Лу Яньчэнь был в числе последних, кто прибыл на завод.
По старым правилам перед входом на объект нужно было пройти досмотр, сдать все личные вещи и переодеться в одинаковую чёрную полевую форму.
Условия здесь были не чета базе. Лу Яньчэнь прикинул, что вряд ли сможет связываться с Гуй Сяо каждый день, поэтому они договорились ещё в пути. Она должна была регулярно присылать электронные письма, которые он будет просматривать разом, когда появится возможность, а ей следовало всегда держать телефон включённым — он будет искать любой шанс, чтобы позвонить ей, как только освободится.
Всех расселили в заводском общежитии — трёхэтажном здании.
В каждой комнате жили по двое. Двухъярусные кровати: верхняя полка для вещей, нижняя — для сна. Просто и аскетично, словно вернулись в прошлое. Примерно через два месяца, как-то вечером по возвращении, Лу Яньчэнь застал своего соседа, Шэнь Лао, ещё не спящим. Тот раздобыл в столовой немного арахиса и попивал байцзю. Увидев вошедшего Лу Яньчэня, старик позвал его присесть. Так они, стар и млад, устроились у письменного стола рядом с кроватью и принялись понемногу выпивать.
Пока пили, поглядывали на экран открытого ноутбука — там шёл скачанный американский сериал.
Лу Яньчэнь невольно улыбнулся: перед его отъездом Гуй Сяо часто такие смотрела.
Старик, заметив его выражение лица, тоже усмехнулся:
— Вам, молодёжи, не понять. В те годы у нашей страны с советским «старшим братом» были добрые отношения, мы все учили русский язык. Кто же знал, что теперь повсюду будет один английский. Состарился я, а приходится всё с нуля учить. Да мало просто выучить, нужно мастерски владеть, идти в ногу со временем, понимать их новые словечки. Смотреть такое — полезно.
Лу Яньчэнь понимал, о чём говорит Шэнь Лао.
Если на международных обменах не сможешь связать и двух слов — опозоришь страну. Да и во время международной помощи без беглой речи будут одни проблемы.
Они понимающе переглянулись. Под конец Шэнь Лао ткнул пальцем в экран:
— Вот только одного не разберу: здесь эти девицы и парни то и дело расстаются, снова сходятся, каждые несколько серий меняют партнёров… Культура другая, трудно это понять.
Шэнь Лао рассказал, что сериал ему скачала младшая племянница. Он успел посмотреть всего пару минут и уехал на завод, а когда понял, что там что-то не то, менять было уже поздно. Теперь оставалось только ждать отгула через месяц, чтобы вернуться в Пекин и во всём разобраться.
На следующий день, ещё до рассвета, в дверь постучали.
Шэнь Лао, накинув куртку, вышел и вскоре вернулся:
— Сяо Лу, ты поспи ещё. На минном поле впереди откопали кое-что необычное, пойду взгляну.
Когда Лу Яньчэнь поднялся, небо едва начало светлеть.
Из-за проблем с канализацией в здании Лу Яньчэнь пошёл ополоснуться в заводскую душевую. Он как раз вытирал волосы полотенцем, когда вернулся тот человек, что утром увёл Шэнь Лао. Весь лоб у него был в поту. Увидев Лу Яньчэня, он бросился к нему широким шагом и, переведя дух, тихо произнёс:
— Человека нет.
Капли воды стекали по лицу. Ледяная вода, а в груди жгло.
Лу Яньчэнь замер, собираясь с духом, молча провёл рукой по лицу, смахивая оставшуюся воду.
Хотел спросить, но не смог вымолвить ни слова и просто последовал за ним на выход.
Работа ещё не началась. В высоких пустых помещениях шаги отдавались эхом. Когда он переступил порог железных ворот, ему в лицо ударил свет восходящего солнца, заставив болезненно зажмуриться.
Каждый вдох отзывался в груди тяжёлой дрожью.
Когда он прибыл на место, тело Шэнь Лао уже увезли.
Медлить было нельзя. Лу Яньчэнь облачился в защитный костюм, сделал знак рукой и вместе с двумя новыми помощниками вошёл в минную зону. Когда он проходил мимо пятен крови, в ушах всё ещё звучал ворчливый смех старика: «У этих американцев с представлениями о любви явно проблемы, излишняя открытость тоже не к добру».
Человек, который ради страны и народа так и не завёл семью, имел свои собственные стандарты для прекрасной любви.
…
Завершив текущие задачи, Лу Яньчэнь вернулся на завод только к полудню.
Он уже давно подал рапорт на поездку в город. Сейчас настроения не было, но не ехать нельзя — он уже две недели не говорил с Гуй Сяо. Запрыгнув в машину, он через два с лишним часа добрался до небольшого городка. Водитель высадил Лу Яньчэня в конце торговой улицы. Народу было много, особенно молодёжи. Лу Яньчэнь подумал, что видеть столько студентов в это время странно, глянул на часы — суббота. Неудивительно.
Он нашёл лапшичную, в углу достал из маленького чёрного пакета телефон и карту, собрал их.
Набрав номер Гуй Сяо, отправил короткое сообщение: «Освободишься — перезвони. Лу Чэнь».
Гуй Сяо увидела сообщение через полчаса, когда Цинь Сяонань принёс ей телефон.
С тех пор как она забеременела, она очень старалась не болеть, но всё же простудилась. В тот день, когда у неё потекли сопли, сердце словно ухнуло в свободное падение — она перепугалась до смерти. В основном из-за того, что мысль о категорическом запрете лекарств при беременности слишком глубоко засела в голове. Она никак не могла успокоиться и в панике позвонила жене двоюродного брата, чтобы обиняками разузнать: а что делать, если, допустим, при беременности простудишься?
Её беременность всё ещё оставалась тайной, она не решалась рассказывать многим — всё-таки на ней висел ярлык «беременна до брака», а это не каждый поймёт.
В телефонном разговоре Гуй Сяо наврала, что речь о её подруге.
Жена брата ничего не заподозрила и посоветовала сварить чеснок с леденцовым сахаром. Заодно посмеялась: мол, хорошо, что это не Гуй Сяо, а то та чеснок в рот не берёт, вот была бы морока. Гуй Сяо промолчала, сама возилась на кухне, а когда выпила пару глотков, едва не упала в обморок от запаха чеснока. Выпила всё за минуту, зато в ванной потом десять минут полоскала рот…
Она как раз набрала воды в рот, раздув щёки, и подошла к зеркалу, когда увидела сообщение. Прямо в раковину выплюнула всё фонтаном.
Схватив телефон, она выставила ребёнка за дверь и набрала номер.
Без преувеличений, пока шли гудки, сердце колотилось так же, как в девичестве.
От мысли, что сейчас заговорит с «Лу Чэнем», душа замирала, а лицо заливала краска…
Здесь было тихо, а на том конце явно было людное, шумное место. Когда он ответил, она услышала, как кто-то на местном диалекте произнёс фразу, по звучанию похожую на: «Ваша лапша».
— Лу Чэнь, — тихо позвала она его по имени.
— Простудилась? — чутко заметил он.
— Немного, — Гуй Сяо согнула указательный палец и коснулась кончиком сустава носа, прислонившись к краю раковины. — Почему ты так поздно обедаешь?
Он ответил спокойно:
— Были дела по службе, задержался.
— Тогда ты сначала поешь, поговорим потом… Какую лапшу ешь?
— Ланьчжоускую.
Гуй Сяо навострила уши, но ничего не услышала.
— А можешь есть погромче? — не видит, так хоть услышит.
…
Телефон положили на стол.
Он и правда оказался послушным — старался, чтобы при поедании лапши был хоть какой-то звук, вот только фоновый шум был слишком сильным и всё заглушал. Кто-то переговаривался, смеялась какая-то девушка, кто-то воспитывал ребёнка — весь многоликий мир словно развернулся перед её глазами.
В ванной было душно, она вышла и, пройдя через гостиную, увидела, что Цинь Сяонань смотрит фильм о Войне сопротивления. Она нахмурилась и кивнула на второй этаж — мол, марш читать книги, негодник. Увидев, что мальчик ушёл наверх, она зашла в кабинет и открыла окно, чтобы проветрить.
Примерно через три-четыре минуты Лу Яньчэнь снова взял трубку:
— Если простудилась, сходи к врачу.
— Лекарства всё равно нельзя, да и не хочу лишний раз в больницу ходить — вдруг ещё что-нибудь подхвачу? Попью побольше горячей воды, и всё пройдёт, — Гуй Сяо оперлась локтями о подоконник. — Лу Чэнь?
— Хм?
— Во что ты сейчас одет?
— Белая футболка, камуфляжные шорты.
— На футболке есть рисунок?
— Нет.
— А волосы сейчас какой длины?
— Такие же, как были в Пекине.
— Бороду сбрил?
— Да.
— Красавчик?
Лу Яньчэнь, кажется, был слегка обескуражен, но всё же подыграл:
— Ничего так.
— Что значит «ничего так»? — в голосе Гуй Сяо прозвучала нотка гордости. — Я красивее тебя никого не встречала.
На этот раз мужчина на том конце и правда рассмеялся. В пелене мрака, окутывавшего весь его день, силой пробилась брешь, и хлынувший свет озарил самое сердце.
Относительно этой темы Гуй Сяо с самого детства любила с ним поспорить. Казалось, она с особым рвением подчёркивала, что влюбилась именно в его лицо. Это было их маленькой забавой. Конечно, Лу Яньчэнь тоже спрашивал её: неужели, кроме лица, у него нет других достоинств? Она отвечала так: красивым людям всё даётся легче; при первой встрече она поставила ему сто баллов, но не ожидала, что чем больше будет узнавать его, тем больше баллов прибавится. Всё в нём было прекрасно, и в итоге, само собой, она любила его на все двести процентов.
Если ребёнок родится таким же красавцем, как он, то его вклад станет ещё значительнее — тут и на все триста процентов можно не скупиться.
Они ещё долго болтали о всякой чепухе, пока Гуй Сяо не вспомнила о главном:
— Лу Чэнь, ты совершенно ненадёжный человек. Обещал вернуться три месяца назад, чтобы расписаться… Срок уже прошёл. Если снова не вернёшься, я правда рассержусь.
— Через пару дней, на этой неделе, — отрезал он. — Я обязательно вернусь, так что готовься.
На этой неделе?
Всего два этих слова были подобны крошечному фейерверку — искры от него разлетелись, согревая самое сердце и отражаясь в глубине глаз.
Гуй Сяо невольно закусила губу, сдерживая улыбку, но та всё равно расплывалась по лицу, а в голосе зазвучала нескрываемая радость:
— Хорошо-хорошо, я подготовлюсь, все документы буду носить с собой. Как только твой самолёт приземлится, мы сразу рванём в ЗАГС. Они работают до пяти, так что не опоздай.
Он пообещал. Посмотрев на время, Лу Яньчэнь понял, что пора встретиться с водителем.
У него оставалось пять минут, чтобы пройтись по лавкам и купить ей небольшой подарок.
Сказать по правде, кроме того случая, когда он подарил Гуй Сяо мобильный телефон, и их обручальных колец, он почти ничего ей не покупал. Они часто жили в разлуке, и он не совсем понимал, что ей по-настоящему нравится. Зато он видел в её кабинете шкаф во всю стену: сотни маленьких ячеек были заполнены всякой всячиной, которую она, по её словам, привозила из каждой командировки. Он запомнил размер этих ячеек и, прикинув на глаз длину, ширину и высоту, купил набор забавных глиняных кукол в национальных костюмах. Каждая из них улыбалась, и в их улыбках было что-то от Гуй Сяо.
Когда он вернулся на завод, уже близились сумерки.
Лу Яньчэнь взял в столовой порцию тушёной картошки с фасолью и два маньтоу и отправился к себе, но по дороге его окликнули и попросили зайти в кабинет.
Внутри сидели двое начальников, оба — выходцы из армии. Они сидели плечом к плечу на диване и ели из своих ланч-боксов. Увидев вошедшего Лу Яньчэня, один из них кивнул на стул:
— Ешь и рассказывай.
Лу Яньчэнь придвинул стул и сел. Втроём они принялись обсуждать дела, начав с поминальной службы по Шэнь Лао. Сказали, что по решению сверху, раз он был из пекинской базы, службу обязательно нужно провести в Пекине, и тело отправят туда в ближайшие дни. Затем перешли к другому:
— За три месяца двое раненых и один погибший. Начальство распорядилось, чтобы теперь два эксперта работали в одной группе. Больше нельзя допускать, чтобы один человек вёл сразу двух помощников.
Это было разумное предложение, но все прекрасно понимали: прогресс замедлится.
Каждый день задержки — это лишний день опасности.
Изначально планировалось завершить все работы к осени, но с этим объединением групп всё могло затянуться до следующего года. Кратко обрисовав ситуацию, один из начальников, человек вспыльчивый, отставил недоеденный обед на стеклянный журнальный столик и пару раз прошёлся по комнате:
— Значит так, нужно привлекать людей. Подадим запрос на большее количество экспертов.
Второй, в очках, усмехнулся:
— Не только же у нас в стране такие задачи стоят. Где ты столько экспертов наберёшь?
— Сяо Лу, есть какие-нибудь дельные предложения? — вспыльчивый начальник посмотрел на Лу Яньчэня так, будто у него из глаз искры летели.
Лу Яньчэнь разломил пополам маньтоу и в два прикуса съел его.
В наступившей короткой тишине он размышлял, а двое других внимательно на него смотрели.
— Давайте одолжим людей. Раньше я командовал взводом сапёров. Пусть опыта у них не так много, но на роль экспертов они вполне сгодятся.
Вспыльчивый хлопнул ладонью по столу и рассмеялся:
— Только этих слов я от тебя и ждал! Сегодня же вечером позвони своему бывшему командиру, обрисуй ситуацию и попроси подкрепления.
Ну конечно, он понимал, что оба ждали именно этого предложения.
Если подавать рапорт с завода в Пекин, а потом спускать его по инстанциям, чтобы выпросить людей, уйдёт несколько дней. К тому же не факт, что одобрят, а если и одобрят, то не факт, что пришлют подходящих спецов. Забирать людей с передовой всегда непросто, в Эрэн-Хото тоже нужно учитывать вопрос распределения кадров. Но если информация пойдёт через него, всё будет гораздо быстрее. Кто именно подходит? Он знал это лучше всех. Как удовлетворить нужды завода и при этом не подорвать расстановку сил в Эрэн-Хото? Опять же, он знал это лучше всех.
— Без проблем, вечером займусь этим вопросом, — кивнул Лу Яньчэнь. — Только на этой неделе мне нужно сначала съездить в Пекин на два дня.
Начальники переглянулись, не совсем понимая причину. Этот человек, который обычно даже отгулы не брал и пользовался связью только по работе — что за великое событие должно было случиться у него дома, чтобы он решил уехать?
Лу Яньчэнь отправил в рот последний кусок белого маньтоу, медленно разжевал его и, только когда окончательно проглотил, ответил:
— У меня жена почти на четвёртом месяце, надо съездить расписаться. — Он сделал паузу и добавил: — У Шэнь Лао не осталось сыновей, а мы были в хороших отношениях. В этот раз я сопровожу его в последний путь. Считайте, исполню долг перед героем и помогу с похоронами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
