На следующее утро Е Ли, как и ожидалось, получила приглашение из особняка Чжан. Чу Цзюньвэй-гунцзы приглашался на послеобеденный пир в дом семьи Чжан. Глядя на это весьма скромное приглашение, Е Ли невольно покачала головой и втайне усмехнулась, этот Чжан Байвань действительно расчетлив. Не прошло и дня, а раны, нанесенные людьми Мо Цзинли, вряд ли успели затянуться.
— Гунцзы пойдет на пир? — с любопытством спросил Вэй Линь.
Е Ли отложила приглашение и с улыбкой ответила.
— Разумеется, пойду. Разве ты не слышал, что сказал Сяньшэн Линь? Это первый раз, когда Чжан Байвань сам проявляет инициативу и приглашает гостей. Как мы можем не оказать ему почтение?
Вэй Линь не стал возражать, в любом случае, раз ванфэй решила идти, им оставалось лишь следовать за ней и обеспечивать защиту. С его способностями Чжан Байвань не мог представлять опасности для ванфэй, хотя, даже если бы Чжан Байвань и правда вознамерился выдать дочь за ванфэй… кхм-кхм, ванфэй все равно не смогла бы на ней жениться.
— Докладываю гунцзы, в Западном дворе очнулись.
Пока они разговаривали, пришла служанка, присматривавшая за гунчжу Цися.
Вэй Линь удивленно заметил.
— А она живучая, раз действительно пришла в себя.
Ведь не то чтобы Вэй Линь ненавидел гунчжу Цися настолько, что желал ей скорейшей смерти, просто ее раны были крайне тяжелыми. Телесные повреждения не были смертельными, но из-за инфекции у гунчжу Цися начался сильный жар, и она долго не приходила в сознание. Прошло столько дней, что даже лекарь в особняке опустил руки. За ней продолжали ухаживать лишь потому, что она еще дышала, и никто не ожидал, что она очнется именно тогда, когда все потеряли надежду.
Служанка со странным выражением лица произнесла.
— Однако… та девушка кажется какой-то странной.
— Странной? Что с ней? Поглупела, сошла с ума или потеряла память? — спросил Вэй Линь.
Служанка то кивала, то качала головой.
— Пожалуй… поглупела. Нет, скорее, потеряла память.
Е Ли встала.
— Пойдем посмотрим.
Когда они подошли к Западному боковому двору, еще не переступив порог, услышали доносившийся изнутри плач. Однако, этот плач не был похож на плач гунчжу Цися. Учитывая возраст и характер гунчжу Цися, она ни за что не стала бы… так громко рыдать.
Едва переступив порог, они увидели в комнате полный беспорядок. Е Ли замерла в дверях и, нахмурившись, посмотрела на женщину, забившуюся в угол кровати. Ее взгляд был ясным и чистым, совсем не похожим на взгляд сумасшедшей или слабоумной. Однако, выражение лица действительно было странным. Увидев вошедших, женщина, которая до этого обнимала одеяло и во весь голос рыдала, мгновенно затихла и настороженно уставилась на них.
Е Ли осторожно позвала.
— Гунчжу Цися, вам стало немного лучше?
Гунчжу Цися капризно надула губки и внезапно бросилась к Е Ли.
— Гунцзы, осторожно! — Вэй Линь вздрогнул и поспешно замахнулся ногой, намереваясь отбросить нападавшую.
— Вэй Линь, не надо! — поспешно вскрикнула Е Ли.
Вэй Линь замер и успел сдержать силу, однако гунчжу Цися все равно отлетела в сторону. К счастью, поскольку он убрал большую часть мощи удара, она упала не слишком сильно.
Гунчжу Цися, очевидно, не ожидала, что ее оттолкнут. Она просидела на полу в оцепенении добрую минуту, а затем внезапно разразилась громким плачем.
— У-у… хуан-цзецзе, плохой человек обижает Ся-эр…
Вэй Линь опешил и, повернувшись к Е Ли, сказал.
— Оказывается, она и правда поглупела.
Разве могла гунчжу Цися с ее характером вести себя подобным образом на глазах у посторонних, да еще и сидеть на полу, горько рыдая?
Е Ли посмотрела на нее и произнесла.
— Мне кажется, это все же отличается от обычного слабоумия. Цися, ты узнаешь меня?
Цися плакала слишком самозабвенно. Услышав слова Е Ли, она икнула и замерла, глядя на нее. Внезапно она протянула руку к лицу Е Ли.
— Гэгэ, ты очень красивый.
Е Ли подняла складной веер, преграждая путь ее руке, и с улыбкой спросила.
— Цися узнает гэгэ?
Гунчжу Цися в замешательстве захлопала глазами, прикусила губу и покачала головой.
— Вы кто… Я, Гунчжу Наньчжао, вам нельзя меня обижать! Я хочу найти хуан-цзецзе.
— А ты помнишь, как зовут твою хуан-цзецзе? — спросила Е Ли.
Гунчжу Цися одарила ее таким взглядом, будто Е Ли сама поглупела, и гордо ответила.
— Моя хуан-цзецзе, конечно же, гунчжу Аньси из Наньчжао. Моя хуан-цзецзе очень способная. Если вы посмеете меня обидеть, она обязательно велит кому-нибудь вас хорошенько поколотить!
Е Ли не удержалась и, опустив голову, тихо рассмеялась.
— Я с твоей хуан-цзецзе хорошие друзья, но… почему же я не знал, что у нее есть младшая сестра?
— Ты врешь! Все в Наньчжао знают, что я Гунчжу Цися! — сверкнула глазами рассерженная гунчжу Цися.
Е Ли кивнула.
— Хорошо. Но я не из Наньчжао. Если ты действительно Гунчжу Цися, я отправлю тебя назад к Гунчжу Аньси. Гунчжу Цися, сколько тебе лет в этом году? И, как ты здесь оказалась?
Гунчжу Цися потеребила прядь волос и с сокрушенным видом ответила.
— Семь лет. Я… я тоже не знаю. Я… хуан-цзецзе обещала отпраздновать мой день рождения… у-у…
Неизвестно, что она вспомнила, но гунчжу Цися снова надула губки, собираясь заплакать.
Е Ли немного подумала и спросила.
— Цися знает Мо Цзинли и Дунфан Юй?
— А, это кто? — безучастно спросила гунчжу Цися. — Гэгэ отправит меня домой? Я попрошу фу-вана и хуан-цзецзе щедро вознаградить тебя.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Это не важно, кто они. Цися, сначала хорошенько отдохни. Когда твои раны заживут, я отправлю тебя обратно.
Е Ли указала на многочисленные шрамы на ее теле. Хотя за эти дни они изрядно затянулись, они все еще причиняли боль. Стоило Е Ли напомнить об этом, как гунчжу Цися, взглянув на свои раны, снова была готова расплакаться.
Кое-как успокоив ее, Е Ли с облегчением вздохнула и вышла из комнаты вместе с Вэй Линем.
Вэй Линь с некоторым сомнением спросил.
— Что же на самом деле произошло с Гунчжу Цися? Не может ли она притворяться?
Е Ли покачала головой.
— Ума Гунчжу Цися не хватило бы на столь безупречное притворство. Только что, когда я спрашивала ее о Мо Цзинли и Дунфан Юй, в ее взгляде не было ни малейшего изменения. Если бы она притворялась… то Гунчжу Цися была бы слишком искусной актрисой.
— И то верно.
Гунчжу Цися едва не погибла от рук Дунфан Юй и наверняка ненавидела ее до глубины души. Даже если бы она играла роль, невозможно было бы скрыть абсолютно все чувства.
— Прикажи людям хорошенько присматривать за ней. Когда мы будем покидать Цзяннань, пусть ее отправят обратно в Наньчжао, — велела Е Ли.
— Слушаюсь, — кивнул Вэй Линь. — Гунцзы, пора отправляться в особняк Чжан на пир.
У гунчжу Цися они потратили немало времени, и незаметно наступила вторая половина дня. Е Ли ничего не оставалось, кроме как переодеться и отправиться на пир.
Чжан Байвань действительно оправдывал свою репутацию самого скупого и мелочного человека в Нанкине. Весь особняк Чжан выглядел просто и без украшений, даже внутри он был совершенно заурядным. Тот, кто не знал правды, ни за что не догадался бы, что это резиденция одного из богатейших купцов Нанкина. Прислуги в особняке тоже было всего лишь три-пять котят1. Глядя на старую одежду с одной заплаткой, в которую был одет шедший впереди управляющий, Е Ли невольно дернула уголком губ.
Должно быть, выражение лица Е Ли было слишком красноречивым, так как управляющий с некоторым смущением поправил одежду и тихо сказал.
— Прошу гунцзы не смеяться над нами. На самом деле мы обычно не позволяем себе такой невежливости. Просто вчера Лаое… Чтобы Лаое не было тяжело на сердце, мы специально…
Е Ли только сейчас осенило, вчера Чжан Байвань понес огромные убытки, и домочадцы, боясь попасться ему на глаза, специально отыскали старую одежду, чтобы лишний раз не расстраивать хозяина.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Это я проявил бестактность. Бережливость, это всегда хорошо.
Управляющий лишь беспомощно и горько усмехнулся. Бережливость, конечно, дело хорошее, но при богатстве семьи Чжан и их положении в Нанкине над ними часто из-за этого насмехались, так что все уже давно привыкли.
Чжан Байвань вместе с фужэнь и дочерью уже ждал в главном зале. Глядя на Чжан-фужэнь и Сяоцзе Чжан в простых холщовых одеждах, Е Ли еще глубже осознала скупость Чжан Байваня. Из-за ранения лицо Чжан Байваня все еще оставалось бледным, но при виде Е Ли оно расплылось в подобострастной улыбке.
— Чу-гунцзы пришел! Старик не смог выйти, чтобы встретить вас издалека, прошу гунцзы простить меня.
Е Ли сложила руки в приветствии и улыбнулась.
— Лаое Чжан слишком вежлив. Я, Чу Цзюньвэй, приветствую Фужэнь и Чжан-гунян.
Чжан Байвань очень радостно сказал дочери.
— Чжу-эр, скорее поприветствуй Чу-гунцзы.
Чжан-сяоцзе, крайне смущаясь, мелкими шажками вышла вперед и грациозно поклонилась.
— Чжу-эр приветствует Чу-гунцзы.
Едва увидев Чжан-сяоцзе, Е Ли наконец поняла, почему у Линь-сяньшэна было такое странное выражение лица, когда он упоминал дочь Чжан Байваня.
Если рассуждать с беспристрастным сердцем2, Чжан-сяоцзе не была дурнушкой. Хоть ее и нельзя было назвать несравненной красавицей, она все же была довольно миловидна. Однако, эта сяоцзе вызывала какое-то крайне странное чувство. От того, как она на тебя смотрела, даже такая невозмутимая натура, как Е Ли, невольно чувствовала, как ее прошибает холодный пот. У Е Ли дернулся уголок глаза, и она невольно отступила на шаг назад.
— Чжан-гунян, мое почтение.
После чего перевела взгляд на стоявшего рядом Чжан Байваня, твердо решив больше ни разу не смотреть на Чжан-сяоцзе.
Увидев, что Е Ли на нее не смотрит, глаза Чжан-сяоцзе невольно покраснели от обиды. Чжан Байвань посмотрел на Е Ли, затем на дочь и, невольно вздохнув про себя, с улыбкой сказал Е Ли.
— Чу-гунцзы, может, сначала пройдем к столу?
Е Ли улыбнулась
— После вас, Лаое Чжан.
Поскольку на ужин была приглашена только Е Ли, лаое Чжан сел за стол вместе с Чжан-фужэнь и Чжан-сяоцзе. Угощение было не слишком роскошным, но и не нарушало приличий. Похоже, хоть лаое Чжан и был скуп, он все же не забывал о житейских правилах. Когда Е Ли заняла свое место, Чжан-сяоцзе уселась как раз рядом с ней, отчего тело Е Ли снова невольно напряглось.
— Чу-гунцзы, Чжу-эр нальет тебе вина, — Чжан-сяоцзе подхватила кувшин и услужливо попыталась наполнить чашу Е Ли.
Е Ли оставалось лишь поблагодарить ее. Она вздохнула и решила перейти с Чжан-лаое сразу к делу, если он и впрямь предложит выдать за нее дочь, ситуация станет совсем неловкой.
— Лаое Чжан, на самом деле я посетила вас сегодня, чтобы обсудить одно важное дело.
Лаое Чжан опешил и с улыбкой ответил.
— Что бы это ни было, не лучше ли поговорить об этом после того, как мы закончим трапезу?
Е Ли спокойно произнесла.
— А если, это касается того миллиона даней зерна, что вы вчера пожертвовали Ли-вану?
Лицо Чжан Байваня мгновенно помрачнело. Стоило ему вспомнить о том миллионе даней зерна, как в его сердце начинала капать кровь3.
— О чем Чу-гунцзы хочет поговорить? — Чжан Байвань с сомнением посмотрел на Е Ли.
Е Ли с улыбкой спросила.
— Позвольте узнать, удобно ли вести этот разговор здесь?
Чжан Байвань поколебался, но в конце концов посмотрел на жену и дочь и сказал.
— Фужэнь, уведи Чжу-эр, мне нужно обсудить дела с Чу-гунцзы.
Чжан-фужэнь была обычной женщиной из внутренних покоев, которая во всем почитала мужа как небо4 и совершенно ничего не смыслила в делах. Ей ничего не оставалось, кроме как увести с собой Чжан-сяоцзе, которая явно не желала уходить.
— О чем же Чу-гунцзы желает поговорить со стариком? — спросил Чжан Байвань.
____________________________________________________________
- Три-пять котят (小猫三五只, xiǎomāo sān wǔ zhǐ) — идиома, означающая крайне малое количество людей. ↩︎
- Рассуждать с беспристрастным сердцем (平心而论, píngxīn érlùn) — судить о чем-либо объективно и непредвзято. ↩︎
- В сердце капает кровь (心里在滴血, xīnlǐ zài dī xuè) — испытывать мучительную душевную боль или глубочайшее сожаление, часто из-за материальных потерь. ↩︎
- Почитать мужа как небо (以夫为天, yǐ fū wéi tiān) — традиционное для старого Китая положение женщины, для которой супруг является высшим авторитетом и опорой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
