В императорском саду, на открытом пространстве собралась шумная толпа. Даже в отдалении, немало праздных служанок и евнухов украдкой поглядывали на это, редкое для императорского дворца, оживление. Император Мо Цзинци и императрица вместе с придворными наложницами, а также чиновниками и знатными дамами, прибывшими на дворцовый пир, стали свидетелями поединка между супругой Дин-вана и гунчжу Линъюнь. В императорском саду царил небывалый гул. Народу было слишком много, поэтому, за исключением императора, императрицы, многочисленных наложниц и нескольких высокопоставленных членов императорской семьи и знати, остальным приходилось стоять. Однако, очевидно, никто не обращал внимания на такие мелочи, каждый с воодушевлением взирал на двух женщин на площадке. Супруга Дин-вана не потребовала мишени, как же тогда они будут состязаться?
Лю-Гуйфэй с холодным лицом сидела подле императора. Ее бесстрастный взор скользнул по Е Ли, и в нем промелькнуло любопытство. Мо Цзинци, заметив выражение лица любимой супруги, негромко рассмеялся.
— О чем задумалась моя любимая супруга? Кажется, тебе очень нравится супруга Дин-вана?
Лю-Гуйфэй нахмурилась и холодно ответила.
— Император шутит, я лишь немного заинтригована.
Мо Цзинци многозначительно улыбнулся.
— Немногие способны вызвать твое любопытство. Однако, на мой взгляд, у супруги Дин-вана вряд ли есть шансы на победу.
Лю-Гуйфэй вскинула брови, сохраняя ледяной вид. В глубине глаз Мо Цзинци промелькнуло нечто пылкое и мрачное, и он продолжил.
— Гунчжу Линъюнь, любимая дочь Императора Силина, она с детства обучалась, как изящным искусствам, так и боевым. В Силине ее мастерство в стрельбе из лука славится даже больше, чем владение мечом.
— Какая выгода Императору от ее поражения? — безучастно спросила Лю-Гуйфэй.
Мо Цзинци улыбнулся, не ответив, и перевел взгляд на спокойно сидящего неподалеку Мо Сюяо, и его глаза потемнели.
— Ванъе… — Цин Шуан, стоя подле Мо Сюяо, с тревогой смотрела на Е Ли, которая готовилась в центре площадки.
Прослужив своей гунян столько лет, Цин Шуан прекрасно знала, что та почти не училась стрелять из лука. Самое большее, когда они бывали в поместье Сюй, она немного забавлялась с Сань-гунцзы. Разве это могло сравниться с мастерством Гунчжу Линъюнь, которая упорно тренировалась с малых лет?
Мо Сюяо спокойно произнес.
— Не суетись.
Лэй Тэнфэн, сидевший рядом, невольно нахмурился, глядя на невозмутимое лицо Мо Сюяо. Неужели у супруги Дин-вана и впрямь припрятан козырь? Но, будь то победа или поражение, для них, жителей Силина, в этом не было никакой пользы. Лэй Тэнфэн не сдержал проклятия в глубине души, неужели императорский дядя совсем из ума выжил, раз выбрал эту девчонку Линъюнь для поездки в Восточное Чу? Даже самая нелюбимая принцесса в императорском дворце Силина была бы в сто крат благоразумнее ее.
— Дин-ван, все это, лишь безрассудство девчонки Линъюнь. Я слышал, что супруга Дин-вана, первая талантливая дева столицы и не сильна в боевых искусствах. Это состязание может оказаться несправедливым по отношению к ней.
Мо Сюяо слегка улыбнулся.
— Раз А-Ли сама так выбрала, справедливость уже не имеет значения. Не так ли?
— Но, если вдруг супруга… — Мо Сюяо был так уверен в победе или ему было все равно, если дом Дин-вана потеряет лицо?
— Если А-Ли проиграет, я встану на колени перед Гунчжу Линъюнь вместе с ней! — невозмутимо ответил Мо Сюяо.
Услышав это, Лэй Тэнфэн содрогнулся, и на его лице едва не отразилось крайнее замешательство. Он перевел взгляд на стоящую в центре площадки миловидную женщину в таких же лунно-белых парчовых одеждах, как и у Дин-вана. Его рука, сжимавшая кубок с вином, непроизвольно напряглась, а мужественные брови сурово сошлись на переносице.
Тем временем Е Ли и Гунчжу Линъюнь осматривали свои луки и стрелы. Гунчжу Линъюнь ловко проверяла оружие, сразу было видно мастера. Е Ли же, напротив, неспешно разглядывала лук, то тут потянет, то там потрогает, заставляя окружающих невольно за нее переживать. Глядя на хрупкую фигуру супруги Дин-вана и ее медленные, несколько неуклюжие движения, люди невольно задавались вопросом, сможет ли она вообще натянуть тетиву, не говоря уже о том, чтобы выпустить стрелу?
— Говори, как будем состязаться? — гунчжу Линъюнь уже была готова, вздернув подбородок, она высокомерно посмотрела на Е Ли.
Е Ли вскоре тоже отложила свой лук, подняла голову и, улыбнувшись гунчжу Линъюнь, ответила.
— У каждой по одной стреле. Одна стрела решит исход поединка!
— Как пожелаешь, — гунчжу Линъюнь крепко сжала лук. — Говори, куда стрелять? Пронзить ивовый лист со ста шагов1 или сбить птицу в небе?
Услышав слова Гунчжу Линъюнь, толпа изумилась еще больше, осознав глубину мастерства принцессы. Столь уверенно заявлять о стрельбе по ивовому листу мог только настоящий эксперт. Хуа Тяньсян, стоявшая за спиной госпожи Хуа, крепко сжала рукава, обливаясь холодным потом за Е Ли.
Е Ли неторопливо подняла лук, вложила стрелу и спокойно произнесла.
— Лук и стрелы, это оружие, их создали не для того, чтобы стрелять по листьям и птицам. Поэтому… мы будем стрелять друг в друга!
Договорив, она вскинула лук и твердо направила стрелу на Гунчжу Линъюнь.
Что?
Все были потрясены, глядя, как женщина на площадке в стандартной, но явно непривычной для нее позе направила оружие на Гунчжу Линъюнь.
— Ты… ты с ума сошла? Что за шутки? — вскрикнула Гунчжу Линъюнь.
Они стояли друг от друга менее чем в пятидесяти шагах. Линъюнь была мастером и видела, что поза Е Ли, хоть и была неуверенной, свидетельствовала о знании дела. На таком расстоянии вероятность промаха для любой из них была крайне мала. Значит, Е Ли вовсе не собиралась состязаться с ней в меткости, она хотела состязаться в храбрости.
Е Ли легко улыбнулась.
— И меч, и стрела, это оружие. А, оружие — инструмент несчастья. Раз уж мы состязаемся, не стоит втягивать других, поэтому придется обременить Гунчжу Линъюнь и обменяться со мной выстрелами. Смерть, ранение — ответственность на самих себе!
— Нет…
Она просто не хотела, ради брачного союза, выходить замуж за императора и становиться одной из наложниц заднего двора. Она хотела выйти за Дин-вана и стать его супругой. Но, она не хотела умирать и не хотела чувствовать, каково это, когда тебя пронзает стрела.
— Супруга Дин-вана! Не слишком ли это серьезно? Если вдруг что-то случится… — Лэй Тэнфэн поднялся, чтобы остановить их.
Е Ли повернула голову в его сторону и с улыбкой произнесла.
— Разве я не сказала? Ответственность за смерть или ранение лежит на нас самих. К тому же, Император уже дал согласие на наше состязание. Неужели Шицзы хочет, чтобы я нарушила слово перед лицом Императора, Императрицы и всех гражданских и военных чинов нашей Великой Чу? Как после этого мой дом Дин-вана сможет смотреть людям в глаза в столице?
Лэй Тэнфэн почувствовал горечь во рту, вы же заранее не предупредили, что ставкой будет жизнь.
— Конечно, если Гунчжу Линъюнь испугалась, она может признать поражение в любой момент, — добавила в конце Е Ли.
Эта фраза, без сомнения, отрезала Гунчжу Линъюнь все пути к отступлению. Как она могла признать поражение перед Е Ли на глазах у стольких людей? Поддавшись нежеланию уступать, она выпалила.
— Я вовсе не боюсь признать поражение, я принимаю вызов!
— Очень хорошо, начнем, — Е Ли удовлетворенно кивнула и улыбнулась.
Гунчжу Линъюнь внезапно побоялась встретиться с ней взглядом и в замешательстве отвела глаза.
Император Мо Цзинци тоже был застигнут врасплох столь резким поворотом событий. У Лю-Гуйфэй, глядя на силуэт Е Ли, в глазах промелькнула тень одобрения, и она заметила.
— Мне кажется, шансы супруги Дин-вана на победу не так уж малы.
Императрица знала, что Лю-Гуйфэй, хоть и происходила из семьи ученых-чиновников, была редкой женщиной, сведущей и в литературе, и в боевых искусствах. Она с любопытством спросила.
— Лю-Гуйфэй полагает, что супруга Дин-вана победит?
Лю-Гуйфэй ответила.
— Эта Гунчжу Линъюнь далеко не так храбра, как пытается казаться.
— Раз так, пусть будет по воле супруги Дин-вана, — Мо Цзинци поднялся. — Одна стрела решит исход. Промах или попытка уклониться считаются поражением. Начинайте.
В императорском саду мгновенно воцарилась тишина. Евнух, исполнявший обязанности распорядителя, встал ровно посередине между ними и пронзительно выкрикнул.
— Ванфэй, Гунчжу, прошу приготовиться! — после чего поспешно покинул площадку. — Раз!
Обе одновременно натянули луки. К всеобщему удивлению, казавшаяся утонченной и хрупкой, супруга Дин-вана, судя по всему, без особого труда растянула тетиву.
— Два!
Гунчжу Линъюнь натянула лук до предела, целясь острием стрелы в стоящую напротив женщину. Она была абсолютно уверена, стоит ей выпустить эту стрелу, и она определенно отправит на Запад жизнь2 этой, не соизмеряющей своих сил, Дин-ван фужэнь. Нужно лишь… выпустить эту стрелу! Внезапно рука Гунчжу Линъюнь, удерживающая оперение, слегка дрогнула, она ясно увидела глаза противницы. Взгляд, холодный как снег, заставил ее сердце в мгновение ока провалиться в ледяной подвал. В глазах Гунчжу Линъюнь, Е Ли словно превратилась в другого человека, всё её тело источало сокрушительную жажду убийства и уверенность в точном попадании. Она лишь спокойно смотрела на неё, будто совершенно не замечая нацеленной прямо в неё стрелы. Будто она была твердо убеждена, что эта стрела до неё не долетит. Чем больше Гунчжу Линъюнь думала об этом, тем сильнее её взгляд непроизвольно смещался к наконечнику стрелы Е Ли. С каким-то отчаянием она осознала, если она не уклонится, то даже если Е Ли новичок, эта стрела непременно в неё попадет.
На лбу Гунчжу Линъюнь, неведомо когда, выступили мелкие капельки пота.
Е Ли спокойно ощущала лук и стрелу в своих руках. Хотя они всё ещё были не слишком удобными и не шли ни в какое сравнение с той слитностью, что была у неё со снайперской винтовкой, служившей ей долгие годы, первый подобный стрелковый поединок в этом мире, даже если это была просто игра с девчонкой, невольно наполнил её сердце радостью и удовольствием. Глядя вдоль древка стрелы, она ясно видела, затаившийся в глубине глаз Гунчжу Линъюнь, страх, который та была не в силах скрыть, и на её губах заиграла легкая улыбка.
Почти все затаили дыхание, ожидая наступления последнего момента. Лэй Тэнфэн пристально смотрел на Гунчжу Линъюнь. Из-за расположения он не видел лица Е Ли, но по положению её тела мог судить, что Е Ли не слишком знакома с таким луком. С её способностями Линъюнь должна была обладать полным преимуществом, так почему же она выглядит такой напряженной?
Мо Сюяо спокойно сидел в кресле-каталке, непринужденно положив руки на подлокотники, но, если бы кто-то внимательно присмотрелся, то заметил бы, что под его правой рукой что-то скрыто. Его взгляд тоже был прикован к Гунчжу Линъюнь, однако не к её лицу, а, к острию её стрелы.
«Я не проиграю…» — Гунчжу Линъюнь изо всех сил старалась не обращать внимания на стрелу Е Ли, украдкой сглотнула и продолжала подбадривать себя в душе. Но, глаза то и дело непроизвольно косились на наконечник стрелы Е Ли.
— Три! — прозвучал резкий голос над ухом.
Линъюнь ясно увидела, как улыбка на губах Е Ли стала глубже, та отвела руку назад, натягивая лук для выстрела. Сама она, уже натянув тетиву до отказа, рефлекторно отпустила её.
Раздался свист. Стрела, пролетев мимо плеча Е Ли, вонзилась в землю неподалеку за её спиной.
«Как же так!» — Гунчжу Линъюнь мгновенно оцепенела. Ещё больше её потрясло то, что Е Ли вообще не выпускала стрелу, а сама она уже полностью упустила свой шанс. Глупо глядя в улыбающееся лицо Е Ли, она отчетливо видела, как та беззвучно произнесла: «Моя очередь…» Она видела ещё яснее, что в глазах на этом улыбающемся лице не было ни капли веселья, лишь холодный блеск и жажда убийства, что были острее наконечника стрелы. Е Ли с силой потянула на себя, медленно довела тетиву до предела и выпустила стрелу…
Снова раздался свистящий звук.
— Нет! — внезапно истошно закричала Линъюнь и, совершенно забыв о приличиях, обхватила голову руками и присела на корточки.
Стрела, с глухим звуком, вонзилась в землю в шаге перед ней. Гунчжу Линъюнь тупо смотрела на, слегка вибрирующее, оперение стрелы перед собой и вдруг громко разрыдалась.
Пока присутствующие переглядывались, Е Ли неспешно опустила лук и с любезной улыбкой сказала Гунчжу Линъюнь.
— Гунчжу, на самом деле у меня очень затекли руки, тебе совершенно не стоило беспокоиться, что я в тебя попаду.
— Ты… ты… — Гунчжу Линъюнь рыдала так, что не могла вымолвить ни слова, лишь тыкала в сторону Е Ли пальцем.
Е Ли с улыбкой смотрела на неё, чувствуя, как скопившееся за день раздражение мгновенно улетучилось. И, в самом деле, воспитание непослушных детей, лучшее средство для поднятия настроения.
— Хорошо! — Император Мо Цзинци хлопнул в ладоши и рассмеялся. — В этом состязании победила Дин-ван фужэнь. Что думает об этом Шицзы?
Лэй Тэнфэн со сложным выражением лица посмотрел на улыбающуюся неподалеку женщину, встал и произнес.
— Дин-ван фужэнь и впрямь женщина в головном уборе, что не уступает мужчинам с усами и бровями3, я искренне признаю поражение. Разумеется, победила Ванфэй. Линъюнь, встань на колени и извинись перед Ванфэй.
Лэй Тэнфэн принял мгновенное решение и обратился к Гунчжу Линъюнь. Е Ли требовала извинений на дворцовом пиру перед лицом всех гражданских и военных чинов, но Лэй Тэнфэн просто отбросил вторую часть условия, заставив Линъюнь извиниться немедленно. Это позволило бы людям подумать, что гунчжу Силина умеет отвечать за свои поступки, а то, как горько Линъюнь сейчас плакала, могло вызвать к ней сочувствие. Когда дело дойдет до вечернего пира, все из вежливости не станут больше упоминать об этом. Но, если тянуть до пира, весть о поражении Линъюнь от рук Дин-ванфэй уже разнесется по всему дворцу, и после того как все вдоволь насудачатся, мнение о Линъюнь станет лишь хуже. Даже если она тогда встанет на колени и извинится, это не создаст о ней хорошего впечатления. Что ещё более важно, это могло помешать его дальнейшим планам.
— На колени…
Лицо гунчжу Линъюнь побледнело. Она и представить не могла, что проиграет слабой женщине из Восточного Чу в той области, которой гордилась больше всего. Вспомнив об обещании, данном в порыве чувств, она поняла, что теперь поздно сожалеть. Она с мольбой посмотрела на Лэй Тэнфэна, но встретила лишь его предостерегающий взгляд. Оглядевшись на окружающих, императора Восточного Чу, императрицу, наложниц, сановников и знатных дам, а также послов и гунчжу Наньчжао, гунчжу Линъюнь поняла, если она действительно опустится на колени, её репутация будет окончательно погублена.
— Склонять колени не обязательно, Гунчжу достаточно просто извиниться предо мной, — внезапно заговорила Е Ли.
Гунчжу Линъюнь вздрогнула. В глубине души она понимала, что дальнейшие капризы не принесут ей никакой пользы. В Восточном Чу она была одинока, а гэгэ не желал ей помогать, ей было не совладать с этой Дин-ванфэй.
Стиснув зубы и слегка поклонившись, Гунчжу Линъюнь произнесла.
— Линъюнь была неразумна и оскорбила Дин-ванфэй, прошу Дин-ванфэй простить мою вину!
_______________
- Пронзить ивовый лист со ста шагов (百步穿杨, bǎi bù chuān yáng) — идиома, означающая исключительную меткость в стрельбе из лука. ↩︎
- отправится на Запад жизнь (一命归西, yī mìng guī xī) — эвфемизм, означающий смерть. ↩︎
- женщина в головном уборе не уступает мужчинам с усами и бровями (巾帼不让须眉, jīnguó bù ràng xūméi) — образное выражение, означающее, что женщина ни в чем не уступает мужчине в доблести или талантах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Воспитание непослушных детей))))
Психология, выдержка, уверенность в победе;).