Когда Мо Сяобао вернулся к себе, Лэн Цзюньхань и Сюй Чжижуй уже спали. Будучи самыми младшими, они весь день бегали за Мо Сяобао и Цинь Ле и сильно утомились. Умывшись, сразу по возвращении, они уснули. Мо Сяобао не стал их беспокоить и сразу направился в свою комнату.
Едва открыв дверь, он замер. Что-то холодное и острое упёрлось ему в поясницу. Сзади донёсся странный аромат османтуса. Мо Сяобао сморщил нос, запах был очень знакомым.
— Мо Цзинли.
Чья-то рука быстро нанесла несколько ударов, заблокировав важные акупунктурные точки на теле Мо Сяобао. Затем его грубо втащили внутрь. В сумраке комнаты на него злобным взглядом смотрел высокий, мрачный мужчина. Это действительно был Мо Цзинли.
Мо Цзинли затащил потерявшего способность сопротивляться Мо Сяобао во внутренние покои и только тогда зажёг свечу. Комната постепенно наполнилась светом. Мо Сяобао с любопытством разглядывал мужчину, тот был одет в форму тайного стража особняка Дин-вана, а из-за мертвенно-бледного лица и мрачного, затаённого взгляда он походил на выходца из преисподней.
— Мо Юйчэнь, а ты действительно способный, — прошипел Мо Цзинли.
Мо Сяобао пожал плечами и с улыбкой ответил.
— Ты тоже не промах, раз сумел бесшумно пробраться в мой двор. Кто тебе помог? В одиночку ты бы точно не смог миновать тайных стражей особняка и войти сюда незамеченным.
Мо Цзинли странно усмехнулся.
— К сожалению, у тебя никогда не будет шанса это узнать.
Мо Сяобао вскинул бровь.
— Послушай… ты ведь не собираешься убить меня прямо сейчас?
— Угадал, — оскалился Мо Цзинли. — Если бы я знал раньше, что ты, сопляк, такой хитрый, то убил бы тебя сразу, как только поймал. Это сэкономило бы мне столько сил.
Лицо Мо Сяобао мгновенно вытянулось.
— Если ты убьёшь меня, то сам отсюда не выберешься.
Мо Цзинли рассмеялся.
— Если я смог войти, то смогу и выйти.
Мо Сяобао долго молчал, наконец он беспомощно вздохнул.
— Твоя правда. Действуй.
Если бы он этого не сказал, Мо Цзинли, возможно, нанёс бы удар немедленно. Но услышав такие слова, он, напротив, заколебался и подозрительно уставился на него.
— Что ты ещё задумал?
Мо Сяобао закатил глаза.
— Что я могу задумать перед смертью? Неужели мне нельзя даже оплакать свою недолгую жизнь?
Мо Цзинли молчал. Мо Сяобао немного подумал, поднял голову и спросил.
— Кстати, после того как я умру, помни, что тебе нужно держаться от меня подальше. Нет, помни, что умирать нужно подальше от меня.
— Что это значит? — мрачно спросил Мо Цзинли.
Мо Сяобао с некоторым чувством вины произнес.
— Тогда в дворике ты ведь выпил немало вина?
— И, что с того? — он действительно выпил немало, но такое количество алкоголя еще не могло на него повлиять.
Мо Сяобао потер пальцами.
— Я по неосторожности добавил в вино кое-что. Возможно… смерть будет не такой уж красивой. В общем, тебе нужно держаться от меня подальше.
Глядя на серьезное лицо Мо Сяобао, Мо Цзинли пришел в такую ярость, что его глаза едва не лопались. Он прорычал сквозь зубы.
— Мо Юйчэнь!
— В этом нельзя винить меня, — серьезно заявил Мо Сяобао.
— Какое именно лекарство ты мне подсыпал?
Мо Сяобао то и дело качал головой, глядя на него с сочувствием.
— Все равно нам всем скоро умирать, разве важно, что за лекарство? Если ты успеешь прикончить себя до того, как яд подействует, это вообще ни на что не повлияет.
Разъяренный Мо Цзинли внезапно замер. Он долго разглядывал Мо Сяобао, после чего усмехнулся.
— Чжэнь совсем запамятовал, что ты, мальчишка, в коварстве не уступаешь своему отцу. Едва не позволил тебе обмануть себя.
Мо Сяобао закатил глаза, ничуть не разволновавшись.
— Бэньшицзы уже сказал, я прошу лишь о том, чтобы ты, когда будешь умирать, был подальше от Бэньшицзы.
— Что за лекарство ты мне подсыпал? — взревел Мо Цзинли.
Таким людям, как он, больше всего не хватало мужества идти до конца, поэтому их было легко напугать какой-то несуществующей угрозой. Если бы Мо Сяобао прямо сказал, что это за яд, он, напротив, не был бы так напряжен. Именно из-за поведения Мо Сяобао он чувствовал тревогу. Одним словом, слишком много воображал.
Мо Сяобао смотрел на него с невинным видом, и в его глазах ясно читалось, поскорее умрешь — поскорее переродишься1.
Мо Цзинли долго сверлил Мо Сяобао взглядом, в его глазах промелькнул кровавый блеск. Наконец он принял решение, выхватил кинжал и замахнулся, чтобы вонзить его в грудь Мо Сяобао.
— Раз не хочешь говорить, оставь это при себе.
— Мо Цзинли, ты ищешь Бэньшицзы? Ха-ха, болван, ты даже людей друг от друга отличить не можешь, чего тогда в мир высунулся? — снаружи раздался звонкий, веселый голос, донесшийся в комнату вместе с изрядной долей злой насмешки.
Мо Цзинли опешил и с недоверием посмотрел на человека перед собой. Сидящий на табурете Мо Сяобао выдавил беспомощную горькую улыбку.
— Я правда не знаю, какое лекарство он тебе подсыпал. Кроме того, моя фамилия не Мо.
— Ты не Мо Юйчэнь?
«Мо Сяобао» пожал плечами.
— Выйди и посмотри, разве сам не поймешь?
Мо Цзинли схватил Мо Сяобао и потащил его к выходу. Сквозь щель в дверях Мо Цзинли отчетливо увидел стоящего во дворе красивого юношу в черных парчовых одеждах. Тот выглядел ослепительно и был точь-в-точь похож на Мо Сяобао, что стоял перед ним. Только в свете луны его глаза без всякого стеснения выражали презрение и злорадство по отношению к тем, кто был в доме.
— Цинь Ле, ты, болван, как ты умудрился снова попасться? — недовольно крикнул Мо Сяобао во дворе.
Цинь Ле, которого держал Мо Цзинли, закатил глаза, выказывая не меньшее раздражение.
— И из-за кого я пострадал?
Черт возьми, он просто не успел смыть грим и переодеться, планируя сначала дождаться возвращения одного человека, чтобы обсудить, что делать дальше, ясно?
Мо Сяобао потер подбородок и, проявив немного совести, кивнул.
— Ладно. Мо Цзинли, выходи скорее. Если ранишь Цинь Ле, тебе всё равно не сбежать.
Мо Цзинли холодно усмехнулся.
— Иди сюда и замени его.
Цинь Ле смерил его пренебрежительным взглядом.
— У тебя голова не варит? Ты хоть знаешь, кто я? Думаешь, дом Дин-вана обменяет Шицзы на жизнь какого-то тайного стража?
Хотя он и получил право вступить в отряд Цилинь, но до завершения официальных тренировок все еще мог считаться лишь тайным стражем. Думая об этом, Цинь Ле немного опечалился. Если он умрет вот так и не будет зачислен в Цилинь посмертно, он и призраком не оставит Мо Сяобао в покое.
От чьей-то обиды у Мо Сяобао по спине пробежал холодок. Почесав голову, Мо Сяобао с улыбкой сказал.
— Ну это… обмен точно не получится, как насчет того, что я дам тебе противоядие?
— Какое противоядие? — Мо Цзинли подозрительно уставился на него, а затем холодно рассмеялся. — Какой мне теперь прок от противоядия?
Получив отказ, Мо Сяобао тоскливо посмотрел на него.
— Ты пожалеешь об этом.
Мо Цзинли холодно усмехнулся и не стал отвечать, не выходя из дома. Цинь Ле был намного ниже его, и если бы он вышел, то в случае нападения лучников армии семьи Мо у него даже не было бы живого щита. Однако Мо Цзинли понимал, что так тянуть время, тоже не выход. Если бы в его руках действительно был Мо Юйчэнь, он мог бы погибнуть вместе с ним, но теперь, когда заложником оказался незначительный тайный страж, Мо Цзинли колебался. Отдать свою жизнь за жизнь стража, Мо Цзинли глубоко ощущал, что это того не стоит.
Пока происходила эта заминка, Мо Сюяо уже привел остальных. Увидев стоящего во дворе Мо Сяобао с обиженным и сконфуженным лицом, Мо Сюяо усмехнулся.
— Что, снова прокололся?
Мо Сяобао сжал челюсти и яростно уставился на отца. Что значит «снова прокололся»? Когда это он, Мо Юйчэнь, проколы совершал?
Е Ли погладила сына по голове и нахмурилась.
— Цинь Ле внутри?
Мо Сяобао тяжело кивнул. Внешне он казался спокойным, но в душе все же нервничал. Кто знает, не решится ли этот безумец Мо Цзинли на отчаянный шаг и не ударит ли Цинь Ле ножом, понимая, что пути к отступлению нет?
Мо Сюяо, ведя за собой Е Ли, сделал несколько шагов вперед и равнодушно произнес.
— Мо Цзинли, раз уж пришел, не прячься больше, выходи.
Человек внутри долго молчал, и лишь спустя некоторое время голос Мо Цзинли донесся из дома.
— Мо Сюяо, ты считаешь Чжэня дураком?
Мо Сюяо невольно тихо рассмеялся.
— Разве ты не дурак? Бэньван отпустил тебя, а ты сам вернулся. Неужели ты рассчитываешь, что Бэньван отпустит тебя и на этот раз? Кто внушил тебе такую уверенность в том, что ты сможешь ранить сына Бэньвана в особняке Дин-вана? Выходи сам, и Бэньван позволит тебе умереть легко.
В комнате Мо Цзинли крепко сжимал Цинь Ле, прижимая его к двери. Цинь Ле было не по себе от такой хватки, он неудобно поерзал и вздохнул.
— Тебе правда бесполезно меня держать. Я всего лишь тайный страж подле Шицзы, неужели ты думаешь, что Ванъе ради меня подарит тебе жизнь? И даже если тебя отпустят, Шицзы отравил тебя, ты далеко не убежишь.
Мо Цзинли уставился на него, его улыбка стала свирепой.
— Ты подстрекаешь Чжэня забрать тебя с собой на тот свет?
Цинь Ле благоразумно замолчал. Он еще не хотел умирать, а если и умирать, то уж точно не вместе с Мо Цзинли.
— Мо Сюяо, пусть все твои лучники убираются подальше!
Тот, кто держит заложника, больше всего боится скрытых в тени лучников, от которых невозможно защититься. Тем более что лучники дома Дин-вана лучшие из лучших.
Мо Сюяо приподнял бровь и сделал знак рукой.
— Без проблем.
— С чего Чжэню тебе верить? — с подозрением спросил Мо Цзинли.
Мо Сюяо с некоторым нетерпением ответил.
— Откуда Бэньвану знать, как заставить тебя поверить? Хочешь выходи, не хочешь, оставайся там.
Возможно, услышав нетерпение в голосе Мо Сюяо, Мо Цзинли наконец немного смягчился. В его руках было слишком мало козырей, лишь тайный страж, притворявшийся шицзы дома Дин-вана, этого было явно недостаточно, чтобы диктовать условия Мо Сюяо.
— Выпусти меня из особняка, — процедил сквозь зубы Мо Цзинли.
Мо Сюяо внезапно развеселился и с ленивым видом посмотрел на закрытую дверь.
— Мо Цзинли, ты думаешь, Бэньван с тобой в игры играет? Или Бэньван должен несколько раз тебя поймать и несколько раз отпустить2? Разве ты представляешь такую ценность?
_________________________________________________________
- Поскорее умрешь — поскорее переродишься (早死早超生, zǎo sǐ zǎo chāo shēng) — буддийское выражение, означающее пожелание кому-то быстрой смерти, чтобы тот мог скорее вступить в новый цикл реинкарнации. ↩︎
- Несколько раз поймать и несколько раз отпустить (几擒几纵, jǐ qín jǐ zòng) — отсылка к тактике Чжугэ Ляна, который семь раз брал в плен и отпускал вождя Мэн Хо, чтобы добиться его искренней преданности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
