Она смотрела на Пэй Юаня, чьё лицо оставалось непроницаемым. В её глазах медленно набухли и заблестели слезы, а в голосе прорезались горькие, обиженные нотки.
— В детстве я несколько раз бывала в доме гуна, но тогда Цань-гэ ещё и на свет не родился! А последние годы я жила в Цюаньчжоу, соблюдая траур по моему отцу. Даже если бы я знала о вреде борнейской камфоры, откуда мне было знать, что Цань-гэ не переносит этого запаха?!
Она опустила голову и умолкла. Её белые зубки до боли прикусили губу, отчего та сделалась мертвенно-бледной, словно девушка изо всех сил сдерживала рвавшиеся наружу слезы. Но одна прозрачная, как хрусталь, слезинка всё же сорвалась и с тихим стуком упала на землю у её ног.
Она поспешно отвернулась и неловко вытерла край глаза рукавом.
Пока она говорила, Пэй Юань непрерывно наблюдал за ней. Его лицо оставалось прохладным, будто он взвешивал степень искренности её слов. Затем он медленно отвел взор, не желая смотреть на её безутешные слезы, и тихо произнёс:
— Я так и думал, что это была невольная ошибка. Не плачь.
Голос прозвучал ровно. Однако по тону казалось, что он поверил ей и пытается утешить.
Заплакать для Цзяфу не составляло труда. Стоило вспомнить ушедшего отца или последние минуты своей прошлой жизни, и глаза сами наливались влагой.
Изначально она пустила слезу лишь ради того, чтобы разыграть перед ним сцену. Но услышав, как он утешает её, девушка почувствовала, как эмоции вышли из-под контроля, на сердце стала давить невыносимая горькая обида, и она, молча опустив голову, продолжить ронять слезу за слезой.
На обычно бесстрастном лице Пэй Юаня появилось замешательство. Он бросил на неё несколько взглядов, сжал кулак, затем снова разжал его, помедлил пару мгновений и наконец сделал шаг вперед. Остановившись у самого порога и слегка склонив голову к ней, он тихо произнёс:
— Не плачь. Я верю тебе. Иначе отчего бы я стал передавать предупреждение через Юйчжу, а не пошёл к остальным? Подумай сама.
Договорив, он добавил ещё пару слов, будто ласково уговаривая ребенка.
Он слегка наклонился к ней и оказался довольно близко. Цзяфу будто ощутила исходящее от него живое тепло, такое же мягкое и еле уловимое, как золотистый полуденный луч солнца, пробивавшийся сквозь резной кессон.
Она торопливо повернулась к нему спиной, опустила голову и вытерла следы слёз. Лишь восстановив дыхание, она повернулась обратно и тихо ответила:
— Благодарю вас, старший брат, за то, что поверили мне.
Пэй Юань уже отступил на несколько шагов назад, и на его лице снова воцарилось прежнее спокойствие. Окинув взглядом её всё ещё заплаканное лицо, он немного подумал и произнёс:
— В последние два дня до меня дошли слухи, будто вы с Цань-гэ роковым образом враждуете гороскопами, и это может помешать твоей помолвке. Поскольку твоей вины в этом нет, я могу помочь тебе и объяснить истинную причину болезни ребенка. Если ты не хочешь, чтобы люди узнали об ошибке с благовониями, я могу вовсе не упоминать твоего имени. Развеяв сомнения моей матери, ты сможешь благополучно завершить сватовство с моим Вторым братом.
Цзяфу медленно покачала головой.
Пэй Юань удивился:
— Отчего же? Ты не желаешь развеять это напрасное подозрение?
Цзяфу сжала кулаки под рукавами и тихо ответила:
— Старший брат, то, что ваш дом согласился принять в снохи девицу такого низкого происхождения, как я — уже великая честь для меня. Но скажу вам без утайки: эта поездка в столицу ради брака была затеяна вопреки моему собственному желанию. В нашем доме всем заправляет бабушка, и я не смела ослушаться её воли. Я смиренно покорилась судьбе, думая обручиться и тихо прожить свой век. Но кто же знал, что из-за болезни Цань-гэ госпожа Сун и госпожа Синь проникнутся ко мне неприязнью и сватовство отложится…
Она сделала паузу, подняла глаза и прямо встретила его взгляд.
— Могу ли я дерзнуть и слезно молить вас, старший брат: проявите великодушие и сделайте вид, будто ничего не знаете об этой тайне?
Пэй Юань слегка нахмурил брови:
— Ты действительно так думаешь? Ты готова нести на себе дурную славу роковой девицы, лишь бы не выходить замуж в дом Вэйго-гуна?
— Да, — твердо кивнула Цзяфу. — Дом Вэйго-гуна слишком знатен, мне не по статусу равняться с ним. То, что Цань-гэ заболел из-за моей ошибки, и это навлекло на меня немилость госпожи Сун и вашей матери — перст самой судьбы и мой единственный шанс. Молю вас, старший брат, помогите мне. Выйду я замуж в итоге или нет — всё это воля небес, и я смиренно приму любой исход.
Пэй Юань пристально смотрел на неё. В глубине души у него возникло странное чувство, будто в этой истории есть нечто фальшивое, но ухватить эту мысль он не мог. Подавив возникшее сомнение, он наконец кивнул:
— Раз такова твоя воля, я не стану перечить. Однако…
Его тон внезапно стал суровым и требовательным.
— Прежде ты не знала об этом, и то была невольная ошибка, поэтому я не виню тебя. Но сейчас, зная, сколь опасна борнейская камфора для Цань-гэ, предупреждаю: как бы ты ни чуждалась дома Вэйго-гуна, везде, где присутствует Цань-гэ, я строго запрещаю тебе воскуривать это благовоние и наносить ему вред.
Цзяфу украдкой подняла глаза, он смотрел на неё с насупленными бровями и строгим выражением лица. Не смея возразить, она опустила взгляд и тихо ответила:
— Мне не нужно повторять дважды, старший брат, я и сама всё прекрасно понимаю.
Пэй Юань подхватил полы своего темного халата, перешагнул через высокий порог павильона и прошёл мимо неё.
Цзяфу простояла так некоторое время, затем повернула голову и увидела, как его статная фигура удаляется всё дальше и дальше, пока окончательно не растворилась в конце золотистой аллеи серебряных гинкго.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
