Когда танцы и музыка подошли к концу, посланники разных стран один за другим стали выходить вперед, чтобы поднести свои дары. Подарки от подчиненных дома Дин-вана, как и полагалось, были выдержаны в рамках приличий и представляли собой драгоценности, символизирующие мир и радость, хотя среди них попадались и любопытные вещицы. Однако, подношения от иностранных послов разительно отличались, они не только выставляли напоказ сокровища своих земель, но и несли в себе скрытый вызов другим государствам.
Бэйжун только что пережил сокрушительное столкновение с домом Дин-вана, понеся тяжелые потери. Тем не менее, это государство больше всех стремилось восстановить отношения с Дин-ваном, поэтому посланник Бэйжуна первым преподнес дары, и были они отнюдь не заурядными. Когда посланник открыл две шкатулки, присутствующие на мгновение замерли от изумления. В левой клетке сидела крошечная и очаровательная зеленоглазая снежная лисица, чья шерсть была ослепительно белой, без единого пятнышка. В другой шкатулке лежал огромный бирюзовый лотос. Несмотря на то, что цветок был сорван, он покоился в ящике, вырезанном из холодного нефрита, и все еще цвел, словно его только что достали из пруда. Рядом с цветком лежала ярко-зеленая семенная коробочка лотоса.
Остальные отнеслись к этому спокойно, но у сидевших внизу Шэнь Яна и дайфу Линя при виде содержимого нефритового ящика глаза мгновенно засияли.
Елюй Хун с улыбкой произнес.
— Это сокровища моего Бэйжуна, зеленоглазая сюэху и «Лотос яростного пламени». Позвольте преподнести их в честь дня рождения Сяо-шицзы и Сяо-цзюньчжу.
Зал ахнул. О «Лотосе яростного пламени» и говорить не стоило, он был тесно связан с историей дома Дин-вана. Когда-то жизнь Мо Сюяо зависела от этого единственного цветка. Позже, когда Е Ли нашла замену в виде цветка Било, о труднодоступном «Лотосе яростного пламени» перестали упоминать. Однако польза «Лотоса яростного пламени» заключалась не только в исцелении от холодного яда. Попади он в руки такого божественного лекаря, как Шэнь Ян, его эффективность была бы не меньше, чем у цветка Било.
Что касается зеленоглазой сюэху, она и вовсе считалась бесценным достоянием Бэйжуна. Даже внутри страны их видели крайне редко, говорили, что они, как и «Лотос яростного пламени», обитают на вершинах снежных гор в самых западных землях Бэйжуна. Обычному человеку увидеть ее хоть раз считалось великой удачей на три жизни вперед. Мех зеленоглазой сюэху в Западном крае ценился выше золота, и купить его было практически невозможно. Эта лисица была не только умна и мила, ее шкурка, кости и даже кровь считались сокровищами. Жители Срединной равнины восприняли это спокойнее, но многие послы из Западного края с завистью смотрели на маленькую лисичку в клетке из белого нефрита.
Е Ли слегка улыбнулась и кивнула.
— Благодарю Елюй-тайцзы за проявленное внимание. Синь-эр определенно понравится подарок.
Хотя Синь-эр была еще слишком мала, чтобы играть с питомцами, сюэху тоже была еще детенышем. Через несколько лет, когда Синь-эр подрастет, они станут отличными товарищами.
Елюй Хун рассмеялся.
— Как иначе? От имени своего отца я поздравляю Дин-ванъе и Ванфэй. Также надеюсь, что отныне наши страны будут процветать, а их народы жить в мире и согласии.
Мо Сюяо равнодушно улыбнулся.
— Я предлагаю тост за Тайцзы.
Елюй Хун кивнул и, подняв кубок, ответил.
— Это мне следует поднять кубок за Ванъе. Прошу.
Все присутствующие знали, что дом Дин-вана и Бэйжун уже подписали мирное соглашение. Нынешнее заявление Елюй Хуна было лишь представлением для иностранных послов. Оно демонстрировало, что распри с домом Дин-вана закончены. В конце концов, военная мощь Бэйжуна была подорвана силами Дин-вана, а на западе на них все еще жадно взирало множество мелких государств. В эти времена никому не дано было просто так наслаждаться спокойной жизнью.
Вслед за ним Лэй Тэнфэн и Мо Цзиньюй также вышли вперед со своими подношениями. Это были столь же редкие в мире драгоценности. Гунчжу Аньси и Пуа, хотя следы сяо-хуанцзы так и не были найдены, тоже весьма кстати поднесли свои дары. Учитывая дружбу гунчжу Аньси с домом Дин-вана и семьей Сюй, ее подарки не были пропитаны расчетом и коварством, как у остальных. Она просто привезла несколько видов ценных местных продуктов из Наньчжао.
Позже подношения послов стран Западного края стали еще более причудливыми. Многие вещи жители Срединной равнины никогда прежде не видели, что несомненно расширило их кругозор. Хотя Дин-ван до сих пор не выказывал намерения взойти на престол, уже ощущалось величие момента, когда со всех четырех морей съезжаются с поздравлениями.
Посреди этой мирной картины с песнями и танцами кто-то из гостей внизу внезапно вскрикнул и, скорчившись от боли, схватился за живот. Вскоре, словно чума, это состояние стало передаваться от одного к другому, и больше половины людей в зале повалились с ног. Спустя еще мгновение оставшаяся половина тоже рухнула. Все они, будто лишившись костей, бессильно распластались на полу, не в силах пошевелиться. Лишь Мо Сюяо, обладавший глубочайшим мастерством, все еще твердо сидел на месте, хотя лицо его потемнело.
— Дин-ван, что происходит?
Послы Западного края явно не ожидали подобного. Они с опаской посмотрели на сидящего на возвышении Мо Сюяо, полагая, что это какая-то уловка жителей Срединной равнины. Но увидев, что доверенные лица семьи Сюй и поместья Дин-вана тоже упали, они окончательно растерялись.
Мо Сюяо сидел в широком кресле, одной рукой поддерживая прислонившуюся к нему Е Ли, и холодно произнес.
— Я тоже хотел бы знать, что происходит. Мо Цзинли, ты все еще не выйдешь?
— Ха-ха-ха! Мо Сюяо, ты в конце концов попался в мои руки!
У входа в главный зал появился мужчина в ярко-желтом халате с драконами. С торжествующим видом он окинул взглядом разбросанных в беспорядке по всему залу гостей. Мо Цзинли взмахнул рукой, и внутрь ворвалось множество мужчин в черных ночных одеждах с мечами в руках, окружив зал плотным кольцом.
Мо Цзинли гордо проследовал в центр зала и поднял взгляд на Мо Сюяо. Его ярко-желтое императорское одеяние сияло в свете свечей. Несмотря на чрезмерную бледность лица, Мо Цзинли действительно выглядел как император своего поколения.
— Мо Сюяо, ты и не предполагал. Богомол охотится на цикаду, а иволга позади… В итоге победителем остался я.
Мо Сюяо с безразличием смотрел на его ликующее лицо и сухо заметил.
— Не вижу причин для твоего торжества.
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Мо Сюяо, не нужно напускать на себя вид и пытаться запугать меня. Ты сейчас можешь хотя бы пошевелиться? Мой яд Чэньсян-цзуй действует тем сильнее, чем выше внутреннее мастерство человека. Если бы ты мог двигаться, разве сидел бы ты там и разговаривал со мной?
Мо Сюяо опустил глаза и усмехнулся.
— Раз так, почему бы тебе не подойти и не проверить?
Зрачки Мо Цзинли сузились. Он долго и настороженно сверлил Мо Сюяо взглядом, прежде чем рассмеяться.
— Ты прав, я не смею подходить. Так что не пытайся меня провоцировать. Мне не нужно подходить близко, чтобы убить тебя!
Мо Сюяо кивнул.
— Значит, так называемый Император Чу, это ничтожество, которое боится даже человека, полностью лишившегося внутренней силы? Неудивительно, что Тайхуантайхоу и чиновники Великого Чу решили свергнуть тебя. Будь я на их месте, я бы избавился от тебя еще восемьсот лет назад. По сравнению с Мо Цзинци тебе еще очень далеко.
В глазах Мо Цзинли вспыхнула ярость. Если Мо Сюяо он ненавидел больше всех в жизни, то больше всего он ненавидел слова о том, что он уступает Мо Цзинци. Он мог признать свое поражение перед Мо Сюяо, но никогда не считал себя хуже Мо Цзинци.
— Что? Жаль, что он мертв, и скоро ты тоже умрешь. Победитель становится правителем, проигравший — разбойником, такова истина этого мира. Через сто лет люди не будут считать, что я уступал вам. Они будут знать лишь то, что я победил Мо Цзинци и сокрушил тебя, Мо Сюяо. Я — истинный властелин Поднебесной!
Дойдя до пика своего торжества, Мо Цзинли не забыл взглянуть на Е Ли, сидевшую подле Мо Сюяо, и с усмешкой спросил.
— Е Ли, ты согласна?
Е Ли спокойно посмотрела на него и негромко ответила.
— Если ты так считаешь, то пусть так и будет.
Эта простая, лишенная эмоций фраза заставила выражение лица Мо Цзинли мгновенно измениться несколько раз. Слова Е Ли и ее тон звучали так, будто она потакала безумцу, соглашаясь со всяким его бредом.
— Е Ли, спускайся, я могу даровать тебе жизнь. И не пытайся хитрить, твоя внутренняя сила невелика, так что даже приложив усилия, ты не сможешь проявить ее, — мрачно произнес Мо Цзинли, не сводя с нее глаз.
Мо Сюяо обнял Е Ли за талию, и в его взгляде, направленном на Мо Цзинли, промелькнул холодный блеск.
— Тебе не стоит беспокоиться о жизни А Ли. Лучше в свободное время позаботься о себе. Или… я преподал тебе недостаточно уроков?
Мо Цзинли опешил, его лицо странно исказилось, словно от какого-то воспоминания, и лишь спустя долгое время он наконец разразился громким смехом. Указав пальцем на Мо Сюяо, он сурово выкрикнул.
— Мо Сюяо, ты по-прежнему так высокомерен. Сейчас ты не можешь спасти даже собственную жизнь, так неужели ты сможешь спасти Е Ли? Сегодня Бэньван обязательно заставит тебя умереть позорной смертью! Е Ли, иди сюда… Я готов забыть всё, что было в прошлом.
Е Ли подняла глаза и, глядя на него, равнодушно произнесла.
— Почему же Бэньфэй не ведает, что именно вам стоит оставить в прошлом?
В глазах Мо Цзинли промелькнула жестокость.
— Ты думаешь, Мо Сюяо всё еще в силах защитить тебя?
Е Ли лишь тонко улыбнулась в ответ и, храня молчание, спокойно прислонилась к плечу Мо Сюяо, больше не обращая внимания на Мо Цзинли.
Мо Сюяо одной рукой придерживал Е Ли за талию, а другой поигрывал винным кубком. Глядя на Мо Цзинли, он произнес.
— Бэньванъе и впрямь любопытно, как ты подсыпал яд.
В особняке Дин-вана отравить кого-либо было делом отнюдь не легким. Иначе обитателей особняка Дин-вана уже сотни раз успели бы извести ядом.
— В вине? Нет… те, кто не пил, тоже отравлены. Значит… в свечах.
Глаза Мо Цзинли блеснули, и он рассмеялся.
— Дин-ван и впрямь быстр умом, не зря я приложил столько усилий, чтобы разыскать этот лишенный цвета и запаха Чэньсян цзуй. Жаль только… что Дин-ван узнал об этом лишь сейчас. Не кажется ли тебе, что уже слишком поздно?
Мо Сюяо покачал головой.
— Даже если так, одни твои люди не смогли бы этого провернуть. Кто еще… выходите сами. Дайте Бэньвану посмотреть, что за личности осмелились нанести удар в спину.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
