньгэ, ее нежно-розовые губы казались накрашенными без всяких притираний, изящный носик и чистые, прозрачные глаза, способные, казалось, видеть людей насквозь. Несмотря на юный возраст, в ней уже чувствовалось величие непревзойденной красавицы. Но, в этот миг, очаровательная девушка выглядела расстроенной и с виноватым лицом смотрела на Сюй Цинчэня.
— Сюй Цинчэнь… тебе лучше? Это все из-за меня…
Сюй Цинчэнь беспомощно посмотрел на девушку, которая вот-вот готова была расплакаться, и мягко утешил ее.
— Как я могу винить тебя? Напротив, это ведь ты спасла меня.
— Но… если бы я не настояла на том, чтобы увести тебя, ты бы не пострадал, — с раскаянием произнесла Юньгэ.
Как-то, собирая травы в горах, она услышала прекрасные звуки циня и пошла на них. Увидев в долине человека, подобного бессмертному, который играл на струнах, она вспомнила о яшмовом цине, оставленном покойным отцом, на котором сама не умела играть, и потому тайком спустилась в долину, желая попросить наставления. Позже, узнав, что этот, похожий на небожителя, гунцзы заперт там против воли, она всем сердцем пожелала спасти его. Но она не ожидала, что по неосторожности станет причиной его тяжелого ранения под водой. Если бы она знала об этом заранее, то не стала бы уводить его оттуда, в конце концов, те люди, кажется, относились к нему довольно хорошо.
— Так нельзя, я бы предпочел получить рану, но покинуть то место. Поэтому я все равно должен тебя поблагодарить. К тому же разве ты уже не лечишь мои раны? — Сюй Цинчэнь слегка улыбнулся.
Хотя он был уверен, что люди из дома Дин-вана обязательно придут ему на помощь, он не знал, когда именно это случится. Порой задержка даже на краткий миг может обернуться большой бедой. За те десятилетия, что Цинчэнь-гунцзы путешествовал, с ним никогда не случалось несчастий, и причиной тому была не только широта его связей, но и умение трезво оценивать обстановку. Чем встречаться с этой, слегка безумной, женщиной по имени Дунфан Юй, он предпочел бы сначала выбраться оттуда, пусть даже ценой ранения. Стоит признать, что в этот раз Цинчэнь-гунцзы впервые в жизни втайне пожалел о том, что не владеет боевыми искусствами.
Юньгэ закивала, и на ее ярком прелестном лице тут же расцвела улыбка.
— Угу, я скоро тебя вылечу. Я очень искусна в медицине, городские лекари говорят, что мои лекарства очень эффективны. Сюй Цинчэнь, я купила в городе еще кое-какие полезные снадобья и только что приготовила их. Вот, съешь.
Девушка достала резной деревянный флакон и, словно преподнося сокровище, протянула ему, выжидающе глядя на него своими огромными глазами.
Сюй Цинчэнь беспомощно улыбнулся, протянул руку и открыл флакон. Из него тут же разлился освежающий аромат, дарящий покой сердцу и разуму. Достав оттуда одну молочно-белую пилюлю, Сюй Цинчэнь положил ее в рот, и она мгновенно растаяла. Спустя мгновение он почувствовал, как недомогание во всем теле заметно утихло. Всего во флаконе было пять пилюль. Хотя Сюй Цинчэнь не был искушен в медицине, он все же обладал некоторыми познаниями и понимал, что для изготовления даже этих нескольких драгоценных зерен потребовались весьма дорогостоящие ингредиенты.
Девушка всегда считала, что виновата в ранении Сюй Цинчэня, и чувствовала глубокое раскаяние. На самом же деле, если посчитать, Сюй Цинчэнь был должен ей гораздо больше. Изначально девушка лишь хотела поучиться искусству игры на цине, а может быть, живя в одиночестве среди гор и лесов, она чувствовала себя покинутой и хотела с кем-то поговорить. Она искренне верила, что по собственной воле вмешалась не в свое дело, чтобы спасти Сюй Цинчэня, но на самом деле, если бы не определенные намеренные слова Сюй Цинчэня, то как бы этот, едва подросший, ребенок мог до такого додуматься? Лишь само ранение действительно оказалось для Сюй Цинчэня неожиданностью, однако девушка перед его глазами заботливо ухаживала за ним, всем сердцем желая поскорее вылечить. За дни их общения Сюй Цинчэнь уже узнал, что эта девушка с малых лет жила в горах вместе с де. Три года назад де скончался, и с тех пор она жила одна. Лишь изредка она брала собранные травы и приготовленные простые пилюли, чтобы продать их в городе в обмен на вещи первой необходимости. В этот раз, чтобы вылечить раны Сюй Цинчэня, девушка дочиста истратила даже те немногие серебряные монеты, что накопил её де при жизни, и вновь отправилась в глухие горы собирать ценные лекарственные растения, о которых обычные люди и не догадывались, чтобы обменять их на снадобья, нужные для его исцеления. Поэтому каждый раз, когда он встречался с полными вины глазами девушки, Сюй Цинчэнь впервые в жизни чувствовал себя настоящим негодяем.
— Юньгэ, подойди, присядь, — поманил Сюй Цинчэнь девушку рукой.
Девушка по имени Юньгэ моргнула и послушно села на табурет неподалеку от кровати Сюй Цинчэня. Сюй Цинчэнь тихо спросил.
— Юньгэ сегодня ходила в город, случилось ли там что-нибудь?
Юньгэ хлопнула ресницами.
— Я слышала от людей в городе, что скоро начнется война.
— Война? — Сюй Цинчэнь слегка нахмурился.
Сейчас Великое Чу находилось к югу от реки Юньланьцзян, и единственным противником был Чжэньнань-ван Силина Лэй Чжэньтин. Но, по идее, Лэй Чжэньтин сейчас не должен был начинать военные действия против Великого Чу.
— С кем война?
Юньгэ, надув губки, ответила.
— Против армии Мо-цзяцзюнь. Мой де говорил, что в армии Мо-цзяцзюнь хорошие люди, а Ли-ван хочет с ними сражаться, значит, Ли-ван плохой.
Услышав это, Сюй Цинчэнь невольно усмехнулся и, вскинув бровь, спросил.
— Почему твой де говорил, что Дин-ван хороший человек?
Юньгэ немного подумала и сказала.
— Де говорил, что дом Дин-вана всем сердцем предан государству, у них преданное сердце и праведная отвага, но, к сожалению, их заслуги столь велики, что пугают государя, и у того, кто наверху, не хватило великодушия, чтобы стерпеть это, из-за чего Дин-ван безвременно ушел из жизни. Де говорил, что в доме Дин-вана все хорошие люди, — сказав это, она еще и решительно кивнула, подтверждая свое согласие.
Сюй Цинчэнь только теперь понял, де Юньгэ, должно быть, имел в виду прежнего Дин-вана Мо Люфана или Мо Сювэня. Он не знал, кем именно был этот безвременно ушедший отшельник, но тот, кто смог обучить Юньгэ столь глубоким познаниям в медицине и боевых искусствах, явно не был обычным человеком.
— Хорошо, Дин-ван хороший человек. Есть еще какие-нибудь вести? Было ли какое-то движение в особняке Чу в городе, о котором я просил тебя разузнать?
Юньгэ кивнула.
— Я долго наблюдала, люди постоянно входили и выходили. Однако, в том особняке много мастеров, я не осмелилась подойти близко, чтобы рассмотреть. Но, я видела одного очень красивого гунцзы в белом… а позже туда зашла еще одна очень красивая цзецзе.
«Гунцзы в белом… — Сюй Цинчэнь задумался. — Неужели Ли-эр прибыла лично?»
Юньгэ с сомнением посмотрела на него.
— Ты хочешь найти того гунцзы в белом? Завтра я помогу тебе его отыскать. Кроме того, в окрестных горах много людей повсюду что-то ищут, когда я возвращалась, они меня едва не заметили. Сегодня я ходила в ту горную долину, там тоже никого не осталось. Но, ты не волнуйся, наше место другие не найдут, не бойся.
Сюй Цинчэнь почувствовал некоторое бессилие, он опасался, что это место слишком уединенное, не только враги не найдут, но и те, кого Ли-эр послала на поиски, тоже не смогут его отыскать. Но, и так было неплохо, в ближайшее время он все равно не мог двигаться. То, что никто не может его найти, в любом случае лучше, чем если бы его обнаружили враги.
— Сюй Цинчэнь, научишь меня играть на цине, хорошо? — тихо спросила Юньгэ, глядя на него.
Сюй Цинчэнь улыбнулся и поднял бровь.
— Конечно. Разве я не обещал тебе раньше? Когда мои раны заживут, я научу тебя играть.
Юньгэ смотрела на него.
— Но, когда твои раны заживут, разве ты не должен будешь уйти? Я сейчас поиграю, а ты послушаешь и подскажешь, хорошо? На самом деле я немного училась раньше. Сама виновата, когда де учил меня прежде, я не хотела заниматься как следует, а в итоге де… и больше некому меня учить.
Глядя на надежду и грусть в глазах девушки, Сюй Цинчэнь на мгновение замер, а затем мягко улыбнулся.
— Юньгэ, почему ты хочешь научиться играть на цине?
— Звуки циня очень красивые, я смогу играть для себя, — с улыбкой ответила Юньгэ.
Сюй Цинчэнь слегка вздохнул. Де Юньгэ был, пожалуй, слишком уж беспечен. Когда он скончался, Юньгэ была всего лишь двенадцати-тринадцатилетней девочкой. Даже владея боевыми искусствами, жить одной в такой лесной глуши слишком одиноко. Впрочем, учитывая внешность и характер этой девчушки, если бы рядом не было близких людей, которые могли бы за ней присматривать, то, возможно, жить в таком безлюдном месте было даже безопаснее.
Странно только, что эта девчушка прожила здесь несколько лет и даже не помышляла об уходе. Обычно, она лишь раз в месяц ходила в город, чтобы обменять лекарства на повседневные вещи. Все эти годы она строго следовала предсмертному наказу де, продавала только обычные, часто встречающиеся травы и снадобья, чтобы выручить немного денег. В противном случае, с её медицинскими навыками, она, вероятно, давно бы прославилась.
Опустив глаза, Сюй Цинчэнь спросил после некоторого раздумья.
— Юньгэ, ты не думала уйти отсюда?
Юньгэ в замешательстве посмотрела на него.
— Зачем уходить? Де говорил, что снаружи очень много плохих людей.
Даже такого красивого человека, как Сюй Цинчэнь, и то схватили, если она выйдет, плохие люди наверняка схватят и её. Когда её де только скончался и Юньгэ впервые пошла в город одна, она несколько раз сталкивалась с теми, кто хотел отобрать деньги или обесчестить её. К счастью, Юньгэ неплохо владела боевыми искусствами, и ей было легко прогнать таких людей. После этого, каждый раз, отправляясь в город, Юньгэ знала, что нужно скрывать свою внешность. Но, если она покинет эти места, то не сможет же она каждый день мазать лицо сажей? Хоть она и выросла в глуши, любовь к красоте естество каждой девушки, и Юньгэ совсем не хотелось ходить грязнулей изо дня в день.
___________________________________________________
- смести всё, словно циновку (席卷一空, xí juǎn yī kōng) — обчистить дочиста, выгрести всё до последнего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
