Гунчжу Сиюя бросилась к ним троим и, лишь оказавшись рядом, заметила Сюй Цинчэня. Она не смогла сдержать удивления.
— Цинчэнь-гунцзы, почему ты тоже здесь?
Хотя особняк Сюй не был огромным, маленьким его тоже нельзя было назвать. Очевидно, гунчжу Сиюя просто заблудилась в саду, что позволило Сюй Цинчэню, следовавшему за ней, на шаг опередить её и первым настичь Юньгэ.
Сюй Цинчэнь лишь мягко улыбнулся, ничего не ответив.
Стоявшая рядом Юньгэ выглядела совершенно растерянной.
— Эм… Гунчжу, почему ты хочешь бросить мне вызов? И какое отношение это имеет к Сюй Цинчэню?
У неё не было особого стремления к победе, и, если эта гунчжу Сиюя так сильно хотела выиграть, Юньгэ могла бы просто признать поражение. Но, что значит, если та победит, Сюй Цинчэнь будет принадлежать ей? Хоть Юньгэ и пребывала в некотором замешательстве, глядя на мило беседующего и улыбающегося Сюй Цинчэня, интуиция подсказывала ей, ни в коем случае нельзя просто так соглашаться или сдаваться.
Гунчжу Сиюя была недовольна, считая, что Юньгэ намеренно притворяется дурочкой, чтобы не принимать вызов. Надув губки, она сказала.
— Разве ты не невеста Цинчэнь-гунцзы? Мне нравится Цинчэнь-гунцзы, и я вызываю тебя на бой. Если ты проиграешь, то должна будешь уступить его мне!
— Что? — Мэй-гунцзы был потрясен.
Шэнь-гунян оказалась невестой Цинчэнь-гунцзы? Почему он ничего не знал о такой важной новости? Он… он на самом деле собирался просить руки невесты самого Цинчэнь-гунцзы! Посмотрев на стоящего рядом Сюй Цинчэня, чья улыбка была подобна весеннему ветру, а затем на себя, Мэй-гунцзы невольно, в глубине души, залился горькими слезами.
— Что… — Юньгэ захлопала глазами, на её лице отразилось полное недоумение.
Когда это она успела стать невестой Сюй Цинчэня? Нет! Она вовсе не хотела быть его невестой! Ей и сейчас-то под его началом живется тяжко, а если она станет его женой, разве не придется ей всю жизнь провести погребенной под горами книг? Юньгэ с несчастным видом затрясла головой. Она правда не любила учиться.
— Я… — только Юньгэ хотела сказать, что признает поражение, как чья-то рука мягко легла ей на плечо.
— Юньгэ…
Обернувшись, Юньгэ встретилась со смеющимися глазами Цинчэнь-гунцзы. Однако она отчетливо увидела в них недвусмысленную угрозу: «Ты снова хочешь переписывать книги?»
Конечно, Юньгэ не хотела переписывать книги, а потому ей оставалось лишь покориться деспотичной мощи Цинчэнь-гунцзы. С обидой в голосе она посмотрела на гунчжу Сиюя.
— В чем ты хочешь состязаться?
На улице уже смеркалось, и гунчжу Сиюя не разглядела выражения лица Юньгэ. Подумав, она ответила.
— Давай сразимся в боевых искусствах!
Жители Сиюя почитали воинскую доблесть, но среди женщин Срединной равнины, кажется, никто, кроме супруги Дин-вана, не владел боевыми искусствами. Гунчжу Сиюя взглянула на стоящего за спиной Юньгэ Цинчэнь-гунцзы, прекрасного, точно небожитель, и преисполнилась уверенности.
— Юньгэ, не смей проигрывать, — негромко рассмеялся Цинчэнь-гунцзы.
Юньгэ вздрогнула и с печалью в сердце кивнула гунчжу Сиюя.
Разумеется, гунчжу Сиюя не была ей соперницей. Хоть Юньгэ и была молода, её мастерство даже в Личэне считалось выдающимся. Просто из-за её красоты, живого и милого характера, а также заботы со стороны Шэнь Яна и семьи Сюй, ей почти никогда не представлялось случая пустить в ход кулаки. Поэтому даже в Личэне лишь единицы знали, что она владеет боевыми искусствами.
И вот, под потрясенным взглядом Мэй-гунцзы, не прошло и пяти приемов, как гунчжу Сиюя была отброшена ударом Юньгэ. Увидев такую сноровку, Мэй-гунцзы и вовсе покраснел от стыда, он ведь только что бесстыдно хвастался, обещая защитить Шэнь-гунян.
Гунчжу Сиюя оказалась девушкой прямодушной, влюбившись в Сюй Цинчэня, она прямо бросила вызов Юньгэ, а проиграв, ничуть не рассердилась. Она поднялась, отряхнула пыль с одежды, помахала Юньгэ рукой и ушла, больше ни разу не взглянув на Цинчэнь-гунцзы.
В саду снова воцарилась тишина. Мэй-гунцзы посмотрел на молчаливых Сюй Цинчэня и Юньгэ, неловко потер нос и тоже потихоньку ускользнул.
Юньгэ глупо вытаращилась на Сюй Цинчэня. Она от природы не отличалась находчивостью, и внезапно возникшая история с «невестой» привела её в крайнее замешательство.
— Эм… Сюй Цинчэнь, я пойду проведаю Увэй и Тяньсян-цзецзе. И еще… еще не болтай чепухи, никакая я не твоя невеста.
Не дожидаясь реакции Сюй Цинчэня, она сорвалась с места и, используя технику легкости, промелькнула над садовыми деревьями и декоративными горками, поспешно скрываясь в направлении покоев новобрачной Хуа Тяньсян. Вид у неё был такой, будто она панически боялась погони.
Цинчэнь-гунцзы со вздохом посмотрел вслед исчезнувшему силуэту. Он уже собирался уходить, когда с крыши позади него донесся приглушенный смех. Обернувшись, Сюй Цинчэнь увидел Дин-вана, который исчез почти сразу после начала пира. Тот, обнимая свою супругу, лениво сидел на крыше и с улыбкой наблюдал за происходящим внизу. Судя по злорадному виду Мо Сюяо, было ясно, что кое-кто видел всё от начала до конца.
— С каких это пор Дин-ван начал подглядывать за чужими тайнами? — недовольно спросил Сюй Цинчэнь.
Мо Сюяо звучно рассмеялся и, придерживая Е Ли за талию, легко спрыгнул с крыши. С улыбкой глядя на Цинчэнь-гунцзы, он произнес.
— Бэньван всегда любил посмеяться над чужими неудачами, разве Цинчэнь-гунцзы не знал об этом давно?
Е Ли виновато улыбнулась Сюй Цинчэню и тихо спросила.
— Да-гэ, ты ведь не напугал Юньгэ?
Е Ли и сама несколько раз пыталась прощупать почву в разговорах с Юньгэ. Девочка выросла в глухих горах под присмотром отца и редко общалась с людьми, из-за чего в делах сердечных была куда менее зрелой, чем обычные девушки. Она совершенно не понимала чувств между мужчиной и женщиной. Сначала она пошла на риск и спасла Сюй Цинчэня просто потому, что он показался ей красивым и ей хотелось компании. Но позже она обнаружила, что Сюй Цинчэнь обожает наставлять других, а сама она нерадивая ученица. В итоге всё пришло к тому, что сейчас ученица боится учителя так же, как мышь боится кошку. Если бы Сюй Цинчэнь сейчас внезапно сделал ей предложение, Е Ли готова была поспорить, первой мыслью Юньгэ стало бы то, что после свадьбы им придется вечно быть вместе, а значит, Сюй Цинчэнь будет учить её всю оставшуюся жизнь. Поэтому шансы Цинчэнь-гунцзы на успех сейчас были, пожалуй, даже ниже, чем у того Мэй-гунцзы.
— Ты хочешь взять её в жены или найти себе ученицу? Бэньван еще не видел, чтобы с будущей супругой обращались как с подопечной, да еще и строже, чем с любым учеником. Разве ты не видишь, что девочка при виде тебя хочет только одного — сбежать? — лениво насмехался Мо Сюяо.
Даже он заметил тот обиженный, но не смеющий возразить жалкий вид, который принимала девчушка перед Сюй Цинчэнем. Хорошо еще, что её родителей нет в живых. Если бы какой-нибудь мужчина посмел так обращаться с его драгоценной Синь-эр… Бэньван уничтожил бы его! — кровожадно подумал Дин-ван.
Сюй Цинчэнь погрузился в раздумья. Е Ли мягко улыбнулась.
— Да-гэ, Юньгэ уже многому научилась. Даже Чжэнь-эр и Да-цзюму её хвалят. К игре на цине, шахматам, каллиграфии и живописи у неё нет никакого интереса, так что не дави на неё больше.
Мо Сюяо, обнимая Е Ли, злорадно усмехнулся.
— Берегись, если доведешь девчонку, ты ведь с ней не справишься.
— Благодарю за наставление, Ванъе, — невозмутимо ответил Цинчэнь-гунцзы, махнул рукой Е Ли и ушел.
Пока он шел, улыбка на его губах постепенно угасла. «Не нравится, значит…» Что ж, тогда при встрече он скажет ей, что больше не будет заставлять её учиться. На самом деле эта малышка, которая явно не хочет заниматься, но со скорбным видом не смеет вымолвить ни слова гнева, была очень милой.
Однако, Сюй Цинчэню так и не представилось случая сообщить Юньгэ о своем решении. На следующее утро все в семье Сюй обнаружили, что Юньгэ исчезла. Она не пропала и не была похищена, она оставила письмо, в котором сообщила всем, что отправилась в мир помогать людям, врачуя. Некоторое время Цинчэнь-гунцзы пристально вглядывался в аккуратные строки письма, прежде чем окончательно осознал, маленькая девчонка, которую он растил больше полугода, сбежала из дома.
— Цинчэнь, посмотри на это… — Сюй да-фужэнь с некоторым затруднением держала оставленное Юньгэ письмо и с тревогой смотрела на сына.
Вид Цинчэнь-гунцзы действительно заставлял её беспокоиться. За всю свою жизнь она никогда не видела, чтобы лицо сына было таким печальным. В душе Сюй да-фужэнь одновременно чувствовала и радость, и тревогу. Радовалась она тому, что сын наконец-то проявил к Юньгэ особые чувства, а беспокоилась о том, что Юньгэ, оставшись одна, может попасть в беду. К тому же, глядя на лицо сына, она понимала, когда он найдёт Юньгэ, то наверняка сурово её проучит. Не станет ли тогда Юньгэ бояться его ещё больше? И, когда же тогда она дождётся жены для старшего сына?
Подумав, Сюй да-фужэнь всё же решила сначала наставить сына.
— Цинчэнь, не волнуйся. Я уже отправила весточку Ли-эр, Юньгэ обязательно скоро найдут. Однако, когда Юньгэ вернётся, ты, пожалуйста, больше не пугай её. Она ведь маленькая гунян, её очень жалко.
Цинчэнь-гунцзы на мгновение замер и, глядя на мать, спросил.
— Нян, ты тоже считаешь, что я плохо обращаюсь с Юньгэ?
Сюй да-фужэнь не удержалась и закатила глаза, сокрушённо вздыхая.
— За какие грехи мне это, почему я родила такого глупого сына? О гунян лет десяти с лишним ты даже не догадался позаботиться добрыми словами, каждый день заваливаешь её кучей уроков и то и дело говоришь, что здесь она нехороша, а там — плоха. Такое, не то что маленькая гунян, даже взрослый мужчина не выдержит. Неужели ты не видишь, что даже Цинъянь тебя боится? К счастью, у Юньгэ характер покладистый, любая другая обычная гунян уже давно бы с тобой рассорилась, — сказав это, Сюй да-фужэнь почувствовала горечь на сердце.
Все говорили, что ей повезло родить таких прекрасных сыновей, но кто мог понять её страдания оттого, что сыну уже за тридцать, а он всё ещё не женат? Тех, кто навязывался сам, семья Сюй, конечно, не жаловала, но с такой недогадливостью сына он никогда не женится на той, кто не навязывается сама. И вот, наконец, появилась интересная девушка, а он в мгновение ока её спугнул.
Цинчэнь-гунцзы, разумеется, не знал, что собственная нян в душе всячески им недовольна. Он сидел в кресле в главном зале, опустив глаза и погрузившись в раздумья.
— Да-цзюму, Да-гэ, что случилось? — с улицы поспешно вошла Е Ли, а следом за ней Мо Сюяо, с крайне недовольным лицом.
Вчера была свадьба Сюй Цинфэна и Сюй Цинбая, все праздновали допоздна, поэтому в особняке Сюй сейчас были только Сюй да-фужэнь и Цинчэнь-гунцзы. Е Ли, услышав новость, присланную Сюй да-фужэнь, тут же потащила за собой Мо Сюяо. Можно было понять недовольство Дин-ванъе тем, что с самого утра его времяпрепровождение с любимой женой было прервано.
Посмотрев на сидящего в зале Сюй Цинчэня, Мо Сюяо приподнял бровь и с улыбкой сказал.
— Разве это не Цинчэнь-гунцзы? Что произошло? Неужели ты и вправду напугал маленькую гунян до того, что она сбежала? Кажется, я только что видел, как Шэнь Ян тоже направлялся сюда. Потерять чью-то дочь средь бела дня, это и впрямь…
— Сюяо! — Е Ли сердито взглянула на Мо Сюяо и, посмотрев на Сюй Цинчэня, сказала. — Да-гэ, не волнуйся, я уже отправила людей на поиски, скоро будут вести.
Мо Сюяо было всё равно, он радовался, видя, что Сюй Цинчэнь расстроен. Особенно его забавляло, что этот мудрейший Цинчэнь-гунцзы умудрился спугнуть девушку, которая ему нравилась. Сюй Цинчэнь столько лет не женился, не потому ли, что он совершенно не знает, как ухаживать за любимой гунян? — недобро подшучивал про себя Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь кивнул и, слегка улыбнувшись Е Ли, произнес.
— Благодарю тебя!
Е Ли покачала головой.
— Да-гэ, о чём ты говоришь, мы же одна семья, к чему благодарности. Юньгэ только что ушла, она наверняка не успела уйти далеко.
— Это вовсе не факт, — с улыбкой сказал Мо Сюяо, облокотившись на плечо Е Ли. — У этой маленькой гунян отличные боевые искусства. К тому же она прекрасно разбирается в медицине. Если она не захочет возвращаться, даже Цилинь вряд ли смогут вернуть её, не причинив вреда. Кстати… из поместья Шэнь Яна пропал боевой конь, привезенный из Западного края.
Услышав его слова, Сюй Цинчэнь невольно нахмурился. Кони из Западного края проходят тысячу ли в день. Юньгэ скакала всю ночь, и теперь уже неизвестно, куда она унеслась.
Стоявшая рядом Сюй да-фужэнь тоже выглядела крайне обеспокоенной.
— Что же теперь делать? Ли-эр, ты скажи тем, кто отправился на поиски, пусть будут предельно осторожны, чтобы не ранить Юньгэ. Если она не захочет возвращаться, пусть ни в коем случае не принуждают её. Будет плохо, если она пострадает.
Е Ли улыбнулась.
— Да-цзюму, успокойтесь. Они знают меру.
— Докладываю фужэнь и Да-гунцзы, прибыл господин Шэнь, — сообщил слуга у дверей.
Не успела Сюй да-фужэнь ответить, как Шэнь Ян уже ворвался внутрь и, гневно глядя на Сюй Цинчэня, выкрикнул.
— Цинчэнь-гунцзы, куда делась Юньгэ?
Цинчэнь-гунцзы покачал головой.
— Не знаю.
Шэнь Ян был вне себя от ярости. Указывая пальцем на Сюй Цинчэня, он спросил.
— Что ты наговорил Юньгэ? С чего бы это она вдруг сбежала из дома?
Хотя они знали друг друга недолго, Шэнь Ян уже хорошо понимал Юньгэ. Если бы не случилось чего-то действительно серьёзного, она бы не покинула город Личэн в одиночку. Потеряв родителей и прожив три года в одиночестве, Юньгэ очень дорожила своим вновь обретенным домом.
Мо Сюяо, словно опасаясь, что в мире воцарится спокойствие, с улыбкой сказал.
— Цинчэнь-гунцзы сказал людям, что Шэнь-гунян его невеста. Возможно, Шэнь-гунян просто смутилась.
Невеста?
Почему никто не знал, что у Цинчэнь-гунцзы есть невеста?
В главном зале Сюй да-фужэнь и Шэнь Ян были поражены. Сюй да-фужэнь — радостно, а Шэнь Ян — в гневе.
Цинчэнь-гунцзы встал, прерывая то, что собирались сказать Сюй да-фужэнь и Шэнь Ян, и спокойно улыбнулся.
— Сейчас самое важное найти Юньгэ. Дин-ван, в это время дела дома Дин-вана лягут на твои плечи.
— А? — Мо Сюяо настороженно выпрямился, с сомнением глядя на Сюй Цинчэня. — Что ты задумал?
По какой-то причине у него возникло нехорошее предчувствие.
Сюй Цинчэнь посмотрел на него и бесстрастно произнес.
— Разве Дин-ван дянься не сказал, что я напугал Юньгэ и она сбежала? Разве я не должен пойти и вернуть её?
— …
Можно считать, что ванъе этого не говорил? Дин-ван, который «пытался украсть курицу, да только рис потерял1», бесконечно раскаивался.
_________________________________________
- Пытаться украсть курицу, да только рис потерял (偷鸡不成反蚀一把米, tōu jī bù chéng fǎn shí yī bǎ mǐ) — понести убытки, пытаясь нажиться за чужой счёт или навредить другому. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
