Наблюдая за тем, как Е Ли уходит, Хуа Тяньсян, Мужун Тин и Цинь Чжэн обеспокоенно переглянулись и бессильно вздохнули. У каждой семьи есть сутра, которую трудно читать1, и даже у такой пары, как Е Ли и Мо Сюяо, которую можно назвать самой могущественной в Поднебесной, тоже бывают моменты, когда они действуют вопреки своей воле.
Мужун Тин вздохнула.
— К счастью, Лэн Эр не обладает большими способностями, и никто не заставляет его непременно брать жену или наложниц.
Что касается тех недальновидных особ, которые пытались навязаться сами, у неё, естественно, были свои способы с ними разобраться. Однако, положение в доме Дин-вана было иным, и его нельзя было разрешить, просто выставив этих людей за дверь, как это делала она.
Цинь Чжэн тоже тихо вздохнула. Мужун Тин помедлила и, посмотрев на Хуа Тяньсян, спросила.
— Дин-ван всё медлит с восхождением на престол, неужели действительно из-за этого?
Хуа Тяньсян взглянула на неё.
— Даже если это не единственная причина, доля правды в этом должна быть. Однако… раз уж ты услышала это здесь, пусть здесь и останется. Ни в коем случае не болтай лишнего снаружи, даже Лэн Хаоюю ничего не говори!
Мужун Тин закатила глаза, глядя на неё.
— Я, конечно, знаю, ты что, за дуру меня принимаешь? Эти люди так раздражают. Когда дом Дин-вана пребывал в упадке, почему они не спешили выдавать своих дочерей за Дин-вана? А теперь, когда видят, что Поднебесная в руках Дин-вана, так сразу прибежали, ещё и твердят о каких-то церемониях и родовых законах… Они даже намекают на узурпацию власти родственниками по линии жены, желая уколоть семью Сюй, право слово…
Цинь Чжэн с улыбкой похлопала её по тыльной стороне ладони.
— Ладно тебе, я даже не сержусь, чего ты кипятишься? Раз уж Ли-эр понимает, что к чему, мы всё равно ничем не поможем, остаётся только наблюдать.
Мужун Тин хихикнула.
— Кто сказал, что мы ничем не можем помочь? Эта гунян, по крайней мере, убедила нескольких девиц, что они теперь не хотят выходить за Дин-вана.
Хуа Тяньсян приподняла бровь.
— У тебя есть такой талант, что лотосы расцветают на языке2?
Дин-ван сейчас будущий император. Не говоря уже о том, что красноречие Мужун Тин, честно говоря, было так себе, даже если бы она действительно говорила как бог, вряд ли ей удалось бы переубедить тех женщин, что одна за другой стремятся стать императорскими наложницами.
Мужун Тин хмыкнула.
— У них просто головы пошли кругом, они забыли, что Дин-ван за человек. Дин-ван вовсе не из тех, кто не убивает женщин. Я рассказала им о печальных судьбах тех, кто им восхищался, и несколько из них тут же передумали становиться наложницами.
Цинь Чжэн не знала, плакать ей или смеяться.
— Тин-эр, ты думаешь, они сами решают, выходить за Дин-вана или нет? Какой толк их пугать?
Мужун Тин опешила и уныло опустила голову. И правда, много ли в этом мире вещей, которые может решать женщина? Те, кто хочет выйти за Дин-вана и стать наложницами, конечно, стремятся к славе и богатству, но даже если они не захотят, что это изменит? В конечном счёте, выбора у них нет.
Е Ли стояла перед кабинетом и не входила сразу. Ещё не переступив порог, она услышала доносившийся изнутри голос Мо Сюяо. Когда Мо Сюяо по-настоящему гневался, он был предельно спокоен, но такое спокойствие часто сопровождалось ужасающим кровавым штормом. Вероятно, именно по этой причине Сюй Цинчэнь тайно велел позвать её. В конце концов, война только закончилась, и в Поднебесной ещё не установился истинный мир. Сюй Цинчэнь не хотел, чтобы в это время пошли слухи о том, что Дин-ван убивает заслуженных чиновников, подобно тому как убивают собак, когда зайцы пойманы3, хотя Сюй Цинчэнь и не считал, что у многих из присутствующих здесь людей есть хоть какие-то заслуги.
— Ну, и что с того, что я не восхожу на престол? Вы что, жить без этого не можете? Все эти годы на Северо-западе не было императора, и я не видел, чтобы кто-то не смог выжить, — бесстрастно произнёс Мо Сюяо. — Государство не может и дня прожить без правителя? Если так, то зачем мне вы?
— Ванъе… — очевидно, кто-то ещё не оставил надежды и хотел продолжить увещевания.
Е Ли поняла, что если она не войдёт сейчас, Мо Сюяо действительно выйдет из себя. Она открыла двери кабинета и медленно вошла внутрь.
— Что случилось с Ванъе? Я ещё не вошла, а уже слышу, как вы гневаетесь.
Мо Сюяо недовольно взглянул на Сюй Цинчэня, тот лишь улыбнулся и промолчал.
— А-Ли, почему ты пришла? — тихо спросил Мо Сюяо, тут же спустившись со своего места и взяв Е Ли за руку.
Е Ли мягко улыбнулась.
— Я вспомнила о кое-каких делах, которые хотела обсудить с Ванъе, вот и пришла. Я не вовремя?
Мо Сюяо подвёл её вперёд и сказал.
— Ничего страшного, садись и говори. А вы, если у вас больше нет дел, все свободны.
Увидев, что Мо Сюяо усадил Е Ли на главное место, присутствующие нахмурились, а на лицах некоторых промелькнуло недовольство. Что касается доверенных лиц дома Дин-вана, они поспешно опустили головы, мечтая вырыть яму и спрятаться в ней, при этом сокрушаясь в душе, «Если хотите искать смерти, то подождите, пока мы уйдём».
— Ванъе, мы обсуждаем с Ванъе важные дела! — выйдя вперед, произнёс густым голосом седовласый старик.
Е Ли мельком взглянула на него, лицо казалось знакомым, но она не могла вспомнить, кто это. Кажется, он принадлежал к какому-то знатному роду из бывшей Великой Чу и считался сановником двух династий. Когда вторгся Бэйжун, его семья, находившаяся близко к Северо-западу, пришла искать защиты у дома Дин-вана. Однако, он ничем особо не отличился, поэтому Е Ли вполне естественно не знала его имени.
Мо Сюяо недовольно взглянул на него и холодно бросил.
— Дела? Всё утро Бэньван сидит здесь и слушает ваш вздор. Вы думаете, у Бэньвана много свободного времени? Впредь, если возникнет какой-то вопрос, сначала доспорьтесь до результата, а потом докладывайте Бэньвану!
Старик чуть не задохнулся от возмущения.
— Церемония восхождения на престол, как она может быть вздором?
В глазах этого почтенного господина, который всю жизнь читал книги и считал свою семью оплотом классического образования, существовало ли что-то более важное, чем вопрос о правителе страны?
Стоявшие рядом доверенные лица дома Дин-вана с сочувствием посмотрели на старика и сознательно отошли подальше, чтобы их не задело, если ванъе вспылит. Для Дин-вана восхождение на престол действительно не было великим событием. Если бы он хотел стать императором, то сделал бы это ещё несколько лет назад.
Мо Сюяо нетерпеливо произнёс.
— Кто вам сказал, что будет какая-то церемония восхождения? Ещё пару лет назад вы со слезами кричали, что являетесь верными подданными Великой Чу. И, что теперь? Великая Чу еще не пала, а вы уже спешите обрести заслугу следования за драконом4? Хотите церемонию? Как раз вовремя, в Цзяннани в ближайшее время намечается торжество по случаю восхождения на престол. Бэньван прикажет отправить вас туда, глядишь, успеете выпить чарку вина.
— Ва… Ванъе?
Эти слова прозвучали для бывшей знати Великой Чу, как смертный приговор. Но Мо Сюяо сейчас был в гневе и не обращал внимания на их бледные лица. Он усмехнулся и продолжил.
— Хотите отправить дочерей в особняк Дин-вана? Хорошо! Моей любимой супруге как раз не хватает нескольких служанок подносить чай, мыть ноги и стелить постель! В крайнем случае, можно отдать их в прачечную или на уборку двора, заодно сэкономим на покупке новых служанок.
— Но Ванъе, наличие жены и наложниц, это естественный порядок вещей с древних времён. Раньше Ванъе был слишком занят делами и не мог уделить этому внимание, но теперь, когда в Поднебесной воцарился мир, если в доме Ванъе по-прежнему будет лишь одна Ванфэй, это неизбежно… неизбежно уронит достоинство дома Дин-вана, — всё ещё не унимался один из бывших чиновников Великой Чу, некогда занимавший высокий пост.
Его позиция всегда была двусмысленной, он не ссорился ни с домом Дин-вана, ни с Мо Цзинци. Когда Великая Чу перенесла столицу на юг, он перевёз семью на Северо-запад, проявив дальновидность и сделав ставку на победителя.
На таких людей Е Ли не обращала внимания. По-настоящему её беспокоил блеск предвкушения в глазах старых подданных армии Мо-цзяцзюнь.
Многие из них, из поколения в поколение, следовали за домом Дин-вана. И хотя они не были так близки с Мо Сюяо с детства, как Фэн Чжияо или Лэн Хаоюй, не разделяли с ним узы братской дружбы и безграничного доверия, их связи с домом Дин-вана и армией Мо были куда сложнее. Эти люди долгие годы подвергались притеснениям со стороны императорской семьи Великой Чу, оставаясь преданными Дин-вану. И теперь, когда их господин наконец готов объединить Поднебесную, для них настало время пожать плоды своей верности. В таких мыслях не было их вины, разве не так вели себя заслуженные сподвижники всех династий при основании государства? Разве бывало так, чтобы вся выгода от основания новой династии доставалась лишь одной семье? Однако, им достался господин, который действует вопреки всякой логике — Мо Сюяо.
_________________________________________________________________
- У каждой семьи есть сутра, которую трудно читать (家家有本難念的經, jiā jiā yǒu běn nán niàn de jīng) — в каждой семье есть свои скрытые проблемы и трудности. ↩︎
- Лотос, расцветающий на языке (舌燦蓮花, shé càn lián huā) — красноречие, способность говорить изысканно и убедительно. ↩︎
- Убить собаку, когда заяц пойман (兔死狗烹, tù sǐ gǒu pēng) — избавиться от тех, кто помог добиться цели, как только они стали не нужны. ↩︎
- Заслуга следования за драконом (從龍之功, cóng lóng zhī gōng) — заслуги, полученные за помощь новому правителю в приходе к власти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
