Возможно, дело было в том, что авторитет Е Ли в армии Мо-цзяцзюнь был уже достаточно велик, а возможно, в том, что все военачальники армии Мо вели себя крайне спокойно и невозмутимо, но после того как распространились вести о тяжелом ранении Мо Сюяо, во всей армии Мо не возникло беспорядка и упадка боевого духа, как того опасались Фэн Чжияо и остальные. Даже когда спустя десять дней пришло известие о смерти Мо Сюяо, и вся армия облачилась в белые траурные одежды, в войсках не возникло серьезных проблем. Напротив, среди воинов армии Мо еще сильнее разгорелась ненависть к врагу и решимость разделять вражду и ненавидеть противника1.
Когда же действительно было получено извещение о смерти Мо Сюяо, все люди невольно замерли в оцепенении. Даже преисполненный уверенности Мо Цзинли и изначально испытывавший некоторые опасения Лэй Чжэньтин. Никто не мог поверить, что Мо Сюяо… тот самый человек, вызывавший у мира зависть и трепет, десять лет переворачивавший облака и вызывавший дождь2 и державший в руках власть над большей частью Поднебесной, вот так просто… умер?
Глядя на доставленное письмо, Лэй Чжэньтин со сложным выражением лица тяжело вздохнул.
— Фу-ван? — Лэй Тэнфэн стоял подле него.
Видя на лице Лэй Чжэньтина то ли радость, то ли печаль, он в недоумении спросил.
— Смерть Мо Сюяо, это, несомненно, благое событие, но почему же у вас, фу-ван, такое выражение лица?
Это невольно навело Лэй Тэнфэна на дурные предчувствия.
— Фу-ван, неужели… с вестью о смерти Мо Сюяо что-то не так?
На самом деле Лэй Тэнфэн тоже не мог поверить, что Мо Сюяо вот так взял и умер. Коварство и переменчивость Мо Сюяо также оставили глубокое впечатление в его памяти, поэтому он не мог не задаться вопросом, не инсценировал ли Мо Сюяо свою смерть. Однако, в ту же секунду он перестал понимать, какой смысл Мо Сюяо притворяться мертвым? В этой великой войне перевес уже постепенно склонялся на сторону дома Дин-вана, и если бы не случилось ничего непредвиденного, то даже при продолжении противостояния еще два или три года, шансы дома Дин-вана на победу были бы намного выше, чем у Чжэньнань-вана. Этим поступком Мо Сюяо фактически полностью отказался от всех преимуществ начального этапа.
Лэй Чжэньтин, нахмурившись, покачал головой.
— Не похоже, но мы не можем не остерегаться. Снова отправь людей на разведку, необходимо доподлинно выяснить, действительно ли Мо Сюяо умер.
Если Мо Сюяо и впрямь инсценировал свою смерть, значит, он замышляет нечто грандиозное, и ни в коем случае нельзя терять бдительность. Но, в нынешней ситуации, если просто застыть на месте и ничего не делать, впустую упустив этот шанс, это было бы совершенно невозможно.
— Сын понимает, — серьезно кивнул Лэй Тэнфэн. Он, разумеется, тоже осознавал важность этого дела. Такие же мысли, как и у Лэй Чжэньтина, сейчас одолевали и Мо Цзинли, находившегося далеко за пределами заставы Хангу.
В одном из секретных убежищ дома Дин-вана Мо Сюяо, глядя на представленное подчиненными тайное донесение, не знал, плакать ему или смеяться. Взирая на исписанные, сведениями о нем самом, доклады, он негромко пробормотал себе под нос.
— А Ли наверняка рассердилась… это действительно скверно. Однако… такой шанс выпадает редко…
Но, раз уж А Ли объявила весть о его смерти, то у нее наверняка есть способ заставить посторонних поверить в подлинность этой новости. Для его тайных планов это несло огромную выгоду. Как и ожидалось, решение не скрывать ничего от А Ли, изначально было верным. Если бы сейчас на заставе Фэйхун всем распоряжались Фэн Чжияо и остальные, то они, боюсь, желая проявить ловкость, сотворили бы глупость3. И дело было не в способностях, а в том, что Фэн Чжияо и другие не обладали авторитетом и положением Е Ли, равно как и тем взаимопониманием без слов, что было между ним и его супругой.
— Ванъе… — стоявший перед ним подчиненный в недоумении обратился к своему ванъе, взирающему на бумаги и бормочущему что-то себе под нос.
На губах Мо Сюяо заиграла слабая улыбка.
— Дела на поле боя оставим А Ли, Фэн Саню и остальным. Нам тоже пора приступать к подготовке.
Найти возможность покинуть поле боя так, чтобы это не вызвало подозрений, было действительно непросто. В конце концов, его боевое мастерство было слишком велико, если бы не нашлось убедительного объяснения, то даже положи они его тело перед Лэй Чжэньтином, тот, боюсь, счел бы его чужим лицом под маской из искусства маскировки лиц. Гора Цанманшань… это поистине отличный предлог. Раз так, он, разумеется, воспользуется случаем и преподнесет Лэй Чжэньтину и Мо Цзинли грандиозный подарок, способный потрясти и небо, и землю.
— Но, Ванъе… ваша рана…
Мо Сюяо опустил взгляд на грудь и беззаботно махнул рукой.
— Разве это рана? Никаких серьезных помех. Иди.
— Слушаюсь, подчиненный удаляется.
Кончина Дин-вана, событие такого масштаба, способное потрясти и небо, и землю, разумеется, не могла пройти незамеченной. Поэтому, как только весть разошлась, весь лагерь армии семьи Мо и застава Фэйхун немедленно погрузились в траур, укрывшись белыми полотнами. Всюду развесили белую ткань, вся армия надела траур. Простые люди, жившие поблизости от заставы Фэйхун, получив печальное известие, также облачились в белое, а многие жители даже громко рыдали от горя. В нынешнее смутное время народ всего Северо-запада жил в спокойствии и довольстве, и все это благодаря покровительству дома Дин-вана. Скорбь простых людей сейчас была вызвана не только опасениями за собственное будущее, но и глубокой печалью из-за ухода Мо Сюяо, их Дин-вана.
— Докладываю Ванфэй, прибыл Чжэньнань-ван Силина.
На заставе Фэйхун Е Ли сидела в кабинете, разбирая высокую стопку донесений, наваленных на столе перед ней. После внезапной «кончины» Мо Сюяо появилось бесчисленное множество дел, требующих решения. Все, и те, кто был на заставе Фэйхун, и те, кто находился в особняке Дин-вана в городе Личэн, были по горло заняты. Сюй Хунъянь, Сюй Цинчэнь и другие в Личэне, прислав по одному письму, тоже погрузились в заботы так, что не могли выкроить ни свободной минуты.
Е Ли подняла голову и, взглянув на Цинь Фэна, нахмурилась.
— Лэй Чжэньтин? Зачем он явился?
Цинь Фэн ответил.
— Разумеется, почтить память Ванъе.
Хотя сейчас обе стороны были врагами, Лэй Чжэньтин прибыл выразить соболезнования от имени государства Силин, и армия Мо действительно ничего не могла с ним сделать.
Небрежно отложив донесение в сторону, Е Ли поднялась и произнесла.
— Почтить память? Скорее уж, разведать обстановку. Я полагала, он должен был прислать Лэй Тэнфэна.
Цинь Фэн на мгновение задумался и негромко усмехнулся.
— По мнению вашего подчиненного, он, вероятно, опасается, что вы, Ванфэй, в порыве гнева и впрямь прирежете Лэй Тэнфэна.
Лэй Тэнфэн был единственным сыном Лэй Чжэньтина, а самому Лэй Чжэньтину уже было почти шестьдесят, боюсь, он бы просто не успел родить и воспитать еще одного сына.
— Оставим это, пойдем встретим его. Ты, распорядись, чтобы подготовились, Мо Цзинли, вероятно, тоже скоро прибудет, — сказала Е Ли.
— Мо Цзинли? — Цинь Фэн нахмурился. — Он осмелится прийти?
Мо Цзинли не был из тех, чье мастерство велико, а храбрость безгранична, проникать вглубь вражеского стана было не в его духе. Е Ли, направляясь к выходу, ответила.
— Он уже наверняка получил известие. Судя по тому, что я знаю о Мо Цзинли, он ни за что не упустит такую возможность.
Ведь в жизни Мо Цзинли смерть Мо Сюяо случалась впервые и, возможно, была единственной в своем роде.
— Подчиненный понял, — кивнул Цинь Фэн.
В главном зале Лэй Чжэньтин прихлебывал чай, попутно осматривая помещение. Эта усадьба когда-то принадлежала военачальнику, оборонявшему заставу Фэйхун, поэтому она не отличалась большими размерами или особой роскошью. После того как сюда въехали Мо Сюяо и остальные, они явно не стали тратить силы на украшение интерьера, а теперь, когда вся усадьба была затянута белыми траурными полотнами, в ней прибавилось мрачности и гнетущей тишины.
Неподалеку стояли Фэн Чжияо, отвечавший за прием гостей, и только что вернувшийся из столицы Чу Лэн Хаоюй, оба в упор смотрели на Лэй Чжэньтина крайне недружелюбными взглядами. Лэй Чжэньтин, встретив подобное отношение, не рассердился, а лишь спокойно сидел и пил чай. Почтив память в поминальном зале и воскурив благовония, Лэй Чжэньтин раздумывал о том, как бы ему лично взглянуть на тело Мо Сюяо. В усадьбе с такой строгой охраной попытка тайного проникновения для разведки была явно невыполнимой.
— Подчиненные приветствуют Ванфэй!
Е Ли была облачена в простое белое платье, ее волосы, подобные облакам, были небрежно собраны в простой пучок. В пучке был закреплен белый цветок, отчего сама Е Ли казалась еще более холодной и бледной. По левую руку от нее стоял одетый в темную парчу, поверх которой также было наброшено белое газовое платье, Мо Сяобао. Едва переступив порог, Мо Сяобао бросил на Лэй Чжэньтина свирепый взгляд.
Глядя на Мо Сяобао, который не сводил с него яростного взора, Лэй Чжэньтин невольно мягко улыбнулся. В глубине души он признал, что Мо Сюяо породил достойного сына, несмотря на малый возраст, в мальчике уже чувствовался дух его отца. Глядя в эти круглые, на вид милые, но не способные скрыть проницательность и остроту, глаза, можно было понять, что этот малец вовсе не так послушен и очарователен, каким кажется с первого взгляда.
— Дин-ванфэй, Шицзы, примите соболезнования, — произнес Лэй Чжэньтин, поднимаясь и сложив руки в приветственном жесте.
Е Ли слегка кивнула и со слабой улыбкой ответила.
— Благодарю Чжэньнань-вана за то, что лично нанесли визит. Чжэньнань-ван, пожалуйста, присаживайтесь.
Лэй Чжэньтин посмотрел на Е Ли и с искренним выражением лица произнес.
— Внезапная кончина Дин-вана прискорбное событие и для Бэньвана. Хотя дом Дин-вана и Силин враги, Дин-ван был противником, которого Бэньван уважал. На этот раз Бэньван прибыл, во-первых, чтобы почтить память Дин-вана, а во-вторых, чтобы обсудить с домом Дин-вана вопрос о заключении мира.
С удовлетворением заметив мелькнувшее в глазах Е Ли удивление, Лэй Чжэньтин лишь слегка улыбнулся, храня молчание.
Фэн Чжияо и Лэн Хаоюй тоже уставились на Лэй Чжэньтина с полным недоверием на лицах. Всем и так было ясно как день, каковы отношения между домом Дин-вана и Силином. Стоило Лэй Чжэньтину удостовериться, что Дин-вана действительно больше нет, он бы без лишних слов немедленно поглотил дом Дин-вана. Тот, кто поверил бы сейчас в его благородство цзюньцзы и в то, что он не станет притеснять вдову и сироту, был бы круглым дураком.
Е Ли приподняла изящные брови и с едва заметной улыбкой посмотрела на стоящего перед ней Лэй Чжэньтина.
— Мирные переговоры?
Лэй Чжэньтин кивнул.
— Именно так. Теперь, когда Дин-ван покинул этот мир, полагаю… Дин-ванфэй сейчас не до военных дел. Если Ванфэй согласится, Силин готов заключить мир с домом Дин-вана.
Е Ли улыбнулась.
— Если все обстоит именно так, дом Дин-вана, разумеется, будет только рад. За это Бэньванфэй благодарит Чжэньнань-вана.
Глядя на подобающую улыбку Е Ли, в глубине глаз которой, однако, невозможно было скрыть следы усталости и изнурения, Лэй Чжэньтин мысленно нахмурился. Он не мог с уверенностью определить, был ли нынешний вид Е Ли притворством или же она действительно была в таком состоянии. Несмотря на свой богатый опыт в распознавании людей, он не смог найти в ее поведении ни малейшего изъяна. Его недавнее предложение о мире было лишь попыткой прощупать намерения Е Ли и нынешнее положение дома Дин-вана в столице Чу. Однако из-за ее отношения он никак не мог понять, что же на самом деле происходит внутри дома Дин-вана.
— Докладываю Ванфэй, Император Чу просит аудиенции за воротами, — громко объявил шивэй снаружи.
Взгляд Лэй Чжэньтина слегка дрогнул, но на лице не отразилось ни тени удивления. Он повернул голову к сидящей на почетном месте Е Ли, желая увидеть, как она распорядится поступить.
Е Ли бесстрастно произнесла.
— Раз Император Чу проделал столь долгий путь, пусть войдет. Фэн Сань, возьми Шицзы и ступай поприветствовать Императора Чу.
Правила приличия на официальных встречах не должны нарушаться ни при каких обстоятельствах. Хотя сейчас Чжэньнань-ван и казался могущественнее Мо Цзинли, последний все же был правителем государства, и отправить кого-то для встречи гостя было долгом вежливости.
_____________________________________________________
- разделять вражду и ненавидеть противника (同仇敵忾, tóng chóu dí kài) — объединиться общим гневом против общего врага. ↩︎
- переворачивать облака и вызывать дождь (翻雲覆雨, fān yún fù yǔ) — обладать великим могуществом и способностью по своему желанию изменять ход вещей или манипулировать людьми. ↩︎
- желая проявить ловкость, сотворить глупость (弄巧成拙, nòng qiǎo chéng zhuō) — перемудрить; пытаясь сделать дело лучше с помощью хитрости, в итоге окончательно все испортить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
