В мгновение ока Хули Сянь превратил свою руку в маленькую древесную ветку и среди рассыпанных по земле лепестков черта за чертой вывел огромный иероглиф «обнимать»1. Он произнёс:
— Это правильный иероглиф. Обнимать за добро, обнимать за добро, как же отплатить за добро, если не обнять!
Закончив говорить, он весьма непринужденно взмахнул красным рукавом, подбросил веточку и, с улыбкой посмотрев на меня, вытащил из рукава ярко блестящую красную шелковую нить. С самым щедрым видом он сказал:
— Учитывая, что ты — первый человек в Поднебесной и на небесах, кто позволил себе вольности в отношении этого бессмертного, я жалую тебе красную нить. Повяжи её на щиколотку Сюй Фэна, и тогда путь любви станет гладким, а беды будут обходить стороной.
Только я собралась взять чудесную красную нить, о которой говорил Хули Сянь, как в небе вспыхнул семицветный свет, чьё великолепие могло сравниться с радугой. Сияние так сильно слепило глаза, что, лишь присмотревшись, я увидела обожжённого феникса. Неизвестно когда он успел вернуться, и теперь стоял в стороне, прищурив раскосые глаза.
— Бессмертный под Луной в последнее время становится всё щедрее, — промолвил он, слегка приподняв подол расшитого одеяния. На его щиколотке красовались пять, шесть, семь, восемь, девять, десять повязанных красных нитей.
Сюй Фэн разом сорвал их все и вложил в руку Хули Сяня.
— Полагаю, у Бессмертного под Луной огромный избыток красных нитей, однако было бы замечательно, если бы ты перестал раздавать их бессмертным и служанкам в моём дворце.
Хули Сянь сжал в руке пучок алых нитей, одёрнул ворот и тяжело вздохнул:
— Малыш феникс вырос… племянник вырос и не слушается дядю! А ведь помнится, когда ты ещё был птенцом с неокрепшим пухом, больше всего на свете ты любил кувыркаться в клубках красных нитей в моём дворце. Теперь же даже обращаешься ко мне так холодно. Этот старец глубоко опечален, глубоко опечален!
Лицо Сюй Фэна дёрнулось, а я замерла.
Поразмыслив мгновение, я нашла имя «Фэн-ва» неописуемо чудесным.
— Дядя преувеличивает, — Сюй Фэн сложил руки в приветствии, хотя сделал это с явной неохотой.
Я стояла рядом и молчала, в основном потому, что моя внутренняя жизнь была весьма насыщенной. Я смотрела на Хули Сяня, выглядевшего как по-детски наивный юноша лет пятнадцати-шестнадцати, а затем переводила взгляд на Сюй Фэна, который был выше его на целую голову и выглядел как статный, горделивый юноша лет семнадцати-восемнадцати. И они оказались дядей и племянником. Поистине, о бессмертных нельзя судить по внешности.
Хули Сянь с самым миролюбивым видом взял Сюй Фэна за руку и ласково сказал:
— Мой племянник очень послушный, очень послушный. Только такое обращение и показывает семейное согласие.
Затем он добавил:
— Этот маленький небесный прислужник Цзинь Ми мне очень нравится. Почему бы тебе не взять его к себе в покои?
— Цзинь Ми? Кто это? — несмотря на окружавшие его благоприятные облака, лицо Сюй Фэна помрачнело.
Я кашлянула, давая понять, что этот «Цзинь Ми» — я. Сюй Фэн одарил меня холодным взглядом.
Хули Сянь снова взял меня за руку и спросил:
— Неужели «ми» в твоём имени, маленький небесный прислужник Цзинь Ми, означает «ми» из слова «медовый сахар»?
Я ответила:
— Вовсе нет.
— Тогда какой же это «ми»? — искренне поинтересовался Хули Сянь.
Я уже собиралась ответить, но Сюй Фэн, потеряв терпение, перебил:
— Должно быть, это «ми» из слова «искать».
— Нет, это «ми» из слова «искать пропитание»2, — со всей серьёзностью поправила я его. Хотя иероглиф тот же, смысл — вот что важнее всего.
— Чудесно! Просто чудесно! — восхитился Хули Сянь.
Постичь глубокий смысл моего имени было непросто, и я на миг растрогалась, тут же признав в Хули Сяне родственную душу, полностью проигнорировав Сюй Фэна, чьё выражение лица оставляло желать лучшего.
— Позволь узнать, сколько лет тебе, полубессмертный Цзинь Ми? Каковы твои восемь иероглифов судьбы? Откуда ты родом? Сколько человек в твоей семье?..
Сюй Фэн, нахмурившись, кашлянул и прервал ревностные расспросы Хули Сяня:
— Сюй Фэн только что прибыл из Дворца Пурпурных Облаков. Я слышал, Небесная императрица недавно получила божественную иглу с весьма широким ушком. У дяди плохое зрение, а ты любишь вдевать красные нити по ночам. Думаю, если ты получишь эту иглу, она принесёт тебе большую пользу.
Услышав это, Хули Сянь просиял от радости. Он изо всех сил привстал на цыпочки и похлопал Сюй Фэна по плечу.
— Всё-таки малыш феникс очень смышлёный, во много раз лучше того мальчишки Жунь Юя. Вот выберет тебе этот старец хорошую семью для брака, ха-ха-ха!
Уходя в прекрасном расположении духа, он не забыл напоследок сжать мою руку и шепнуть:
— На самом деле, в обрезанном рукаве тоже нет ничего плохого.
- Обнимать за добро (抱恩, bào’ēn) — игра слов, основанная на созвучии с выражением «отплатить за добро» (报恩, bào’ēn). Ху Лисянь заменяет иероглиф «отплатить» (报) на «обнять» (抱). ↩︎
- Медовый сахар (蜜糖, mìtáng), Искать (寻觅, xúnmì), Искать пропитание (觅食, mìshí) — игра слов, основанная на одинаковом произношении слога «ми», но разном написании и значении иероглифов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
