Подойдя к кровати, медсестра поставила стул позади Гуй Сяо.
Она села на самый край, чтобы быть к нему поближе, и положила подбородок на белую подушку рядом с его лицом. В ушах гулким эхом отдавалось собственное дыхание, отчётливое и неровное — то лёгкое, то тяжёлое.
— Кажется, будто ещё только учусь… а уже родила тебе дочь, — проговорила она с сильной гнусавостью в голосе.
Лу Яньчэнь с трудом приподнял руку и коснулся мизинцем уголка её глаза. Кожа была липкой, и ему на мгновение почудилось, будто он даже почувствовал кончиком языка эту едва уловимую соль: — …Расплакалась от боли?
Гуй Сяо, прильнув к нему, слегка повела крыльями носа: — Угу.
Внезапный прилив чувств перехватил горло, и они замолчали на пять-шесть минут.
Она прошептала: — Столько лет была дочерью своего де, а льготами для семей военных ни разу не пользовалась. А у тебя, оказывается, больше веса, раз мне дали зелёный свет и позволили прилететь на самолёте. Иначе пришлось бы ехать поездом. Если бы твоя дочь родилась в поезде… было бы даже забавно. Но послушай, таких спецразрешений я больше в жизни не хочу. Договорились, чтобы это было в последний раз, ладно?
Когда на седьмом месяце беременности она летела в Куньмин, авиакомпания специально проверяла её медицинскую книжку и предупреждала, что после восьми месяцев летать крайне нежелательно. Для перелёта потребовалась бы справка из больницы, а на более поздних сроках даже она бы не помогла — никто не рискнул бы взять такую пассажирку на борт.
Гуй Сяо была уверена, что больше не отправится в дальний путь… Очевидно, о таком даже думать не стоило. Хорошо, что Сюй Яо был рядом.
В том же самолёте летели ещё три-четыре родственницы сотрудников министерства иностранных дел. Она слышала, как они сквозь слёзы рассказывали о своих детях: тем едва за двадцать, даже влюбиться не успели, а уже ранены, причём один — тяжело… Гуй Сяо вспомнила, как её нян несколько месяцев назад упоминала по телефону об эвакуации граждан. Работа дипломатов в странах, где часто вспыхивают конфликты, всегда опасна. Таков долг: если случится беда, они покинут страну последними.
Подумав об этом, она тоже затревожилась, гадая, как сейчас те две девушки.
Но, боясь, что Лу Яньчэнь что-то заметит, она отогнала эти мысли и сменила тему: — Слушай, перед родами ведь нужно ждать, пока всё начнётся? Вокруг меня было столько женщин, которые мучились всю ночь, а кто и по десять-двадцать часов. Медсестра пристегнула мне датчики и ушла, думала, я ещё долго буду томиться, — она принялась вываливать на него свежеприобретённый практический опыт. — Но всего через два с половиной часа я как закричу: «Сестра, сестра, я рожаю!». Она решила, что я шучу… Воды-то ещё не отошли. А когда пришла проверить, сама опешила. Меня мигом укатили в родильное, да ещё созвали толпу врачей и медсестёр поглазеть — мол, первородящая, а раскрытие идёт стремительно, и воды целы. Я лежу, рожаю в три ручья, а они смотрят с таким восторгом! Потом кто-то спросил про историю болезни, и выяснилось, что я член семьи героя, прилетела рожать экстренно. Один молодой врач вышел за моей картой, и только он за порог, как я уже родила… — Гуй Сяо не договорила и сама рассмеялась.
Медсёстры, стоявшие позади, тоже заулыбались.
Медсестра напомнила ей, что нельзя оставаться слишком долго.
Лу Яньчэнь и до этого приходил в себя пару раз, но действие наркоза ещё не закончилось. В этот раз ему было лучше, хотя сознание всё ещё оставалось спутанным.
Гуй Сяо не хотелось уходить. Перед тем как встать, она, не смущаясь посторонних, сделала то же, что и обычно, когда ластилась к нему при встрече — прижала свои губы к его: — Поцелуй.
Перед глазами Лу Яньчэня силуэт Гуй Сяо расплывался. Наркоз снова начал брать своё, и он из последних сил цеплялся за остатки сознания, чтобы побыть с ней подольше. Гуй Сяо добавила: — Кстати, дочка похожа на тебя. В этот раз твоя заслуга огромна.
Он слабо улыбнувлся — той самой улыбкой, что была свойственна Лу Чэню.
Гуй Сяо проводили обратно в отделение оториноларингологии, и по пути на неё всё так же оборачивались люди.
Дверь закрылась. Зашла акушер-гинеколог, провела осмотр и дала несколько наставлений. Сначала она хотела предложить ей покормить ребёнка, но, вспомнив, что эта женщина едва не стала вдовой павшего героя и после родов так и не отдохнула как следует, не стала поднимать этот вопрос, а просто велела ей поскорее засыпать.
Как только голова Гуй Сяо коснулась подушки, в ушах зашумело. От нечеловеческой усталости ей показалось, будто она ступила на облако и, покачиваясь на нём, погрузилась в глубокий сон.
Старая лампа не горела, а хлопковые занавески на окнах скрывали свет снаружи.
Уснув, она потеряла счёт времени, не зная, какой теперь день и час.
В тот год, когда ей по лунному календарю исполнилось двадцать восемь, она воссоединилась с Лу Чэнем. Они официально зарегистрировали брак, и хотя свадьбы ещё не было, у них уже родилась дочь. Родилась в Куньмине, в десяти тысячах ли от того самого Пекина…
***
Вторая половина дня в последний день сдачи Лу Чэнем выпускных экзаменов гаокао.
Двор дома Гума. Гуй Сяо, свернувшись в маленьком бамбуковом кресле, битый час считала муравьёв. Она сжимала в ладони виноградный лист, коротая время тем, что медленно вдавливала в него отметины ногтями.
Лежавший на коленях пейджер молчал. На душе было неспокойно…
Внезапная вибрация пейджера заставила её вздрогнуть.
Гуй Сяо вскочила с кресла и схватила раскалившийся на солнце пейджер, собираясь побежать к телефону. Но, поднявшись, она увидела машину Лу Чэня, припаркованную у обочины под ступеньками.
Пробежав вдоль грядок с клубникой, она выскочила за деревянную калитку высотой по пояс, миновала тополь, спрыгнула с метровых ступеней и в тот самый миг, когда Лу Чэнь открыл дверцу, юркнула в машину.
Лу Чэнь положил руку на оконную раму. На тыльную сторону ладони ложилась тень от деревьев. Курил он небрежно и с шиком.
— Разве нельзя было просто позвать? Зачем ещё и на пейджер присылать…
Он протянул руку и пригнул её голову: — Не двигайся, наверху люди.
На балконе сверху какая-то громогласная бабушка звала внука — очередной сорванец сбежал во время тихого часа, чтобы искупаться.
Гуй Сяо, закрыв лицо руками, уткнулась в пассажирское сиденье.
Он выбросил недокуренную сигарету, закрыл окно и нажал на газ. Машина, скрытая тенью деревьев, отъехала от маленького перекрёстка. Взглянув на вжавшую голову в плечи Гуй Сяо, он сказал: — Маленький перепелёнок.
— Сам ты перепел… — пробормотала Гуй Сяо и, сунув пейджер ему в карман брюк, добавила: — Забирай.
На Лу Чэне были широкие спортивные шорты. Когда она полезла в его карман, то случайно коснулась… через слой ткани…
Гуй Сяо медленно вытащила руку. Сердце в груди заколотилось — гулко, часто…
В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением воздуха из кондиционера.
Он невозмутимо вёл машину, будто никакого «посягательства» и не было. Когда они выехали из жилого квартала, Лу Чэнь откашлялся и с усмешкой тихо спросил: — Всё ещё краснеешь?
— Кто это красный? — негромко возразила Гуй Сяо. — Это ты, наверное!
В голосе Лу Чэня послышался смешок, и он многозначительно произнёс: — Если сумеешь заставить меня покраснеть своими прикосновениями, значит, ты и впрямь способная.
В городке среди молодёжи нравы были не самые лучшие, поэтому Лу Чэнь редко позволял себе так шутить с ней. Но сегодня груз гаокао наконец упал с его плеч, и настроение было отличным. Гуй Сяо поначалу не поняла смысла, но, когда до неё дошло, она и впрямь густо покраснела и внезапно толкнула его в плечо: — Я ещё несовершеннолетняя… Не смей так говорить!
Вечером Лу Чэнь подвёз её до дома, а по пути заехал завезти фрукты в дом своей тёти.
Он разгружал вещи внизу, а Хуан Тин помогала присматривать за ними. Проявив добросердечие, она таинственным шёпотом произнесла: — Гэгэ, ты ведь всё хочешь приударить за Гуй Сяо? Может, мне ещё немного подсобить тебе? Она ведь уедет после вступительных экзаменов в старшую школу, и тогда у тебя точно шансов не останется.
Лу Чэнь выставил из багажника на бетонную дорожку последние два ящика винограда: — В будущем называй её невесткой.
— А? — Хуан Тин была в полном замешательстве. — Когда это вы успели сойтись?..
— Ты в последнее время, кажется, частенько водишься с теми парнями из деревни Бай? — вместо ответа спросил Лу Чэнь. — Будь осторожнее, они все непутёвые.
— Вовсе нет, кто тебе такие глупости наговорил?
Лу Чэнь предостерёг её: — Если посмеешь с кем-то из них спутаться, пеняй на себя — я найду тех, кто переломает ему ноги.
— …Гэгэ, ты слишком жесток! Мне что, даже влюбиться нельзя? — возмутилась Хуан Тин.
— Именно, — Лу Чэнь не оставил места для споров. — Нельзя.
— Ты прямо как тот чиновник, которому можно пожары разводить, а народу и лампу зажечь нельзя…
— Я прекрасно знаю, что это за типы, так что не вздумай пропускать мои слова мимо ушей. Слышишь?
— Слышу…
Закончив нравоучения, Лу Чэнь уехал.
Он сделал пару кругов под окнами дома Гума Гуй Сяо, глядя на маленький дворик за деревянной калиткой, на грядки с клубникой и виноградные лозы в ночной тени. Он вспоминал, как днём она, подобно ветру, неслась к нему по выложенной красным кирпичом дорожке, распахивая калитку и подбегая ближе —
В его руках всё ещё оставались обрывки виноградных листьев, которые она искрошила.
Она была невообразимо прекрасна.
Лу Чэнь тогда вспомнил, как Мэн Сяошань, едва узнав, что они с Гуй Сяо вместе, в шутку сказала Хай Дуну: «Лу-гэгэ — это как длинная леска для далёкого змея или высокий фонарь для долгого пути; воспользовавшись связями, которые тянулись столько времени, он наконец-то добился своего».
Мэн Сяошань была права: он действительно закинул длинную леску и выудил маленькую русалочку.
Он поступил в университет в Нанкине. Любовь на расстоянии.
Поначалу он не мог привыкнуть к южной кухне, ел мало, а сэкономленные деньги откладывал ей на подарки.
На зимние каникулы после первого курса он вернулся в Пекин и по обыкновению поселился в автомастерской.
Старые рабочие, которые хорошо знали Лу Чэня, увидев его возвращение, словно сами ушли на каникулы: если дома случались дела, просили сына хозяина подменить их, а сверхурочные делили пополам. Это правило установилось ещё со времён его учёбы в средней и старшей школе; все знали ситуацию в его семье и старались помогать друг другу, заодно подкидывая Лу Чэню немного денег на карманные расходы.
Он думал прибраться и привести себя в порядок, прежде чем идти к ней, но не ожидал, что девчонка сама найдёт способ прийти. В тот день он был под машиной; кто-то постучал в дверцу и крикнул, чтобы он выходил, мол, пришла «красавица» и требует по имени-фамилии, чтобы он вышел возвращать долги по старым чувствам… Прихватив гаечный ключ, он вышел за ржавые железные ворота. На холодном ветру, засунув руки в карманы пуховика, у самой двери проходной ёжилась Гуй Сяо, прячась от сквозняка. Стоило ей увидеть его, как глаза её заметно засияли, и она подбежала к нему, словно маленькая перепёлка:
— Замёрзла до смерти.
…
После нескольких дней, проведённых вместе, расставаться было невыносимо.
Но она приехала в гости к тёте всего на несколько дней и не могла остаться дольше. В последнюю ночь выл северо-западный ветер, и как назло, в мастерской не нашлось свободной машины. Лу Чэнь одолжил у кого-то горный велосипед с багажником, чтобы отвезти её в военный городок. Боясь встретить знакомых, он выбрал глухую дорогу: сначала заехал в соседний гарнизон, а оттуда через маленькие ворота, соединяющие два городка.
У ворот, у подножия горного склона, росла небольшая рощица. Гуй Сяо обняла его за талию и, капризничая, не отпускала:
— Побудь со мной ещё немного, просто постоим здесь и поговорим.
Лу Чэню было нечего ей противопоставить. Опасаясь любопытных взглядов прохожих, он прислонил велосипед к краю рощи и, взяв её за руку, нырнул вглубь деревьев.
В городке часто ходили в горы отдыхать, и от их шагов здесь пролегло множество плотно утоптанных тропинок.
Едва они вошли, ветер со свистом пронёсся мимо ушей. Гуй Сяо прошла за ним десяток шагов. Оказавшись в тёмном лесу, она всё ещё видела дорожные фонари снаружи и велосипед, едва не заваливающийся под порывами ветра.
Лу Чэнь приподнял её голову и, заставив посмотреть вверх, поцеловал в губы.
При таком яростном ветре стоило открыть рот, как в него тут же набивался песок, поэтому им приходилось целоваться крепко, как приклеенным, чтобы не наглотаться пыли. Спустя какое-то время Гуй Сяо почувствовала, что всего за несколько дней Лу Чэнь заметно поднаторел в этом деле. Оторвавшись от него, она спрятала лицо в его ватнике:
— Мне кажется, ты стал лучше целоваться. Тайком у кого-то учился?
…
В таких вещах всё решала практика. Например, какой способ выбрать, под каким углом и с какой силой — он уже примерно понимал, от чего Гуй Сяо будет в восторге.
— Уходим скорее, скорее… — она увидела нечто пугающее. — Там две земляные могилы…
Девчонка, боявшаяся и темноты, и призраков, тут же выбросила из головы мысли о его технике поцелуев и потянула его прочь. Но, едва выйдя из рощи, она передумала: кроме этого леса, спрятаться от патрульных было решительно негде. Она обернулась и начала толкать его обратно.
— Ты что?
— Пойдём в ту сторону, — она указала на другой край леса и, приподнявшись на цыпочки, прошептала ему на ухо: — В городке ещё не погасили свет, давай ещё немного побудем. — А затем тихо повторила: — Ещё чуть-чуть…
В ту ночь, пока в городке не дали отбой, они перепробовали, кажется, все возможные способы целоваться.
Рядом с любимым человеком каждый чувствует одно и то же: хочется отдать ей всё лучшее, что есть в мире. Но он никак не мог придумать, что подарить. Он помнил, что ещё до того, как они начали встречаться, Гуй Сяо пару раз засматривалась на его телефон. Перед уходом в армию он разом потратил все деньги на новый аппарат и привёз его в Пекин для неё, отправившись на службу практически с пустыми карманами.
В части возможностей найти вещи, которые нравятся девчонкам, стало ещё меньше.
Впервые взяв в руки оружие, он подобрал и сохранил пустые гильзы.
Как и советовал командир роты новобранцев, он в свободное время шлифовал их о землю, пока каждая не засияла, как золото. Хотя Гуй Сяо едва ли удивили бы такие вещи — она видела их с детства, — в этом глухом краю он просто не мог придумать ничего другого для подарка. В этом был хоть какой-то смысл. Жаль только, что он накопил целый ящик гильз, но так их и не подарил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
