— Вы большой шутник, посмотрите, как вы ещё бодры и крепки. — Что-нибудь ещё желаете? У нас есть картины Чжэн Баньцяо, не хотите взглянуть?
— Я хотел бы купить одну вещь, не знаю, найдётся ли она в вашей лавке?
— Что именно?
— Два чи красного шёлка и кусок белой ткани.
— Как необычно. И для чего же вы намерены их использовать?
— Сделаю тампоны для снятия эстампов с каменных статуй.
— Понял, значит, для тампонов. Попрошу жену поискать.
Через несколько минут из внутренних комнат вышла фужэнь с красным шёлком и белой тканью в руках.
— Это подойдёт?
— Подойдёт, подойдёт, очень хорошо. Сколько с меня?
— Да какие тут деньги, если вам нужно — берите так.
Сасаки, совершенно не понимая моих намерений, удивлённо наблюдала за этим.
— Ну вот, дело сделано. Возвращаемся, — я сел в автомобиль.
Канко ещё не вернулась.
16-е число. Весь сегодняшний день отдыхаю в отеле. За последние четыре дня я много двигался, поэтому захотелось передохнуть, и Сасаки я тоже дал выходной. Она никогда не путешествовала по Кансаю, и ей очень хотелось посетить Нару. У меня были свои соображения, поэтому я специально устроил так, чтобы она поехала именно сегодня. Сопровождать её я попросил Годзи. Годзи всегда не любила выходить из дома, поэтому при жизни Сандзо они с мужем редко куда-то ездили. Я сказал ей, что стоит хотя бы взглянуть на храмы Нары, к тому же в этот раз я выбираю место для могилы именно при храме, так что пусть посмотрит и другие для сравнения. Я нанял для них машину и сказал, что так они смогут по пути заехать в храм Бёдо-ин в Удзи, а по прибытии в Нару посетить Тодай-дзи, Син-Якуси-дзи, Хоккэ-дзи в Сайкё и прочие места. График на день очень плотный, предстоит настоящий марш-бросок, так что нужно взять с собой суши с морским угрём и выехать пораньше. Утром — осмотр Тодай-дзи, днём — Син-Якуси-дзи и остальное. Вечером пусть поужинают в отеле «Нара» и возвращаются. Во сколько бы это ни было, нужно вернуться, чтобы я не беспокоился. Сегодня Сацко никуда не выходит и побудет со мной.
В семь часов утра Годзи зашла за Сасаки.
— Доброе утро. Дедушка как всегда встаёт так рано, — проговорила Годзи, доставая из фуросики два свёртка в бамбуковой кожуре и кладя их на журнальный столик.
— Это купленные вчера суши с морским угрём, принесла вам два свёртка, съешьте их с Сацко на завтрак.
— Спасибо.
— Нужно ли что-нибудь купить в Наре? Может, шпинатные лепёшки или ещё что-то?
— Покупать ничего не надо, только не забудьте взять в храме Якуси-дзи оттиск «Следа Будды».
— «След Будды»?
— Да, камень, на котором вырезаны очертания стоп Будды.
— Поняла. Мы пошли. Дедушка, не переутомляйтесь.
— Доброе утро, — Сацко, протирая глаза, вышла из комнаты.
— Простите, что мы так сегодня, потревожили сон фужэнь, виновата, виновата, — Сасаки рассыпалась в вежливых извинениях и ушла вместе с Годзи.
Сацко была в небесно-голубой пижаме, на ногах — синие тапочки с розовыми цветами. Она не захотела ложиться в постель Сасаки, принесла из своей комнаты подушку и, укрывшись моим пальто, улеглась досыпать на диван. Она лежала с закрытыми глазами и не заговаривала со мной. Должно быть, не выспалась, потому что вчера слишком поздно вернулась с танцев.
Я встал, умылся, велел подать японский чай и принялся за суши. За один присест съел три штуки, а это немало. Я старался не разбудить Сацко и ел тихо, но и когда я закончил, она всё ещё спала.
Я достал купленную тушечницу, поставил на стол и начал медленно растирать тушь. Стёр почти половину палочки. Затем разорвал белую ткань на полоски, скатал их в комки и обернул красным шёлком, смастерив тампоны. Сделал по два больших и маленьких — всего четыре штуки.
— Дедушка, можно я уйду на полчаса? Перекушу в ресторане и вернусь, — Сацко незаметно открыла глаза и теперь сидела на диване. Эта поза напомнила мне облик бодхисаттвы Сэйси.
— Не нужно идти в ресторан, здесь осталось ещё много суши, поешь тут.
— Вот как? Хорошо.
— Давно я не ел морского угря вместе с тобой.
— Это верно. — Дедушка, а что это вы сейчас делали?
— Да ничего особенного.
— А зачем тушь растирали?
— Не расспрашивай слишком много, ешь давай.
Познания, невзначай полученные в молодости, порой находят применение в самый неожиданный момент. Я два или три раза бывал в Китае и видел, как делают эстампы. И не только в Китае — путешествуя по Японии, я тоже случайно встречал людей, снимавших оттиски со стел под открытым небом. Техника китайцев поразительна: даже при сильном ветре они умудряются шлёпать мокрой кистью по белой бумаге, прижатой к камню, создавая чёткие оттиски. Японцы же действуют чрезвычайно кропотливо и нервно: они осторожно мастерят тампоны разных размеров, макают их в тушь и тщательно, линию за линией, наносят цвет. Одни используют чёрную тушь, другие — киноварь; мне кажется, что киноварь особенно красива.
— Я наелась. Было очень вкусно, — Сацко пила чай, и я, воспользовавшись моментом, сказал ей:
— Это называется «тампоны».
— Для чего они?
— Их макают в тушь и шлёп-шлёп — прихлопывают к камню, чтобы сделать оттиск. Мне нравится делать оттиски киноварью.
— Но где же здесь камни?
— Камень не понадобится, мы заменим его кое-чем другим.
— А чем?
— Одолжи мне свои ножки. Я хочу сделать оттиск твоих стоп киноварью на этой белой бумаге.
— И зачем это нужно?
— По этому оттиску я вырежу «След Будды» Сацко. Когда я умру, мои кости упокоятся под этим камнем, и только тогда я смогу по-настоящему возродиться в Чистой Земле Высшей Радости.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
