В ту ночь Пэй Юань остался ночевать в храме.
На рассвете, когда восточный край неба еще не побелел, он покинул храм и спустился с горы, возвращаясь в столицу.
В четвертую стражу небо начало светлеть. Над полями клубился белый туман.
С тяжелым древним скрипом медленно открылись городские ворота, всю ночь остававшиеся закрытыми. Из столицы вышел отряд тяжеловооруженных воинов.
Спереди и сзади ехали стражники в доспехах, а в центре покачивалась небольшая повозка, накрытая синим войлоком. Она пробила стену утреннего тумана и направилась за город.
Это был отряд, которому поручили сопроводить низложенного наследника в родовые земли, где когда-то скрывался император, чтобы тот от имени отца охранял могилы предков и размышлял о своих проступках.
Во главе отряда ехал ханьский военачальник Цзиньивэй. Увидев на обочине человека, ведущего лошадь, он поначалу не обратил на него внимания.
Но, подъехав ближе, узнал Пэй Юаня.
Военачальник поспешно приказал отряду остановиться, окликнул:
— Господин Пэй!
Затем спешился и поклонился ему.
Пэй Юань с улыбкой кивнул военачальнику, взял лошадь под уздцы и продолжил идти вдоль дороги.
Когда он поравнялся с повозкой, та внезапно сильно закачалась. Изнутри донесся металлический звон, словно закованные руки и ноги яростно ударились о железную решетку.
Затем голос, прорвавшись сквозь синее войлочное покрывало, разнесся в утреннем воздухе:
— Пэй Юань! Не думай, что уже победил меня! Знаки Небесной тайны еще не определили исход, и победитель пока не назван. Это далеко не конец для меня!
— Даже если Небесная тайна отвернется от меня, и я до конца жизни не смогу вернуться, тебя всё равно не ждет добрый конец!
— В его глазах есть только Поднебесная и императорский трон. Неужели ты думаешь, что он позволит тебе спокойно дожить до старости?
Каждое слово, каждый звук был наполнен глубокой, въевшейся в кости ненавистью.
Стражники рядом с повозкой изменились в лице и переглянулись.
Пэй Юань же словно ничего не слышал. Он смотрел прямо перед собой, не замедлив шага ни на мгновение, и продолжал вести лошадь вперед.
Он прошел мимо повозки.
Увидев, что Пэй Юань удалился, военачальник немедленно приказал всему отряду продолжить движение.
Застучали копыта, заскрипели колеса, и после короткой остановки отряд двинулся дальше.
Из повозки постепенно начал доноситься холодный смех.
Сначала это были лишь низкие, хриплые звуки, но затем они переросли в безумный хохот. Смех становился всё громче и громче.
Он не стихал, пока отряд окончательно не скрылся в утреннем тумане.
В тот же вечер Сяо Ле спросил о Пэй Юане.
Ли Юаньгуй ответил:
— Ваше Величество, господин Пэй сегодня покинул столицу. Я лично проводил его до городских ворот. Цуй Иньшуй тоже отправился вместе с ним и непременно будет хорошо заботиться о господине Пэе. Прошу Ваше Величество не беспокоиться.
Ли Юаньгуй взглянул на императора и тише добавил:
— Есть еще кое-что. Последние два дня господин Пэй был занят приемом гостей и прощальными визитами. Вчера ночью он один отправился в храм Милосердия.
— Сначала посетил Главный зал — вероятно, чтобы поклониться предкам. После этого направился в Павильон вращающегося собрания сутр и провел там ночь. На рассвете покинул храм и вернулся в столицу.
Сяо Ле задумался, затем спросил:
— Ли Юаньгуй, ответь мне. Если я и мой племянник не сможем ужиться, кого выберет Юань — меня или своего ученика?
Ли Юаньгуй поклонился:
— Ваше Величество, почему у вас возникли такие сомнения? Разве верность господина Пэя вам нуждается в том, чтобы этот ничтожный слуга подтверждал ее своими словами?
Сяо Ле немного помолчал, затем снова спросил:
— Тогда ответь еще на один вопрос. Если когда-нибудь он узнает, что я сделал, не отвернется ли он от меня?
Ли Юаньгуй замешкался, а затем сказал:
— Ваше Величество слишком много тревожитесь. Вы обладаете добродетелями истинного дракона, вознеслись на Небесный престол, усердно правите и заботитесь о народе. Все в Поднебесной превозносят вас.
— Между государем и подданным у вас царит согласие, подобное гармонии рыбы и воды. Господин Пэй — человек, лучше всех умеющий отличать правильное от неправильного. Разве он станет отдаляться от Вашего Величества?
Сяо Ле медленно выдохнул:
— Надеюсь, ты прав. Но пока он не должен узнать об этом. Нужно сохранить тайну.
Ли Юаньгуй согласился.
Впервые за много дней на лице императора появилось слабое выражение облегчения. Увидев это, Ли Юаньгуй и сам почувствовал, как с его сердца немного спала тяжесть.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
