Е Ли не обратила никакого внимания на подозрительные взгляды людей Бэйжуна и недовольные взоры чиновников из знатных семейств, решительно поставив свою подпись на соглашении о прекращении военных действий. Когда обе стороны обменялись подписанными документами, Мо Сюяо поднялся, взял Е Ли за руку и, улыбнувшись Елюй Хуну, произнес.
— Тайцзы Елюй, раз уж обе наши стороны подписали государственный договор, я надеюсь в кратчайшие сроки увидеть те десять тысяч бэйжунских боевых коней.
Услышав это, уголок губ Елюй Хуна непроизвольно дернулся. Говорили, что жители Срединных равнин любят изъясняться иносказательно, отчего у слушателя кружится голова, но Елюй Хун обнаружил, что слишком прямолинейная речь тоже бывает невыносимой. Слова Мо Сюяо прозвучали для него так, «Если бы не десять тысяч коней, разве было бы у меня настроение подписывать с тобой какое-то мирное соглашение?»
— Дин-ван может быть спокоен. Если… Мо-цзяцзюнь будет соблюдать договор, в течение трех месяцев, десять тысяч боевых коней непременно будут доставлены в Срединные равнины, — ответил Елюй Хун.
Мо Сюяо вскинул брови.
— Мое слово весит столько же, сколько девять священных треножников. Десять тысяч коней, и в течение десяти лет ни одна из сторон не должна возобновлять войну.
Елюй Хун кивнул.
— Отныне Бэйжун и дом Дин-вана дружественные государства. Я поднимаю этот кубок за Ванъе и Ванфэй.
Лицо Мо Сюяо оставалось бесстрастным, однако возражать он не стал. В отношениях между странами все именно так, нет вечных друзей и вечных врагов, есть лишь вечные интересы. Хотя на словах обе стороны обещали поддерживать добрые отношения, каждый понимал, ни у Бэйжуна, ни у дома Дин-вана сейчас нет сил на еще одну войну. Разве что Бэйжун пришлось тяжелее, Дин-ван при крайнем напряжении сил, мог бы провести еще одно сражение, но приобретения не окупили бы потерь. Для Бэйжуна же продолжение войны обернулось бы полной катастрофой. Поэтому Бэйжуну пришлось заплатить больше. Но, если наступит день, когда одна из сторон оправится и захочет действовать, так называемое мирное соглашение окажется не более чем пустой бумажкой.
Когда послы Силина и Великого Чу прибыли в Личэн, дом Дин-вана и Бэйжун как раз подписали договор. При этом известии лица посланников обеих стран помрачнели. Перемирие Дин-вана с Бэйжуном означало, что в следующий момент их внимание может переключиться на юг, а ни Великое Чу, ни Силин сейчас не могли выдержать удара Мо-цзяцзюнь. Всем пришлось признать железный факт, в многолетней явной и тайной борьбе окончательным победителем, очевидно, вышел Дин-ван.
— Докладываю Ванъе и Ванфэй, послы Великого Чу и Силина просят аудиенции.
Когда пришла эта весть, Мо Сюяо и Е Ли сидели в саду, играя с двумя малышами. Вскоре после рождения, детей передали на воспитание в семью Сюй, и Е Ли всегда чувствовала из-за этого вину. С момента возвращения она использовала любую свободную минуту, чтобы вместе с Мо Сюяо побыть с малышами, к ним часто присоединялся и Мо Сяобао. Мо Сюяо очень любил маленькую цзюньчжу, которая уже стала очаровательной и изящной, словно вырезанной из снега и нефрита, поэтому целыми днями играл с детьми вместе с Е Ли. В эти дни они двое стали самыми праздными людьми в шумном и оживленном Личэне.
— Почему они прибыли вместе? — спросила Е Ли, приподняв бровь.
Мо Сюяо это не заботило, он спокойно ответил.
— Путь с обеих сторон примерно одинаков, так что в их одновременном прибытии нет ничего особенного. Кто приехал со стороны Цзяннани?
Стражник доложил.
— Отвечаю Ванъе, это Юй-ван великого Чу вместе с новым Императором Чу.
— Юй-ван? Мо Цзиньюй? — у Мо Сюяо было не так много воспоминаний об этих ванах из императорской семьи Чу.
Возможно, в детстве они и были знакомы, но после того, как он вырос, особенно после трагедии в доме Дин-вана, их пути почти не пересекались. Поэтому о Мо Цзиньюе, который теперь, кажется, дождался своего часа, у него не осталось глубокого впечатления.
Е Ли поднялась и переложила в колыбель уснувшего Линь-эра.
— Раз уж Чжэньнань-ван Силина и Император Чу прибыли лично, нам стоит выйти к ним. Чтобы не нарушать приличий.
Мо Сюяо кивнул, осторожно опустил маленькую цзюньчжу и вместе с Е Ли отправился встречать гостей.
В главном зале особняка Дин-вана две группы людей заняли противоположные стороны. Новому маленькому императору Великого Чу, Мо Суйюню, в этом году исполнилось всего двенадцать лет. Он сидел во главе стороны Великого Чу и, хотя был облачен в роскошное ярко-желтое императорское одеяние, в его облике сквозили слабость и тревога. Он то и дело поглядывал на сидевшего подле него Мо Цзиньюя. С другой стороны, Лэй Тэнфэн в парадном одеянии Чжэньнань-вана Силина выглядел величественно и благородно. По сравнению с прежней вспыльчивостью и поспешностью в нем появилось больше степенности и спокойствия. Сидевшие позади него чиновники Силина почтительно опустили глаза, всем видом показывая, что признают авторитет Чжэньнань-вана. Со стороны это выглядело куда достойнее, чем у Великого Чу.
— Прибыли Ванъе и Ванфэй! — раздались голоса слуг за дверью.
Все увидели седовласого Дин-вана в белых одеждах, ведущего за руку ванфэй с иссиня-черными волосами и ликом, подобным нефриту. Лишь один их беглый взгляд на присутствующих заставил каждого ощутить тяжелое, невольно рождающееся давление.
Лэй Тэнфэн смотрел на эту прекрасную чету, и в его глазах сменялись разные чувства, но в одно мгновение он подавил все эмоции. Совершенно спокойно он поднялся и сложил руки в приветствии.
— Дин-ван, Ванфэй. Прошу простить мой визит, надеюсь, мы не слишком вас обеспокоили.
Е Ли с некоторым удивлением посмотрела на Лэй Тэнфэна. Всего за месяц или два его перемены нельзя было назвать иначе как огромными. В его красивой и статной фигуре смутно угадывалось былое величие Лэй Чжэньтина.
Мо Сюяо тоже окинул Лэй Тэнфэна взглядом, но быстро отвел глаза. Взмахнув рукой, он с улыбкой произнес.
— Чжэньнань-ван слишком скромен. Ваш приезд издалека, большая честь для Дин-вана. Прошу, присаживайтесь.
Никто не упомянул о великом сражении, которое шло всего месяц назад, и тем более никто не вспомнил о смерти Лэй Чжэньтина. Хотя лица многих людей со стороны Силина выглядели не лучшим образом, они все же сдержались.
Мо Сюяо усадил Е Ли и посмотрел на императора Чу Мо Суйюня и Мо Цзиньюя. Мо Суйюнь встал и, обращаясь к Мо Сюяо, отвесил низкий поклон.
— Суйюнь приветствует Дин-ван шу.
Глаза Мо Сюяо блеснули, он громко рассмеялся.
— Император Чу прибыл издалека как гость, к чему такие церемонии. Прошу, садитесь.
В глубине глаз сидевшего рядом Мо Цзиньюя промелькнуло разочарование, он беспомощно вздохнул про себя и с улыбкой сказал.
— Если рассуждать здраво, Дин-ван действительно является старшим родственником императора, так что называть его ван-шу вполне допустимо. Дин-вану не стоит принимать это близко к сердцу.
Если бы дело действительно дошло до родословной и старшинства, Мо Суйюнь должен был называть Мо Сюяо не дядей, а двоюродным дедушкой. Однако, у Мо Сюяо явно не было желания восстанавливать связи с императорской семьей Великого Чу. Мо Цзиньюй понимал, в свое время Великое Чу и дом Дин-вана окончательно разорвали отношения. Если только Мо Сюяо не лишился рассудка, фантазии, открывающие небеса1, которые строили те старые книжники, были совершенно необоснованные. Поэтому, хоть он и был разочарован, но не придал этому слишком большого значения.
Мо Сюяо лишь улыбался, не проронив ни слова. Разве мог он с его проницательностью не догадаться, какие планы строит Великое Чу? Можно было лишь сказать, что те старики в Нанкине были из того же теста, что и старики в Личэне, столь же наивны!
Видя неловкость Мо Цзиньюя, Е Ли с улыбкой заговорила.
— Император Чу и Чжэньнань-ван проделали долгий путь, должно быть, дорога была утомительной. Я уже велела подготовить подворье для послов. Прошу вас отправиться туда и немного отдохнуть, а вечером мы с Ванъе устроим в вашу честь прием.
Лэй Тэнфэн молча кивнул.
— Благодарю, Ванфэй!
Хотя за последнее время Лэй Тэнфэн стал куда сдержаннее, находиться лицом к лицу с врагом, убившим его отца, все еще было для него нелегко. Глядя на непринужденных и спокойных Мо Сюяо и Е Ли, Лэй Тэнфэн внезапно почувствовал душевную усталость, и у него пропало всякое желание продолжать разговор.
Мо Цзиньюй посмотрел на явно утомленного Мо Суйюня и тоже кивнул.
— В таком случае, премного благодарен, Ванфэй.
— Юй-ван слишком вежлив, — мягко улыбнулась Е Ли.
Вскоре Лэй Тэнфэн, Мо Цзиньюй и остальные откланялись. Они только прибыли в Личэн и пришли лишь выразить почтение. Если и предстояли важные дела, их следовало обсуждать после того, как гости отдохнут. Глядя им в спину, Е Ли тихо вздохнула.
— Лэй Тэнфэн сильно изменился. Неудивительно, что он смог за столь короткое время взять Силин под контроль. Если пройдет еще несколько лет, боюсь, он станет весьма достойным противником.
Лэй Тэнфэн слишком долго находился под гнётом славы Лэй Чжэньтина, из-за чего утратил былую остроту. Но, как только исчезла эта почти непреодолимая гора в лице Лэй Чжэньтина, прогресс и перемены в Лэй Тэнфэне стали стремительными.
Мо Сюяо приподнял бровь.
— Даже если он станет противником, он не будет ровней Бэньвану.
Лэй Тэнфэну ещё нужно немало времени, чтобы по-настоящему вырасти, и к тому моменту… его противником будет уже не он. Дин-ван довольно строил планы, нисколько не чувствуя вины за то, что создаёт своему сыну опасного соперника в будущем.
Е Ли беспомощно взглянула на него и с лёгкой улыбкой спросила.
— Что намерена предпринять Великая Чу?
Приобняв Е Ли одной рукой, Мо Сюяо лениво ответил.
— А, что они ещё могут предпринять? Те стариканы из Нанкина предаются несбыточным мечтам. Видят, что Мо Суйюнь лично прибыл засвидетельствовать почтение этому ванъе, и думают, а вдруг у Мо Сюяо случится помутнение рассудка и он снова заключит мир с Великой Чу? Неужели они думают, что у Мо Сюяо нет сына? Даже если Бэньван не заинтересован в таких обширных землях, он может оставить их своему сыну. С какой стати снова возвращаться в порочный круг распрей между Великой Чу и армией Мо?
Е Ли замерла на мгновение, а затем, не удержавшись, с улыбкой покачала головой. Стоило признать, что порой мысли этих стариков, всю жизнь интриговавших при дворе, были настолько запутанными, что кружилась голова, но иногда они были столь наивны, что вызывали смех. Как они могли полагать, что после разрыва отношений между армией Мо и Великой Чу, после стольких жертв и такой цены, дом Дин-вана и Великая Чу смогут снова помириться? Люди из дома Дин-вана отнюдь не милосердные Бодхисаттвы.
— Скорее всего, это не была идея Мо Цзиньюя, — сказала Е Ли.
Хотя Мо Цзиньюй проявлял к Мо Сюяо достаточно почтения, он не был особенно радушен. Очевидно, он не питал больших надежд на планы тех людей.
Мо Сюяо усмехнулся.
— Раз Мо Цзиньюй смог дожить до сегодняшнего дня и сосредоточить в руках власть, он, конечно, не дурак. Он всё прекрасно понимает. Вот только… сейчас он, боюсь, ещё не может полностью контролировать весь двор Великой Чу. Мо Цзинли был глуповат, но Цзяннань была его территорией. К тому же, по сравнению с Мо Цзиньюем, методы Мо Цзинли были куда более жестокими. Пока Мо Цзинли был у власти, эти стариканы не смели поднимать шум, а теперь, когда на престоле новый император, как же им не воспользоваться случаем и не начать кичиться своим старшинством?
— И, что ты планируешь делать? — с улыбкой спросила Е Ли.
Мо Сюяо ответил.
— Этот ванъе уже сокрушил Мо Цзинци и Мо Цзинли. Мо Суйюнь, это забота Мо Сяобао. Иначе со стороны может показаться, будто этот ванъе только и делает, что изводит членов императорской семьи Чу, неужели я стану обижать даже подростка? Позже… велю Мо Сяобао навестить Мо Суйюня. А то малец вечно без дела ошивается подле Синь-эр.
— Ты хочешь сказать… Мо Суйюнь… — Е Ли нахмурилась и с сомнением посмотрела на Мо Сюяо.
Если бы Мо Суйюнь был никчёмным, Мо Сюяо не стал бы специально упоминать о нём и посылать Мо Сяобао на встречу.
Мо Сюяо негромко рассмеялся.
— Мне кажется… этот мальчишка может оказаться умным человеком. По крайней мере… умнее своего отца и дяди.
Е Ли беспомощно вздохнула. В конце концов, она не была рождена в императорской семье. Её не пугали явные интриги и опасности, но в распознавании тайных умыслов она была не слишком сильна. По крайней мере, из тех нескольких фраз, сказанных ранее, она совершенно не заметила в Мо Суйюне ничего необычного.
Мо Сюяо с удовольствием прижался щекой к волосам Е Ли, источавшим тонкий аромат, и с улыбкой произнёс.
— У этого мальчишки неплохие актёрские способности. Если бы я только что не столкнулся с ним взглядом, Бэньван тоже едва не попался на его уловку. В его взгляде, обращённом на Бэньвана, не было того страха, который он выставлял напоказ. Впрочем, он всё ещё ребёнок, и с детства его, похоже, никто не учил, вот он и выдал себя.
Е Ли кивнула. Не выдать себя перед Мо Сюяо было действительно непросто. Тот ребёнок, вероятно, намеренно изображал благоговейный трепет и ужас, не зная, что переходить меру так же плохо, как и не достигать её.
— Мо Сяобао…
— Если Мо Сяобао не сможет переиграть даже его, значит, Сюй Цинчэню пора взяться за его обучение как следует, — бесстрастно произнёс Мо Сюяо.
Если наследник дома Дин-вана, которого с детства тщательно обучали, не сможет справиться с маленьким императором, на которого никто не обращал внимания и которого только что возвели на трон, ему как отцу было бы за него стыдно.
Е Ли, видя промелькнувшее на лице Мо Сюяо недовольство, лишь кивнула в знак согласия.
— Хорошо, позже я велю Сяобао принять Императора Чу.
Только если Мо Сяобао проявит себя не лучшим образом и его отец решит его проучить, ей как матери останется лишь посочувствовать сыну. У Мо Сюяо никогда не было недостатка в новых способах наказания, и в воспитании Мо Сяобао он не жалел усилий.
Так что, юный Мо Сяобао, берегись.
В задних покоях особняка Дин-вана Мо Сяобао, только что закончивший уроки и прибежавший в комнату навестить сестру, внезапно вздрогнул от озноба.
_____________________________________________________
- Фантазия, открывающая небеса (異想天開, yì xiǎng tiān kāi) — китайское образное выражение, описывающее причудливые, нереалистичные или совершенно необоснованные идеи ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
