Подняв лезвие, я уселась спиной к голове той «вороны» на «её» живот. Схватив этот комок плоти, я уже приготовилась опустить нож, как вдруг за спиной, словно гром среди ясного неба, раздался гневный окрик:
— Дерзость!
В такую тихую, безмолвную и чудесную ночь подобный нестройный звук прозвучал по-настоящему пугающе.
От неожиданности я свалилась на пол, едва не порезав руку лезвием.
Я увидела, как та ворона, совершенно нагая, села на моей кушетке. Её раскосые глаза метали искры, пронзая меня взглядом. Оттого что на меня смотрели так свысока, я сразу почувствовала, что мне не хватает величия. Спрятав лезвие, я поднялась, и только тогда смогла кое-как оказаться с ней на одном уровне. В душе я невольно вздохнула. Как и подобает вороне, обретшей путь бессмертных, даже ростом она не уступает сахарному тростнику в беседке Лао Ху.
Я невольно задумалась о том, что практиковала четыре тысячи лет, но так и не достигла заметных успехов: до сих пор выгляжу как десятилетнее дитя из мира людей и кажусь куда более незрелой, чем Лянь Цяо, чей срок совершенствования составляет всего тысячу лет. В то время я еще не знала, что вовсе не являюсь обычным духом винограда.
Пока я предавалась стыду из-за своего роста, ворона сурово оглядела меня с головы до ног и резко спросила:
— Что за мелкий демон стоит передо мной?
Хотя на ней не было ни нитки, её величественный вид подавлял. Тогда я впервые осознала, что величие и одежда никак не связаны между собой.
И хотя мои силы были невелики, я все же оставалась честным духом, чьей возвышенной целью было достижение бессмертия. Слова вороны о мелком демоне вызвали во мне волну скорбного негодования.
Но затем я подумала, что эта ворона была при смерти, а стоило ей получить каплю моего нектара, как она полностью восстановилась. Я знала цену своему мёду, и это доказывало, что силы вороны весьма глубоки. Если я вступлю с ней в бой, то непременно потерплю сокрушительное поражение. Не говоря уже о том, что я собиралась забрать её внутреннее ядро. Если бы она узнала об этом, то, боюсь, сегодня настал бы тот день, когда я превращусь в весеннюю грязь, чтобы питать цветы.
Немного подготовившись, я приняла кроткое и доброжелательное выражение лица и произнесла:
— Собрат по Дао может называть меня своим благодетелем. Творить добро, не называя имён — прекрасная традиция нас, духов Водного зеркала.
Этими словами я, во-первых, объяснила ей, что являюсь её спасительницей. Э-э… хоть моим изначальным намерением было спасти её, чтобы потом съесть, но ведь разные пути ведут к одной цели, верно? В конце концов, я её спасла. Естественно, она не могла магическим образом уничтожить свою благодетельницу. А во-вторых, я напомнила ей, что принадлежу к роду духов, а вовсе не являюсь мелким демоном, как она выразилась.
— Благодетель?.. — ворона одарила меня холодным взглядом с едва заметной усмешкой.
От этого взгляда моё сердце ушло в пятки, я подумала, что всё раскрылось. Однако я продолжала притворяться невозмутимой:
— Именно так. Сегодня «собрат» упал в моём саду с тяжёлыми ранами. Чтобы продлить жизнь собрата, я вылила в тебя целый кувшин нектара собственного приготовления, а затем передала собрату жизненную энергию ци, после чего ты пришла в себя.
Небеса тому свидетели, каждое моё слово было правдой, за исключением фразы про целый кувшин.
Ворона вдруг ослепительно улыбнулась. Хотя эта улыбка была прекраснее цветения всех персиков в саду, в тот момент она показалась мне довольно зловещей. Она негромко спросила:
— Неужели «собрат» взмахнул лезвием тоже ради спасения моей жизни?
Я серьезно задумалась, а затем с жалостью накинула на неё шелковое одеяло:
— Увидев, что одежды собрата превратились в лохмотья, я хотела переодеть тебя, но не ожидала увидеть внизу живота собрата опухоль. Хотя говорят, что при телесных недугах важна твёрдость духа, это всё же ненормально. Раз уж я спасла собрата, то доведу доброе дело до конца, а потому хотела вырезать ту опухоль.
Когда я закончила, лицо вороны приобрело странное выражение, то бледнея, то становясь мертвенно-серым. Она снова оглядела меня с головы до ног и спросила:
— Ты женщина?
И тут же добавила:
— Раз ты женщина, неужели не знаешь, что мужчины и женщины должны держаться порознь? Такое бесстыдство совершенно непозволительно!
В её голосе звучал явный гнев.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
