Услышав слова Е Ли, Фэн Чжияо и Мо Сюяо переглянулись со странными выражениями лиц. Е Ли стоило лишь взглянуть на них, чтобы понять, о чем они думают. Почти наверняка им просто хотелось посмеяться над Цинчэнь-гунцзы. Вот только жаль, что эта великая война вряд ли закончится скоро. К тому времени, как они вернутся, Цинчэнь-гунцзы, возможно, уже уладит все дела и завоюет сердце красавицы. Эти двое просто сокрушались, что упускают шанс увидеть забавное зрелище с участием «первого молодого господина Поднебесной».
Нань-хоу слегка откашлялся. Он глубоко ощущал свой почтенный возраст и не мог до конца понять мысли этой молодежи.
— Ванъе, Фэн Сань-гунцзы, не продолжить ли нам то, что начали…
Если и дальше позволять Фэн Чжияо докапываться до сути дела, тот, чего доброго, скажет еще что-нибудь, от чего старику станет неловко.
Фэн Чжияо коснулся кончика носа, только сейчас вспомнив, что до прихода Е Ли они обсуждали важные государственные дела. Мо Сюяо, завидев вернувшуюся Е Ли, уже давно потерял всякое терпение с ними возиться. Притянув Е Ли к себе и усадив рядом, он поспешно отдал несколько распоряжений и попросту выставил обоих за дверь.
Впервые в жизни оказавшись вышвырнутым вон, Нань-хоу застыл у порога кабинета, не в силах прийти в себя. Фэн Чжияо же, напротив, давно к такому привык. Он потянул Нань-хоу за собой, улыбаясь,
— Хоу-е, идемте, идемте. Как насчет того, чтобы пропустить по стаканчику у меня?
Нань-хоу наконец опомнился и, беспомощно покачав головой, последовал за Фэн Чжияо.
Пройдя несколько шагов, Фэн Чжияо вдруг в нерешительности остановился. Кажется, он забыл о чем-то сообщить ванфэй?
Нань-хоу с недоумением обернулся.
— Что такое? Разве мы не пить собрались?
— Кажется, я забыл сказать кое-что Ванфэй, — произнес Фэн Чжияо.
— Это касается службы? Есть что-то такое, о чем ты знаешь, а ванъе нет? — спросил Нань-хоу.
Фэн Чжияо поразмыслил и решил, что это верно. Мо Сюяо в любом случае все расскажет ванфэй, ну, самое большее, чуть позже. Он махнул рукой и вместе с Нань-хоу вальяжно удалился.
В кабинете Мо Сюяо крепко прижал Е Ли к своей груди, нежно перебирая ее волосы.
— А Ли в этот раз отсутствовала очень долго, — глухо пробормотал он.
Е Ли беспомощно улыбнулась.
— Разве два месяца, это долго?
Путь от северных границ до Цзяннани и обратно, два месяца считалось очень быстрым сроком. Однако Е Ли понимала, что сейчас лучше не перечить Мо Сюяо.
— Это я виновата. В следующий раз постараюсь вернуться скорее.
Как и ожидалось, Мо Сюяо печально проговорил.
— Один день разлуки — точно три осени1. Неужели А Ли совсем не скучала по Бэньвану?
Е Ли смутилась. Подняв голову, она запечатлела на губах Мо Сюяо легкий поцелуй и тихо прошептала.
— Я тоже скучала по тебе, теперь ты доволен?
Взгляд Мо Сюяо потемнел. Он обхватил затылок Е Ли, притянул ее лицо к своему и властно углубил поцелуй. Е Ли вздрогнула от неожиданности, но вскоре ее захлестнула его неистовая страсть. Слегка прикрыв сияющие, словно гладь воды, глаза, она погрузилась в это нежное переплетение губ и языков.
— А Ли… — Мо Сюяо низким голосом приглушенно нашептывал ее имя.
Е Ли чувствовала, как от этого рокочущего звука в ушах по всему телу разливается онемение, и она вся словно обмякла.
— М-м? — Мо Сюяо склонил голову, нежно и упоенно смакуя сладость розовых губ. — А Ли…
— Фу-ван! Фу-ван! Няньцинь вернулась, верно?
Голос Мо Сяобао в сопровождении топота донесся из-за двери, а затем последовал громкий стук. Погруженные в нежность супруги мгновенно опомнились. Е Ли с некоторым удивлением посмотрела на дверь.
— Почему Сяобао в Вэйчэне?
Мо Сюяо бросил на дверь холодный, мрачный взгляд и ровным голосом ответил.
— В прошлый раз, когда Фэн Сань возвращался в Личэн по делам, этот малец настоял на том, чтобы поехать с ним. Он уже не маленький, посмотреть на поле боя тоже не помешает.
Вот только этот несносный мальчишка посмел помешать его уединению с А Ли!
Мо Сюяо холодно хмыкнул и взмахнул рукой в сторону двери. Засов изнутри тут же отскочил, и дверь распахнулась. Прильнувший к ней Мо Сяобао едва не ввалился в комнату кубарем. К счастью, за последние год-два он начал обучаться боевым искусствам и уже достиг определенных успехов в основах. Пошатнувшись, он уверенно замер на пороге. С недоумением посмотрев на сидящих внутри фу-вана и няньцинь, он перевел взгляд на открытую дверь. Он ведь только что так сильно толкал ее, и она не поддавалась, почему же теперь открылась сама?
— Чэнь-эр, — Е Ли поднялась и с улыбкой посмотрела на сына.
Не виделись несколько месяцев, и он явно снова подрос.
— Няньцинь! — радостно вскрикнул Мо Сяобао и, вбежав в кабинет, бросился к Е Ли.
Мо Сюяо прищурился. Его правая рука слегка стукнула по столу, и лежащая на нем кисть ланхао2 стрелой полетела в сторону Мо Сяобао. Мальчик вскрикнул и поспешно уклонился в прыжке, продолжая бежать к матери. Мо Сюяо снова щелкнул пальцами, и еще одна кисть ланхао сорвалась со стола. На этот раз Мо Сяобао не повезло, кончик его одежды был пригвожден кистью к стоявшей рядом колонне. Протянутые ручки Мо Сяобао замерли всего в трех цунях от Е Ли.
Мо Сяобао оглянулся на свой подол, пришпиленный к столбу, затем посмотрел на любимую няньцинь, до которой было рукой подать. Его большие глаза тут же наполнились слезами.
— Няньцинь… Фу-ван обижает Сяобао. Сяобао скучал по няньцинь.
— Сюяо…
Глядя на сына, который тянул к ней руки с мольбой во взгляде, Е Ли не знала, плакать ей или смеяться. Мо Сюяо недовольно смерил Мо Сяобао взглядом и слегка приподнял руку. Невидимая сила вытянула застрявшую в колонне кисть ланхао, и та со стуком вернулась в подставку перед ним. Мо Сяобао втянул голову в плечи. Должно быть, он понял, что пришел не вовремя и настроение у фу-вана прескверное. Он осторожно притиснулся ближе к Е Ли.
— Няньцинь…
Е Ли погладила его по маленькой голове и улыбнулась.
— Сяобао подрос. Слушался ли ты старших в это время?
Глаза Мо Сяобао заблестели, он усиленно закивал.
— Сяобао был очень послушным! Няньцинь, Сяобао уже совсем большой.
Е Ли со смехом ущипнула его за носик.
— Большой? И при этом все еще просишься на ручки?
Глядя на то, как Мо Сяобао тянет к ней ладошки, Е Ли покачала головой. Из-за того, что последние два года она часто отсутствовала, Е Ли невольно чувствовала перед сыном вину и порой излишне баловала его. Однако ребенку семи-восьми лет и вправду не подобало так проситься на руки, тем более что глаза Мо Сюяо уже метали молнии.
Мо Сюяо шагнул вперед, схватил Мо Сяобао за шиворот и поставил перед собой, холодно спросив.
— Выполнил ли ты все задания, что я поручил?
Мо Сяобао гордо вздернул подбородок.
— Разумеется, выполнил.
Подумаешь, один шичэнь в стойке мабу3, пол-шичэня упражнений с мечом, пол-шичэня верховой езды и двадцать листов дацзы4. Разве такие пустяки могли остановить его, Мо Юйчэня?
Мо Сюяо с холодной усмешкой посмотрел на самодовольное личико сына.
— Очень хорошо. Тогда с завтрашнего дня добавим еще один шичэнь стрельбы из лука и еще двадцать листов дацзы.
— Э-э? — личико Мо Сяобао застыло.
Он принялся лихорадочно подсчитывать в уме, один шичэнь мабу, один шичэнь стрельбы из лука, упражнения с мечом, верховая езда, да еще сорок листов каллиграфии… Потребуется не меньше четырех-пяти шичэней, чтобы все закончить… Он же до смерти устанет!
— Бэньван думает… Должно быть, задания, которые я давал тебе прежде, были слишком легкими, раз у тебя остается столько свободного времени. Поэтому отныне Бэньван будет обучать тебя со всей строгостью. В конце концов… мы с твоей няньцинь возлагаем на тебя большие надежды, — невозмутимо произнес Мо Сюяо.
— У-у-у… — Мо Сяобао с понурым видом и жалобным взором уставился на Е Ли.
Е Ли вздохнула и подняла глаза к потолку, делая вид, что не замечает призыва сына о помощи. Она верила, что Мо Сюяо знает меру, но что еще важнее, чем больше она будет заступаться, тем сильнее Мо Сюяо захочется проучить Мо Сяобао. Пусть эти отец с сыном сами разбираются в своих отношениях.
Видя, что просьба о спасении провалилась, Мо Сяобао окончательно отчаялся. Теперь он наконец понял, если фу-ван действительно впал в ярость, даже няньцинь не сможет его спасти. Ему оставалось лишь самым невинным взглядом смотреть на Мо Сюяо.
— Фу-ван… Сын… будет стараться.
Умоляющие глазки ученика Мо Сяобао все еще обладали немалой убойной силой. У Мо Сюяо незаметно дернулся уголок рта, и он мысленно обратился к небесам: «Неужели это действительно мой сын? Он, черт возьми, ведет себя слишком бесстыдно».
— Будь умницей… Учись как следует, фу-ван верит в тебя, — Мо Сяобао всё же недооценил чьё-то железно-каменное сердце5.
Мо Сюяо уверенно протянул руку, похлопал сына по плечу и разрешил не соблюдать церемоний. Попытка прикинуться несчастным вновь провалилась, Мо Сяобао замер на мгновение, а затем окончательно разрыдался и убежал.
С тех пор в городе Вэйчэн стало одним, размахивающим оружием и выставляющим напоказ свою мощь6, маленьким тираном меньше и одним несчастным ребёнком больше, из тех, что танцуют, услышав петуха7, и подвешивают голову к балке, а бедро колют шилом8. Мо Сяобао был очень умён, и обычно учёба не занимала у него много времени. Однако задания, которые давал Мо Сюяо, нельзя было решить одним лишь умом. Каким бы способным ни был Мо Сяобао, как бы он ни запоминал всё с первого взгляда и как бы ни умел, поднимая одно, возвращать три9, он не мог превратить один шичэнь в половину, а уж тем более не мог сократить сорок листов прописей до четырёх. По этой причине все в генеральном военном управлении радостно хлопали в ладоши. Разумеется, для Мо Сяобао это не прошло бесследно. Когда он потом вернулся в город Личэн, сяньшэн Цинъюань и все члены семьи Сюй обнаружили, что Мо Сяобао подрос и окреп. К тому же его иероглифы, которые в глазах сяньшэн Хунъюя раньше едва ли заслуживали права называться сносными, неожиданно заметно улучшились, теперь можно было сказать, что он поднялся в зал и вошёл в покои10.
Хотя на фронте сейчас шли ожесточённые сражения, Мо Сюяо и Е Ли, находившиеся в Вэйчэне, жили в относительном спокойствии. Главнокомандующему нет нужды лично бросаться в гущу боя или расставлять войска на поле. Мо Сюяо достаточно было контролировать общую ситуацию и распределение сил в разных регионах, а решения о ходе боевых действий на передовой принимали военачальники, ведущие там войска. Ранее Мо Сюяо лично выходил на поле битвы лишь для разминки перед великим сражением, да ещё из-за того, что изнывал от скуки.
Тем не менее, даже при таком раскладе вести с фронта продолжали поступать непрерывным потоком. Е Ли и Мо Сюяо по-прежнему проводили большую часть времени в кабинете.
— Лэй Чжэньтин лично повёл семисоттысячное войско в наступление на город Жуйчан. Хэ Су и Мужун Шэнь не могут сдержать натиск, — в кабинете Е Ли тихим голосом зачитывала донесение, которое только что доставил гонец.
Выражение лица Мо Сюяо оставалось спокойным. Откинувшись в кресле, он равнодушно произнёс.
— Ничего удивительного, Хэ Су и Мужун Шэнь действительно не ровня Лэй Чжэньтину. Однако… Лэй Чжэньтин с самого начала лично вступил в бой и бросил почти все основные силы армии Силина. Неужели он хочет заставить Бэньвана выйти против него?
____________________________________________________
- Один день разлуки — точно три осени (кит. 一日不见，如三秋兮, yī rì bù jiàn, rú sān qiū xī) — метафора, означающая, что время в разлуке с любимым человеком тянется невыносимо долго. ↩︎
- Ланхаоби (кит. 狼毫笔, lángháo bǐ) — кисть из «волчьей шерсти» (на самом деле из меха колонка), отличающаяся жесткостью и упругостью. ↩︎
- Мабу (кит. 马步, mǎbù) — «стойка всадника», базовое упражнение в китайских боевых искусствах для укрепления ног. ↩︎
- Дацзы (кит. 大字, dàzì) — практика написания крупных иероглифов для отработки твердости руки и навыков каллиграфии. ↩︎
- Железно-каменное сердце (铁石心肠, tiě shí xīn cháng) — быть твердым и непоколебимым, не знать жалости. ↩︎
- Размахивать оружием и выставлять напоказ свою мощь (耀武扬威, yào wǔ yáng wēi) — кичиться своим могуществом, вести себя вызывающе. ↩︎
- Танцевать, услышав петуха (闻鸡起舞, wén jī qǐ wǔ) — прилежно упражняться, проявлять усердие. ↩︎
- Подвешивать голову к балке и колоть бедро шилом (头悬梁锥刺股, tóu xuán liáng zhuī cì gǔ) — проявлять предельное усердие в учении, борясь со сном. ↩︎
- Поднимая одно, возвращать три (举一反三, jǔ yī fǎn sān) — по одной детали понимать всё целое, обладать способностью к дедукции. ↩︎
- Подняться в зал и войти в покои (登堂入室, dēng táng rù shì) — достигнуть высокого уровня мастерства, стать знатоком. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
