В одной из загородных усадеб в окрестностях столицы Чу, под неярким солнечным светом, необычайно красивая, но на вид измождённая и бледная женщина сидела под деревом, погружённая в свои мысли. Ребёнку в её руках было уже больше трёх месяцев. По сравнению с тем, каким сморщенным он был сразу после появления на свет, теперь его личико стало белым и нежным, а большие, чистые, словно вода, глаза смотрели на державшую его женщину, пока сам он заливался звонким смехом.
Женщина опустила голову, глядя на дитя в своих руках, и на её прежде полном сомнений лице промелькнула слабая улыбка.
— Яоцзи-гунян, прибыли фужэнь и шао-фужэнь, — глухо доложила служанка, стоявшая в дверях.
Несмотря на то, что она была лишь прислугой, в её взгляде на женщину в тени дерева не было ни капли почтения, лишь пренебрежение и отвращение. К подобным взглядам Яоцзи давно привыкла и не обращала на них внимания. В глазах этих людей она была лишь бесстыдной женщиной, соблазнившей шицзы дома Муян-хоу.
Яоцзи опустила голову, словно не слыша её слов. С тех пор, как на шестом месяце беременности её схватили и вернули назад, родственники Муян-хоу фужэнь, или, вернее, сам дом Муян-хоу, отобрали у неё всё имущество, и она лишилась свободы. Во время родов она едва не погибла от кровавого обвала1. Даже Яоцзи не ожидала, что сердце Муян-хоу шао-фужэнь, которая казалась нежной и воспитанной, окажется настолько ядовитым. Пройдя через всё это, Яоцзи окончательно охладела душой и полностью разочаровалась в этих так называемых влиятельных и благородных семействах.
Служанка сказала, что пришла доложить, но это было скорее уведомление. Видя, что Яоцзи молчит, она, не заботясь о приличиях, сразу вышла. Действительно, не прошло и мгновения, как вошла группа людей. Муян-хоу-фужэнь, нахмурившись, смотрела на стоявшую перед ней Яоцзи, облачённую в белое и выглядевшую хрупкой и трогательной, её глаза были полны отвращения. Сама она происходила из знатного рода и больше всего не выносила таких соблазнительных женщин, тем более ту, что сумела завладеть сердцем её сына.
Му шао-фужэнь, вошедшая в особняк всего несколько месяцев назад, и вовсе была охвачена ревностью. Красота Яоцзи была столь ослепительна, что она могла бы войти в пятёрку первых красавиц всей столицы. В те годы её танец в алом платье в Цинчэнфане покорил весь мир, а на ночных пирах в императорском дворце она заслужила похвалы со всех сторон. Даже сейчас, когда она сильно похудела, в белых одеждах и без капли румян, в ней всё ещё читалась чистота и гордость лотоса, выходящего из воды2. Могла ли с такой внешностью сравниться Сунь-гунян, нынешняя Му шао-фужэнь, которую можно было назвать разве что миловидной? Прежде в этой Му шао-фужэнь ещё чувствовалось изящество девушки из образованной семьи, за что Е Ли в душе втайне её похвалила. Но после свадьбы жизнь, полная ревности и жестокости, заставила её отбросить даже это последнее преимущество. Теперь она выглядела просто как озлобленная и коварная молодая женщина.
— Дерзость! Ты даже не научилась совершать приветствие? — сурово прикрикнула Муян-хоу фужэнь.
Яоцзи подняла голову и равнодушно произнесла.
— Вы явились без приглашения, а ещё требуете, чтобы хозяйка кланялась вам?
— Какая ещё хозяйка? — пронзительно выкрикнула Му шао-фужэнь. — Это загородная усадьба дома Муян-хоу!
Яоцзи ответила.
— Я действительно не хозяйка, но, похоже, и Му шао-фужэнь тоже нет. Это личная усадьба Му Яна. Очевидно, Му Ян не признавал за шао-фужэнь права распоряжаться его личной собственностью. Му шао-фужэнь ведь помнит? Когда вы едва не уморили голодом меня и Цзиньань, Му Ян отдал приказ, вам запрещено ступать сюда ни на шаг. Что же до меня… Если Му-фужэнь соизволит отпустить меня, Яоцзи будет бесконечно признательна. Полагаю, тех денег, что вы у меня забрали, с лихвой хватит, чтобы оплатить проживание за все эти дни?
Лица Муян-хоу фужэнь и Му шао-фужэнь одновременно то бледнели, то багровели. Му шао-фужэнь задыхалась от чистой ярости, а Муян-хоу фужэнь больше испытывала неловкость и гнев от унижения. Семья Чжан забрала всё имущество Яоцзи, и значительная его часть попала именно в её руки. За эти годы Яоцзи, разумеется, заработала немало. Когда она продавала Цинчэнфан в дом Дин-вана, Е Ли не стала наживаться на Яоцзи, и предложенная цена была абсолютно честной. К этому стоит добавить множество драгоценностей, подаренных Яоцзи знаменитыми мужами, литераторами, принцами и знатью, если оценивать их по-настоящему, стоимость составит не менее трёхсот-четырёхсот тысяч лянов. Такая огромная сумма даже для такого влиятельного дома, как поместье Муян-хоу, была поистине колоссальным состоянием.
Спустя некоторое время Муян-хоу фужэнь собираясь уходить, процедила сквозь зубы.
— Если хочешь уйти — уходи! Но ребенка ты обязана оставить!
Хотя происхождение матери этого дитя было постыдным, он все же был первым внуком в доме Муян-хоу. Му Ян был женат уже долгое время, но от Сунь-ши не было никаких вестей, поэтому Муян-хоу фужэнь, естественно, ценила этого ребенка еще больше. К тому же кровь рода Муян-хоу ни в коем случае не могла течь на стороне.
— И не мечтай! — Яоцзи, прижимая к себе ребенка, поднялась на ноги и настороженно уставилась на Муян-хоу фужэнь, внезапно она холодно усмехнулась. — Не уйду, так не уйду! Думаешь, я тебя боюсь? Даже если я буду жить здесь без официального статуса, Му Ян все равно будет обеспечивать меня изысканными яствами и жизнью в роскоши. А если однажды я, эта гунян, передумаю, то смогу войти в поместье и как це-фужэнь. Неужели с моей красотой я должна бояться женщины с заурядной внешностью? Вот только интересно… если Шицзы Муян-хоу женится на танцовщице, не станет ли он посмешищем для знатоков3?
— Ты… бесстыдница! — Му шао-фужэнь мгновенно изменилась в лице. Сейчас Яоцзи жила в загородном поместье, и Му Ян уже часто отказывался возвращаться домой. Если же эту мать с ребенком примут в дом, где тогда останется место для нее самой?
Яоцзи лишь слегка изогнула губы в улыбке, ослепительно прекрасной и волнующей.
— Вы мне льстите, мне далеко до некоего человека.
Насмешливый тон был слишком очевиден, и Муян-хоу фужэнь не могла притвориться, будто ничего не поняла. Она всегда держалась с Яоцзи высокомерно, как же она могла стерпеть издевку от какой-то танцовщицы? В гневе она воскликнула.
— Ах ты, дрянь! Я, эта фужэнь, еще посмотрю, смогу ли я с тобой управиться! Ну и что с того, что Му Ян тебя балует, я всё-таки Му Ян-нян!
Яоцзи холодно усмехнулась.
— И, что с того, что вы Му Ян-нян? Разве это такая редкость?
Если раньше, когда их чувства с Му Яном были в самом расцвете, она, возможно, еще и считалась бы с ним, то теперь… Еще тогда, когда Му шао-фужэнь едва не погубила ее во время родов, и совсем недавно, когда она с ребенком чуть не умерла с голоду, она окончательно разочвровалась в Му Яне. И дело было даже не в том, что Му Ян не пожелал отомстить за нее и ребенка, она понимала, что он должен считаться с интересами дома Муян-хоу и семьи Сунь. Больше всего ее ранило то, что, даже осознавая, насколько опасно ей с сыном оставаться в Чуцзине, Му Ян все равно не желал ее отпускать. Она не знала и не хотела знать, происходило ли это от его уверенности в том, что он сможет их защитить, или же от того, что в его глазах их жизни не имели большого значения. Но теперь, ее сердце по отношению к Му Яну окончательно остыло, и былая страстная любовь по сравнению с собственным сыном давно превратилась в дым.
— Люди! Вытащите эту женщину вон и избейте ее как следует! — закричала Муян-хоу фужэнь.
— Кто посмеет? — слуги вокруг уже собирались двинуться с места, когда в сад стремительно вошел Му Ян.
Окинув взглядом Му шао-фужэнь, стоявшую подле Муян-хоу фужэнь, он в ярости произнес.
— Снова ты!
Му шао-фужэнь обиженно опустила голову. Хотя это она подговорила свекровь прийти сюда, то, как муж, не спросив ни слова, сразу начал ее упрекать, все же ранило ее сердце. Она вовсе не была против того, чтобы стать добродетельной женой, но тогда, как только Яоцзи исчезла, Му Ян, не проронив ни слова, отправился на войну. Позже люди дома Муян-хоу нашли Яоцзи, а когда Му Ян вернулся, они с ней сыграли свадьбу. Однако, чтобы она ни делала, он всегда относился к ней с холодным безразличием. Она была лишь юной новобрачной, едва перешагнувшей порог десятилетия, как она могла это вытерпеть?
Яоцзи холодно рассмеялась и язвительно заметила.
— Шицзы ослеп? Только что приказать избить меня собиралась вовсе не Му шао-фужэнь.
Му Ян нахмурился и с некоторым бессилием посмотрел на Яоцзи.
— Яоцзи, ты…
Прежде улыбавшаяся Яоцзи внезапно переменилась в лице и, вскинув руку, наотмашь влепила Му Яну пощечину. От этого удара голова Му Яна не просто дернулась в сторону, отчего Муян-хоу фужэнь и Му шао-фужэнь вскрикнули от ужаса.
— Ян-эр! Мерзавка! Ты… — Муян-хоу фужэнь пришла в ярость.
Му Ян поспешно удержал мать, готовую разразиться громом, и с помрачневшим видом спросил Яоцзи.
— Теперь твой гнев утих?
Яоцзи поджала губы, ее улыбка была ледяной.
— Утих? Му-шицзы, вы, должно быть, шутите. Раз уж Му-шицзы говорит, что желает ввести Яоцзи в особняк, то, хоть жизнь Яоцзи и ничтожна, она всё же хочет задать один вопрос.
Му Ян обрадовался, решив, что Яоцзи смягчилась, и поспешно ответил.
— Спрашивай.
Яоцзи, одной рукой прижимая к себе ребенка, указала пальцем на Му-хоу фужэнь и спросила.
— Если однажды Муян-хоу фужэнь забьет Яоцзи до смерти, что намерен делать Му-шицзы?
Лицо Му Яна слегка изменилось.
— Яоцзи, что за глупости ты говоришь? Как моя нян может…
Яоцзи холодно усмехнулась и вскинула брови.
— Му-шицзы не мешало бы спросить саму Муян-хоу фужэнь, не собиралась ли она только что прикончить меня?
Му Ян обернулся к Муян-хоу фужэнь и увидел, что та с застывшим выражением лица отвернулась. Его сердце невольно екнуло. Яоцзи улыбнулась ослепительной красотой.
— Му-шицзы может взять меня в качестве наложницы, и, уповая на искренность его чувств, Яоцзи готова поставить на кон свою жизнь. Но только если Му-шиузы при всех жителях столицы поклянется, если в один из дней Яоцзи умрет насильственной смертью… то Шицзы перед поминальной табличкой Яоцзи собственноручно убьет того, кто погубил меня. Как вам такое?
— Ян-эр!
— Шицзы!
Муян-хоу фужэнь и Му шао-фужэнь одна за другой бросились возражать.
Глядя на исказившееся лицо Му Яна, Яоцзи насмешливо улыбнулась, развернулась и ушла в комнату с ребенком на руках, не обращая внимания на крики Муян-хоу фужэнь и Му шао-фужэнь снаружи.
Когда Му Ян наконец спровадил мать и жену и вернулся в комнату, он увидел Яоцзи у окна, погруженную в какие-то свои мысли. В его глазах промелькнула вина, он тихо вздохнул.
— Яоцзи, к чему такие мучения? Зачем говорить такие слова? Я знаю… ты не такой человек.
Яоцзи холодно рассмеялась.
— Ты ошибаешься, я именно такой человек. Если мне плохо, то пусть никому не будет хорошо! Если со мной что-то случится, я и не надеюсь, что ты отомстишь за меня. Я передала пятьдесят тысяч лянов серебром в Павильон Яньван. Если со мной произойдет несчастье, люди из Павильона Яньван сами отомстят за меня.
— Я не верю, — Му Ян покачал головой с улыбкой.
Яоцзи промолчала. Му Ян обнял ее за талию сзади и прошептал.
— Яоцзи, оставайся жить здесь. Будь спокойна, с этого дня люди из дома Муян-хоу больше никогда не придут сюда. Никто не потревожит нас, давай заживем доброй жизнью.
Еще год назад, когда Му Ян вот так обнимал ее, она чувствовала нежность, но теперь у нее было ощущение, будто ее обвила холодная и скользкая змея. Холод пропитал ее насквозь, до самой глубины души.
Целых два месяца их и вправду никто не беспокоил. За это время Яо Цзи перестала сопротивляться Му Яну и больше не требовала отпустить ее. Постепенно Му Ян, кажется, успокоился и стал приходить реже. В конце концов, Му Ян был молодым и перспективным человеком, он не мог тратить все свое время на одну женщину. Когда Яоцзи узнала, что из-за дел, порученных Мо Цзинци, Му Ян какое-то время не появится, она поняла, что ее шанс настал.
Слуги в загородном поместье не уважали Яоцзи и, видя, что она не пытается бежать, постепенно ослабили бдительность. В конце концов, однажды вечером, когда в сумерках начали зажигать первые огни, Яоцзи удалось сбежать из поместья вместе с ребенком.
Убегая, Яоцзи взяла с собой лишь несколько легких, но ценных украшений, которые сразу же обменяла на денежные векселя. Она не знала, когда Му Ян обнаружил ее исчезновение, но в первые несколько дней погони за ней не было. Яоцзи день и ночь мчалась на запад, но, к сожалению, через десять дней люди из дома Муян-хоу всё же настигли её.
Одинокой женщине с ребенком было нелегко спасаться бегством. На пятнадцатый день Яоцзи наконец увидела преследователей. Но, в отличие от тех, кто искал ее в предыдущие дни, эти люди жаждали ее смерти. В тот момент, когда Яоцзи почти отчаялась, на опушке леса показалось несколько повозок. Не раздумывая, она бросилась с ребенком на руках в их сторону, крича на бегу.
— Помогите! Помогите!..
Впереди мужчина в серых одеждах на мгновение замер, а затем быстро вскочил. Те, кто преследовал её, не были профессиональными убийцами или мастерами, поэтому с ними расправились без малейшего труда.
Яоцзи, прижимая к себе ребёнка, сидела на земле, не в силах прийти в себя. Она… была в безопасности?
— Яоцзи-гунян, ты в порядке? — перед ней раздался низкий мужской голос.
Яоцзи ошеломлённо подняла взгляд, перед ней стоял статный мужчина с невозмутимым видом. Она опешила и произнесла.
— Ты… ты Тунлин Цинь?
— Цинь Фэн, — безучастно ответил Цинь Фэн.
Он исполнял приказ, ехал в столицу Чу за двумя кормилицами-момо и двумя служанками ванфэй, но не ожидал встретить преследуемую Яоцзи. Нахмурившись, Цинь Фэн спросил.
— Кто за тобой гонится?
— Вероятно, люди из дома Муян-хоу, — с некоторым унынием ответила Яоцзи.
Она только что избежала смертельной опасности, а бесконечные прятки и побеги последних дней совершенно измотали её. Почувствовав внезапное облегчение, она не нашла в себе сил раздумывать об этом.
Цинь Фэн опустил взгляд на ребёнка в её руках, удивительно, но даже когда Яоцзи бежала во весь дух, малыш не заплакал.
— Это твой ребёнок?
Яоцзи кивнула и слабо улыбнулась.
— Да, это мой сын. Шэнь Цзиньань.
Цинь Фэн приподнял густые брови, но не стал спрашивать, почему ребёнок не носит фамилию Му. Посмотрев на Яоцзи, он спросил.
— Какие у гунян планы?
— Я собираюсь идти на запад, — немного смущённо ответила Яоцзи.
Цинь Фэн немного подумал и сказал.
— Мы возвращаемся в Личэн, гунян может поехать с нами.
Яоцзи обрадовалась, она и сама изначально намеревалась добраться до земель, подвластных поместью Дин-ван. Необязательно было ехать именно в Личэн, но после пересечения заставы Фэйхун люди из поместья Муян-хоу точно поумерили бы свой пыл. Однако, путь до Личэна был неблизким, и отправиться в дорогу вместе с ними было бы лучшим решением. Подумав об этом, Яоцзи не стала отказываться и кивнула.
— Тогда благодарю тебя, Тунлин Цинь.
Цинь Фэн молча покачал головой. Глядя на измождённую Яоцзи в одежде из грубой ткани, он не стал больше ничего говорить. Лишь произнёс.
— Пустяки, не стоит благодарности.
_____________________________________________________________
- Кровавый обвал (血崩, xuè bēng) — опасное для жизни сильное маточное кровотечение, возникающее во время или после родов. ↩︎
- Лотос, выходящий из воды (出水芙蓉, chū shuǐ fú róng) — идиома, описывающая чистую, естественную и ослепительную красоту. ↩︎
- Стать посмешищем для знатоков (贻笑大方, yí xiào dà fāng) — совершить нечто настолько глупое, что это вызовет насмешки со стороны людей, действительно разбирающихся в приличиях. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
