— Подчиненный приветствует Ванфэй!
В кабинете на заставе Фэйхун человек в черном опустился на одно колено перед письменным столом и произнес это глухим голосом.
Е Ли с бесстрастным видом посмотрела на него и спросила.
— Где Ванъе?
Человек в черном доложил.
— Ванъе во главе миллионной армии уже подошел к заставе Фэйхун. Самое большее через два дня он прибудет сюда.
Е Ли кивнула.
— Есть ли еще какие-либо распоряжения от Ванъе?
Человек в черном достал из рукава письмо и поднес его ей.
— Это послание Ванъе велел передать Ванфэй.
Е Ли взяла конверт, пробежала глазами десять строк за раз, закончила чтение и спокойно кивнула.
— Я поняла. Можешь идти.
Человек в черном, глядя на спокойную Е Ли, на мгновение заколебался. Будучи доверенным тайным стражем подле Мо Сюяо, он интуитивно чувствовал, что с ванфэй что-то не так, но в этот момент не мог понять, в чем именно дело. Ему оставалось лишь почтительно откланяться.
— Ванфэй, берегите себя! Подчиненный удаляется.
В кабинете быстро воцарилась тишина. Е Ли посмотрела на письмо перед собой, слегка опустив веки, и на ее губах появилась слабая улыбка.
— Сюяо… думал ли ты когда-нибудь… что делать, если застава Фэйхун падет?
— Ванфэй, — раздался за дверью тяжелый голос Фэн Чжияо.
— Войди.
Фэн Чжияо вошел, посмотрел на Е Ли и после недолгого колебания спросил.
— Ванфэй, Ванъе… неужели он скоро вернется?
Е Ли кивнула и с легкой улыбкой ответила.
— Верно, самое большее через два-три дня он сможет быть здесь.
На лице Фэн Чжияо отразилась радость, но, заметив, что вид Е Ли по-прежнему остается бесстрастным, он с некоторым недоумением спросил.
— Ванфэй, Сюяо возвращается, разве вы не рады?
Е Ли подняла голову, посмотрела на него и неспешно спросила.
— Фэн Сань, а мы… сможем ли продержаться до возвращения Сюяо?
Фэн Чжияо замер.
— Что Ванфэй имеет в виду?
Е Ли тихо вздохнула.
— Целый миллион воинов… разве Лэй Чжэньтин может не знать об этом? Завтра… боюсь, натиск армии Силин станет еще яростнее.
Фэн Чжияо нахмурился.
— Лэй Чжэньтин завтра снова пойдет на штурм?
Е Ли с тонкой улыбкой произнесла.
— Если он не сможет захватить заставу Фэйхун до прихода большой армии, у него останется лишь один путь — смерть. Если бы ты был на его месте, стал бы ты сражаться или нет?
Лицо Фэн Чжияо постепенно становилось все более суровым. Он спросил.
— Какие планы у Ванъе?
Е Ли протянула ему письмо, которое держала в руке. Фэн Чжияо взял его, пробежал глазами и, нахмурившись, посмотрел на Е Ли.
— Ванъе просит Ванфэй заранее покинуть заставу Фэйхун, но вы, кажется… — судя по виду Е Ли, у нее не было ни малейшего намерения уходить, и Фэн Чжияо принялся убеждать. — Раз уж Ванъе сделал все приготовления, может быть, Ванфэй все же стоит… сначала уехать, а потом решать?
Фэн Чжияо хорошо знал характер Мо Сюяо. Если бы с ванфэй что-то случилось, то всем пришлось бы несладко.
Е Ли равнодушно взглянула на него.
— Уйти? И куда же мне идти?
— Разумеется, вернуться в город Личэн, — ответил Фэн Чжияо. — Ванъе скоро прибудет, и как только Ванфэй покинет заставу Фэйхун, она окажется в безопасности. Как бы быстро ни наступал Лэй Чжэньтин, он не сможет дойти до самого Личэна.
— Фэн Сань, Лэй Чжэньтин сейчас подобен загнанному зверю. Ты понимаешь… что будет, если он войдет на заставу Фэйхун? — тихо спросила Е Ли.
Фэн Чжияо промолчал. Е Ли продолжила.
— Он ввергнет весь народ Северо-запада в пучину бедствий, и не потому, что Лэй Чжэньтин жесток по своей природе, а потому, что он будет вынужден так поступить. Находясь в нынешнем положении, Лэй Чжэньтин определенно больше не думает о том, как отыграться. Он хочет погибнуть вместе с армией Мо, и в то же время… выиграть время для Силина.
— Если это действительно так, то Ванфэй тем более должна уйти, — Фэн Чжияо понимал, что Е Ли, тот самый человек, чей уход или гибель сильнее всего ударит по Мо Сюяо, поэтому серьезным видом он произнес. — Прошу Ванфэй не беспокоиться. Пока у Фэн Саня остается хоть капля дыхания, я ни за что не позволю армии Силина сделать ни шагу по заставе Фэйхун. Но, прошу вас, Ванфэй, немедленно покиньте заставу.
Е Ли посмотрела на Фэн Чжияо и покачала головой. Фэн Чжияо насупил брови и с тревогой в голосе сказал.
— Ванфэй! Прошу вас, подумайте еще раз, если с вами что-нибудь случится…
— Фэн Сань, — Е Ли посмотрела на Фэн Чжияо и со всей серьезностью произнесла. — Я не уйду. Пока на заставе Фэйхун остается хотя бы один воин, я ни за что не покину это место раньше них. Сегодня я бросила отряд Цилинь и могу сказать себе, что это было сделано ради заставы Фэйхун. Но теперь… ради чего мне оставлять заставу и защищающих ее воинов? Ради моей, Е Ли, жизни? Фэн Сань, в этом мире… всегда есть вещи поважнее, чем собственная жизнь.
Фэн Чжияо замолчал. Он не то чтобы не понимал мыслей Е Ли, скорее не мог их не принять. На самом деле, если бы какой-нибудь другой полководец решил бросить своих подчиненных и вверенный ему пост накануне великой битвы, Фэн Чжияо почувствовал бы лишь ненависть и презрение. Но Е Ли была особенной. Не только потому, что она женщина, но и потому, что она хозяйка дома Дин-вана, человек, которым Дин-ван дорожит больше всего. Возможно, в глазах воинов армии Мо-цзяцзюнь и самого Фэн Чжияо, ванфэй была тем, кого они должны защищать, не жалея жизней и крови. Но они не понимали одного, Е Ли была не только ванфэй, женой и возлюбленной Мо Сюяо, она была воином. Пасть на поле битвы, и чтобы тело было завернуто в конскую шкуру1, такова судьба военного. Бегство из осажденного города для воина поступок презренный, клеймо позора, которое придется нести до конца своих дней.
Фэн Чжияо помедлил и, наконец, спросил.
— Ванфэй, не неужели вы… вините Ванъе…
Сначала он не догадывался, но когда полностью осознал план Мо Сюяо, у Фэн Чжияо появилось смутное предчувствие, то, что совершил на этот раз ванъе, вряд ли получит одобрение ванфэй.
Как военачальник дома Дин-вана и близкий друг Мо Сюяо, Фэн Чжияо нисколько не считал это решение ошибочным. Но в то же время, будучи одним из тех, кто сейчас оборонял заставу Фэйхун, он отчетливо понимал, с самого начала воины, оставшиеся здесь, в глазах Мо Сюяо были группой, обреченной на заклание. В этом нельзя было винить Мо Сюяо. Как верховный главнокомандующий дома Дин-вана и армии Мо-цзяцзюнь, он принял решение абсолютно верное, исходя из интересов всей своей стороны. Но, насколько же это было справедливо по отношению к тем, кто стоял насмерть на заставе Фэйхун? Полководцы вершат судьбы, и в одно мгновение их воля решает, кому жить, а кому умереть. Фэн Чжияо знал, что ему в этой жизни не суждено стать по-настоящему великим полководцем.
Е Ли замерла на полуслове, и как раз в тот момент, когда Фэн Чжияо подумал, что она не ответит, она лишь слабо улыбнулась и покачала головой.
— Нет, я понимаю его замысел.
Е Ли в своей прошлой жизни прочла немало книг по стратегии, тактике и командованию, и при необходимости она могла бы рассуждать об этих теориях даже более вдохновенно и неоспоримо, чем Мо Сюяо. Однако, по сравнению с ней, именно Мо Сюяо обладал талантом истинного правителя. Его решение не было ошибочным. Война, которая, по первоначальным расчетам, должна была длиться еще несколько лет, благодаря действиям Мо Сюяо могла закончиться очень скоро. И тогда народ по всей Срединной равнине снова сможет наслаждаться миром. Даже если посчитать количество жертв, то в нынешней ситуации, пусть даже все воины на заставе Фэйхун погибнут, число павших будет гораздо меньше, чем если бы смута продолжалась.
Но некоторые вещи можно понять умом, но трудно принять сердцем. И даже если их можно принять в теории, оказавшись на месте жертвы, следовать им крайне тяжело. По крайней мере, Е Ли не могла. В то время, как сотни тысяч воинов армии Мо проливали кровь за заставу Фэйхун, Е Ли не могла позволить себе бежать в одиночку. Чтобы потом, после окончания войны, выйти и пожинать плоды славы и величия, купленные ценой жизней павших. В конце концов, в глубине души Е Ли оставалась воином, а не политиком.
Видя, что Фэн Чжияо хочет что-то добавить, Е Ли махнула рукой.
— Больше не нужно слов. Разве что ты собираешься, как нижестоящий, посягнуть на авторитет вышестоящего и вырубить меня. Но, если ты действительно так поступишь, я все равно вернусь. Фэн Сань, если в этой битве я сбегу, то никогда в жизни не обрету покоя.
Фэн Чжияо долго молчал и, наконец, вздохнул.
— Я понял. Но… Ванфэй, прошу вас, берегите себя любой ценой.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Само собой, ведь есть тот, кто ждет моего возвращения.
Не сумев убедить Е Ли, Фэн Чжияо оставалось лишь беспомощно отступить. Он прекрасно понимал, что слова Е Ли, скорее всего, станут реальностью. У нынешнего Лэй Чжэньтина совсем не осталось надежды перевернуть доску. Даже если он захватит заставу Фэйхун, как только прибудет основная армия Мо Сюяо, он всё равно будет быстро уничтожен. Поэтому Лэй Чжэньтин действительно мог поставить всё на один бросок и устроить масштабные разрушения внутри заставы Фэйхун. Будучи воинами армии Мо, они никак не могли безучастно смотреть на то, как охраняемые ими рубежи превращаются в реки крови, а повсюду разносятся крики скорбных гусей2. Поэтому они могли только выбрать битву и сражаться с армией Силина до последнего солдата. Задерживая время как можно дольше, они давали шанс Мо Сюяо вовремя успеть с основной армией.
— Дин-ванфэй не желает уходить? — под лунным светом Хань Минъюэ выглядел красивым и исполненным духа, бледное сияние луны, падавшее на него, добавляло его облику особую безмятежность.
Фэн Чжияо вздохнул, пожал плечами и сказал.
— Разве ты не догадался об этом заранее?
Хань Минъюэ кивнул.
— Если бы Дин-ванфэй захотела уйти в такое время, она не была бы Дин-ванфэй. С другой стороны, Сюяо… он действительно спокоен.
Мо Сюяо прислал с гонцом лишь одно письмо, неужели он был так уверен, что Е Ли поступит согласно его воле? Фэн Чжияо горько улыбнулся.
— Разве Ванъе не думал, что Сяо-шицзы всё ещё на заставе Фэйхун? Даже если бы Ванфэй не думала о себе, ради Сяо-шицзы она бы покинула заставу Фэйхун.
Хань Минъюэ усмехнулся.
— Жаль, он не знал, что Дин-ванфэй отошлёт Сяо-шицзы заранее.
— Вот именно, — Фэн Чжияо обеспокоенно нахмурился и, глядя на Хань Минъюэ, спросил. — Почему ты не уходишь?
Хань Минъюэ безразлично улыбнулся.
— Я одинокий, словно одна ветка3, не всё ли равно, где быть?
— Завтра… безопасность Ванфэй я вверяю тебе, — торжественно произнес Фэн Чжияо.
Хань Минъюэ поднял бровь и спросил.
— Ты мне доверяешь?
Фэн Чжияо вскинул брови, бросил на него быстрый взгляд и сказал.
— Если бы я не доверял тебе, стал бы тратить слова впустую?
Хань Минъюэ серьезно кивнул.
— Положись на меня.
— Благодарю!
— Ванфэй, — в кабинете Цинь Фэн и Линь Хань стояли перед письменным столом, их голоса звучали глухо.
Оба были ранены. Левое плечо Цинь Фэна было обмотано белой тканью. У Линь Ханя не было видно внешних ран, но его мертвенно-бледное лицо выдавало, что он пострадал не меньше. Е Ли отложила кисть, нахмурилась и, глядя на них, спросила.
— Почему вы еще не отдыхаете?
Цинь Фэн глухо произнес.
— Подчиненный просит дозволения завтра выступить вместе с Ванфэй.
Линь Хань добавил.
— Ваш подчиненный просит о том же.
— Глупости! — холодно отрезала Е Ли. — Если ранены, отправляйтесь лечиться. Вы думаете, у вас жизней больше, чем у других, или считаете, что этот мир перестанет вращаться без вас?
Цинь Фэн и Линь Хань переглянулись. Цинь Фэн сделал шаг вперед.
— Подчиненный молит Ванфэй о согласии. Это просьба не только нас двоих, но и тех ста с лишним братьев-цилиней, что только что вернулись.
Е Ли холодно усмехнулась и спросила.
— И, что потом? Вы потащите свои израненные тела на поле боя и позволите Цилинь на этом исчезнуть? Приказ отдавала я, и даже если понадобятся жертвенные спутники4, очередь до вас ещё не дошла!
— Подчиненные не смеют! — Цинь Фэн и Линь Хань поспешно опустились на колени.
Е Ли молча смотрела на них, и лишь спустя долгое время тихо вздохнула.
— Поднимитесь. Я понимаю ваши чувства… но надеюсь, что вы тоже поймете. Погибшие цилини ни за что бы не пожелали, чтобы вы стали их жертвенными спутниками. Они бы хотели, чтобы вы и все выжившие жили долго и счастливо, проживая жизнь и за них тоже.
Е Ли действительно понимала их чувства. Связь между воинами Цилинь была глубже, чем в армии Мо или среди Хэйюньци. Все они были элитой из элит, отобранной из разных подразделений. Почти каждый прошел путь от взаимной неприязни в самом начале до постепенного сплочения. Они вместе прошли через тяжелые, подобные аду тренировки, они множество раз вместе выполняли сложнейшие задания. Это было истинное «вместе жить и вместе умирать». На этот раз погибло почти девять десятых товарищей, у тех, кто выжил, не было чувства «жизни, оставшейся после катастрофы5» или чудесного спасения. Большинство лишь винили себя за то, что остались живы, ощущая лишь мучительный стыд.
Подобных примеров Е Ли видела немало, многие солдаты, прошедшие через жестокие сражения, не гибли от мечей и копий врага, но в конце концов сами обрывали свою жизнь.
— Ванфэй… — глаза Цинь Фэна и Линь Ханя покраснели.
Эти солдаты Цилинь были ими лично отобраны и обучены. Для них эти воины были скорее братьями, учениками или племянниками. Видеть, как столько людей гибнет на их глазах, и быть не в силах помочь, этой боли было достаточно, чтобы заставить их усомниться в смысле собственного существования.
Е Ли встала и с серьезным лицом посмотрела на них.
— Вернитесь и скажите им, пока я жива, я лично добуду голову Лэй Чжэньтина, чтобы принести её в жертву павшим воинам. Но… я хочу, чтобы они все жили дальше и сохранили Цилинь.
— Слушаемся приказа! — Цинь Фэн и Линь Хань поднялись.
Сказав это, Цинь Фэн поколебался и добавил.
— Но, подчиненный всё же просит разрешения выступить завтра с Ванфэй. Я не только Тунлин Цилинь, но и страж Ванфэй. Пока я не пал в бою, я обязан следовать за Ванфэй и оберегать её безопасность.
— У вашего подчиненного то же намерение. Я, тайный страж дома Дин-вана, смысл существования тайного стража, защита безопасности Ванфэй. Прошу дозволения.
Е Ли в замешательстве смотрела на них. Линь Хань сказал.
— Пусть Ванфэй не беспокоится, раны подчиненного не помеха.
Цинь Фэн кивнул.
— Мне тоже это не помешает, всего лишь царапина на коже да плоти.
В кабинете долго стояла тишина, прежде чем Е Ли подняла голову и окинула их взглядом.
— Раз знаете, что завтра предстоит тяжелый бой, почему еще не ушли отдыхать?
— Есть! Подчиненные удаляются! — оба обрадовались и поспешно сложили руки в приветствии, откланиваясь.
___________________________________________________
- Завернуть тело в конскую шкуру (马革裹尸, mǎ gé guǒ shī) — образное выражение, означающее героическую смерть воина на поле битвы. ↩︎
- реки крови и повсюду крики скорбных гусей (流血成河哀鴻遍野, liúxuè chéng hé āihóng biànyě) — описание ужасающих последствий войны и страданий народа ↩︎
- одинокий, словно одна ветка (孑然一身, jiézìrán yīshēn) — быть совершенно одиноким, не иметь семьи или близких. ↩︎
- жертвенные спутники (殉葬, xùnzàng) — древний обычай хоронить слуг или приближенных вместе с умершим господином. ↩︎
- жизнь, оставшаяся после катастрофы (劫後餘生, jié hòu yú shēng) — спастись после смертельной опасности или бедствия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
