Тем временем в нескольких десятках ли от Лияна, в тихом уединенном дворике, который с виду ничем не отличался от обычной крестьянской усадьбы, царила атмосфера, заставлявшая кровь стынуть в жилах. Во дворе стояли несколько мужчин в одеждах стражников. С суровыми лицами они слушали доносившиеся изнутри приглушенные стоны боли. В полумраке комнаты Мо Цзинли, с искаженным лицом, пристально смотрел на мужчину, которого стража заставила стоять на коленях неподалеку. Тот был избит до такой степени, что на нем не осталось живого места, все тело превратилось в кровавое месиво, и он был уже на волоске от смерти.
— Говори, как именно армия Мо вошла в город? — ледяным тоном спросил Мо Цзинли.
Мужчина с трудом покачал головой, в его глазах читалась лишь мольба. Он действительно не знал, как армия Мо пробралась в город, и уж тем более не понимал, почему воины армии Чу внезапно слегли с поносом после того, как употребили в пищу свежее зерно. Он был всего лишь мелким интендантом, отвечавшим за поставку продовольствия. Если бы он знал, что после побега его ждут такие муки, то предпочел бы остаться в Лияне в плену. Мо Цзинли мгновенно потерял терпение и хмуро приказал.
— Вышвырните его!
Мужчина в ужасе хотел взмолиться о пощаде, но у него не осталось сил даже на звук. То, что его вышвырнули, не означало конец мучений, это означало конец его жизни. За последние дни он был далеко не первым, кто подвергся таким пыткам, и уж точно не последним. Вскоре избитого до крови мужчину уволокли прочь. Никто не испытывал к нему жалости. Состояние ран Мо Цзинли не улучшалось, отчего его нрав становился все более свирепым, и большинство людей к этому уже привыкли.
В комнату осторожно вошел мужчина, похожий на слугу.
— Имп… Император?
— В чем дело? — холодно спросил Мо Цзинли.
После того как он получил столь позорное ранение, он стал необычайно мрачным. Даже комната, в которой он жил, теперь выглядела зловеще, он запрещал впускать туда даже дневной свет. Слуга, едва привыкнув к полумраку, все равно вздрогнул от ледяного вида Мо Цзинли. Подавив страх, он тихо доложил.
— Докладываю Императору… Дин-ван подчинил себе все войска в Лияне. Вчера утром он возглавил армию и покинул Лиян, направившись на запад.
В темной комнате надолго воцарилась тишина. Лишь спустя долгое время раздался медленный, полный ярости голос Мо Цзинли.
— Мо Сюяо… взял мою армию… и отправился сражаться с Лэй Чжэньтином?
— Отвечаю Императору, да. Все восемьсот тысяч воинов армии Мо в Лияне перешли на сторону Дин-вана, — подавленным голосом произнес слуга.
— Мерзавцы! Предатели! Я истреблю их до девятого колена! — с резким свистом какой-то предмет пролетел мимо уха слуги и с грохотом ударился о стену позади него.
У слуги подкосились ноги, и он рухнул на пол.
— Смените гнев на милость, Император, поберегите свое драгоценное здоровье!
Мо Цзинли холодно усмехнулся, глядя на коленопреклоненного слугу.
— Поберечь? Да вы все спите и видите, чтобы я поскорее сдох!
— Ваш раб не смеет… Император, пощадите! — мужчина, распластавшись на полу, затрепетал от страха. — Император… прошу, успокойтесь. Когда мы вернемся в Цзяннань, мы соберем войска и отомстим дому Дин-вана, еще не поздно. Сейчас же… север почти полностью во власти войск дома Дин-вана, нам… нам действительно не стоит здесь задерживаться.
Выместив гнев, Мо Цзинли постепенно начал приходить в себя. Посмотрев на обливающегося потом слугу, он холодно бросил.
— Встань.
Слуга понял, что на сегодня беда миновала, и втайне облегченно вздохнул. Поспешно поблагодарив императора, он поднялся. Его почтение, казалось, удовлетворило Мо Цзинли, и голос того зазвучал спокойнее.
— Иди и готовься. Завтра рано утром возвращаемся в Цзяннань.
— Слушаюсь, слушаюсь…
— Докладываю императору, Сяньшэн Цю просит аудиенции, — доложил стражник снаружи. Мо Цзинли слегка нахмурился и с недовольством спросил.
— Зачем он пришел?
Из-за двери донесся запыхавшийся голос сяньшэна Цю, который явно куда-то спешил.
— Император, у старого подданного есть срочное донесение.
— Войди.
Сяньшэн Цю открыл дверь и вошел, поморщившись от царившего в комнате мрака. Не успел он ничего сказать, как Мо Цзинли глухо спросил.
— Что случилось?
Сяньшэн Цю достал из рукава сложенный лист бумаги.
— Прошу, взгляните, Император. Я только что сорвал это в ближайшем уездном городке. Совместное объявление нескольких знатных семей Юнчжоу.
Мо Цзинли резко выпрямился.
— Чу Шаоин? Быстро, неси сюда, я посмотрю.
Слуга взял бумагу из рук сяньшэна Цю и поднес ее императору, зажгя свечу на подставке неподалеку от кровати. При свете оба смогли разглядеть, как выглядит Мо Цзинли. Из-за тяжелых ран и переполнявшего его в последние дни гнева лицо Мо Цзинли было мертвенно-бледным, а сам он сильно исхудал. Но самое главное, от него исходило ощущение крайней дисгармонии. Сяньшэн Цю нахмурился и не посмел смотреть дальше. Он не был ни доверенным лицом Мо Цзинли, ни важным чиновником, и плохо знал императора. Хотя он понимал, что с правителем творится что-то неладное, сейчас было не до этого.
Мо Цзинли развернул бумагу, и слабая улыбка, заигравшая было на его губах, застыла. В объявлении вовсе не было того, на что он надеялся, ни критики злодеяний Мо Сюяо и дома Дин-вана, ни заверений в верности ему. Напротив, там перечислялись всевозможные обвинения в его адрес. От отравления Мо Цзинци, заключения под арест Тайхоу и гибели Мо Сяоюня до его позорного бегства из города и союза с Силином и Бэйжуном. Каждое событие было расписано так подробно, будто писавший видел всё своими глазами. Перья этих книжников порой были острее мечей, в их описании Мо Цзинли представал как коварное ничтожество, убившее государя ради трона, не чтящее ни верность, ни сыновний долг и готовое ради собственной выгоды поставить под удар безопасность всей Поднебесной. Еще больше Мо Цзинли разозлило то, что это воззвание было расклеено еще до того, как армия Мо захватила Лиян. Подписи внизу свидетельствовали, что оно было обнародовано на следующий же день после того, как Чу Шаоин выразил ему свою верность, а среди подписавшихся были как раз те главы семей, что последовали примеру Чу Шаоина.
— Чу… Шао… ин, — проскрежетал зубами Мо Цзинли, его взгляд, подобно молнии, устремился на сяньшэна Цю. — Почему раньше в Лияне не было никаких вестей об этом?
Сяньшэн Цю поспешно ответил.
— Поначалу они не распространяли это в Лияне. Первые листки появились в маленьком уездном городке в тридцати ли отсюда. Затем они разошлись повсюду, но в самом Лияне никаких известий не было. Поэтому… поэтому мы и… — сяньшэн Цю говорил, опустив голову, а в мыслях лихорадочно прикидывал шансы.
Глядя на состояние императора, он подозревал, что написанное в бумаге чистая правда. И, хотя он не знал истины о смерти двух прежних императоров, о том, что государь сбежал из столицы Чу, а после того, как дом Дин-вана отвоевало ее, объединился с Бэйжуном и Силином для нападения на армию Мо, знал уже весь мир. Императору… конец…
— Ничтожества! Передайте мой приказ, принести мне головы Чу Шаоина и этих ублюдков! — взревел Мо Цзинли.
— Имп… Император… — с трудом проговорил стоявший рядом слуга. — Это… боюсь, что… Дин-ван оставил в Лияне отряд Цилинь численностью не менее двухсот человек. Наши люди в городе, боюсь, не смогут…
Как говорится, счастье не приходит парой, а беда не приходит одна1, когда Мо Цзинли решил, что на его долю и так выпало достаточно невзгод, жизнь приготовила для него новые удары. Его отряд, даже не дождавшись, пока раны Мо Цзинли затянутся, поспешно и скрытно направился в Цзяннань. Однако, не прошло и двух дней пути, как другая новость вновь разнеслась по всей стране. Тайхоу Великой Чу и чиновники в Нанкине лишили Мо Цзинли императорского трона на основании того, что он последовательно погубил двух предшествующих императоров, а также развязал войну, обрекшую на напрасную гибель миллионы воинов. Новым императором провозгласили четырнадцатилетнего Мо Суйюня, сына покойного императора Мо Цзинци. Вместе с тем было объявлено о восстановлении добрых отношений с домом Дин-вана и о совместном походе против Силина. Не дожидаясь возвращения Мо Цзинли, Мо Суйюнь при поддержке Тайхоу и сановников взошел на престол. На второй день после коронации он отдал приказ трехсоттысячной армии пересечь реку Юньланьцзян и начать наступление на Силин. Получив это известие, Мо Цзинли на месте выплюнул полный рот крови и лишился чувств. Придя в себя, он впал в неистовство и, пронзительно крича, разбил вдребезги все вещи в комнате. Это лишь сильнее подорвало его, и без того тяжело раненное тело, но Мо Цзинли не мог успокоиться.
— Мо Сюяо! Мо Сюяо! Я обязательно убью тебя! Я обязательно убью тебя!
Снаружи стражники невольно вздрогнули от его высокого, постепенно переходящего в резкий визг крика.
В лагере силинской армии под командованием Лэй Тэнфэна на лице самого Лэй-шицзы, который все эти дни противостоял Мужун Шэню, Нань-хоу и другим, тоже лежала печать усталости. Мужун Шэнь и Нань-хоу были закаленными в боях ветеранами, и, хотя Лэй Тэнфэн обладал численным превосходством, в противостоянии с ними он так и не смог добиться значительного преимущества. Все это время обе стороны находились в состоянии пата, поочередно то выигрывая, то проигрывая стычки. Однако, ситуация развивалась совсем не так гладко, как первоначально предполагали отец и сын, едва силинская армия достигла заставы Фэйхун, она понесла тяжелые потери, и даже Лэй Чжэньтин получил серьезное ранение. Такого поворота событий не ожидал никто, и боевой дух силинских войск, осаждавших заставу, упал. Напротив, из-за известия о смерти Мо Сюяо воины армии семьи Мо на заставе Фэйхун облачились в траурные белые одежды и были преисполнены убийственного намерения. Все они жаждали отомстить за Дин-вана. При таком контрасте настроений, даже несмотря на то, что силинская армия почти в несколько раз превосходила числом армию Мо-цзяцзюнь, взять заставу Фэйхун в одночасье оказалось невозможно.
Последние два дня Мужун Шэнь и Нань-хоу, которые раньше почти ежедневно сменяли друг друга в провокациях, внезапно исчезли. Для Лэй Чжэньтина, который сдерживал гнев в надежде уничтожить их одним ударом, это было словно удар пришелся по хлопку2. Эти внезапные перемены заставляли его смутно чувствовать тревогу и запах готовящегося заговора.
— Подчиненный приветствует наследника, — в шатер поспешно вошел военачальник в доспехах. Лэй Тэнфэн встряхнулся и, сев прямо, спросил.
— Цзянцзюнь Ян, что за спешка?
Цзянцзюнь Ян, нахмурившись, доложил.
— Докладываю Шицзы, только что получены сведения, что обе армии Мужун Шэня и Нань-хоу прошлой ночью внезапно отступили на тридцать ли и разбили лагерь. Похоже, в ближайшие дни они не намерены вступать с нами в бой.
Лэй Тэнфэн нахмурился.
— Не намерены вступать в бой? Неужели они снова что-то задумали?
Сомнения Лэй Тэнфэна были оправданны, его войско могло позволить себе тянуть время, ведь их задачей было сковать силы противника здесь. Но у врага этого времени определенно не было, ведь застава Фэйхун все еще оставалась в окружении сотен тысяч силинских солдат. А за спиной заставы находился главный штаб армии Мо. Мужун Шэнь и Нань-хоу никак не могли позволить себе так рисковать.
Цзянцзюнь Ян еще сильнее нахмурился и после некоторого колебания произнес.
— Ваш подчиненный подозревает, что Нань-хоу и Мужун Шэня в данный момент уже нет в армии.
— Что ты сказал? — Лэй Тэнфэн резко поднялся и произнес низким голосом. — Неужели они вернулись на заставу Фэйхун? Это невозможно. Даже если их сопровождали Цилинь, мы перекрыли все дороги, ведущие к заставе. Они не могли вернуться туда, не встретившись с нами.
Чтобы запереть Мужун Шэня и Нань-хоу вдали от заставы Фэйхун, Лэй Тэнфэн приложил немало усилий. Без этих двух опытных полководцев в расцвете сил на заставе Фэйхун, помимо Е Ли и Фэн Чжияо, самым способным военачальником оставался лишь семидесятилетний лао-цзянцзюнь Юань Пэй.
Цзянцзюнь Ян помолчал мгновение и добавил.
— Однако… я посылал людей на разведку и уверен на пятьдесят процентов, этих двоих действительно нет в лагере. Если бы хоть один из них присутствовал, армия Мо ни за что не отступила бы так далеко. Очевидно, они временно не желают прямого столкновения.
Лэй Тэнфэн обеспокоенно нахмурился.
— Если они не вернулись на заставу Фэйхун и их нет в армии, то куда же они делись? Нет, сначала нужно подослать людей, чтобы прощупать почву. Вдруг это заранее подготовленная ловушка…
— Слушаюсь! — сложив руки, ответил цзянцзюнь Ян.
— Шицзы! Докладываю Шицзы, беда пришла! — снаружи шатра раздались торопливые шаги.
Лэй Тэнфэн недовольно нахмурился.
— Войди и говори.
Вошедший человек тяжело дышал и, едва переводя дух, проговорил.
— Докладываю… докладываю Шицзы… со стороны Лияна на нас движется огромное войско. По приблизительным оценкам разведчиков, там как минимум… как минимум семьсот или восемьсот тысяч человек!
— Что? Мо Цзинли потерпел поражение? — цзянцзюнь Ян был поражен.
Лицо Лэй Тэнфэна стало предельно серьезным.
— Нет, откуда у армии Мо семьсот или восемьсот тысяч человек?
Если сложить силы Лэн Хуайя и Люй Цзинсяня, даже без единой потери, их не набралось бы восемьсот тысяч. Тем более после столь долгой войны потери неизбежны, к тому же часть сил должна оставаться в гарнизонах. Армия Мо всегда строго запрещала проводить принудительную мобилизацию на месте сражения, у них просто не могло быть столько людей.
— Кто ведет войско? — спросил Лэй Тэнфэн.
— Это… это Мо Сюяо… Разведчики докладывают, что видели знамя Дин-вана!
_______________________________________________
- Счастье не приходит вдвоем, а беда не приходит одна (福双至祸不单行, fú shuāng zhì huò bù dān xíng) — китайская идиома, означающая, что удачные события редко случаются одновременно, тогда как несчастья часто следуют чередой. ↩︎
- Словно удар пришелся по хлопку (打在了棉花上, dǎ zài le mián hua shàng) — образное выражение, описывающее ситуацию, в которой усилия не встречают сопротивления и не приносят результата. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
