Цзяфу, сидя у постели, крепко спала, склонившись вперед.
На ее усталом лице еще виднелись следы слез.
Пэй Юань некоторое время смотрел на нее, затем медленно попытался приподняться.
Едва он пошевелился, как ресницы Цзяфу дрогнули.
Она мгновенно проснулась, выпрямилась и открыла глаза.
Их взгляды встретились.
Они долго молча смотрели друг на друга.
Когда письмо Цзяфу достигло границы, Пэй Юань как раз возглавлял погоню за отступавшими кочевниками и углубился в их земли.
Письмо не успело попасть к нему вовремя.
Десять дней назад Пэй Юань разбил основные силы врага и взял в плен нескольких дядей верховного правителя.
Лишь после этой великой победы он получил письмо Цзяфу.
Одновременно с ним пришло другое послание, отправленное Ли Юаньгуем.
В нем сообщалось, что бывший наследник дал Цзяфу десять дней и, судя по тону письма, находился на грани безумия.
Чтобы успокоить Сяо Иньтана и не позволить ему в отчаянии совершить непоправимое, Цзяфу отправилась в Танъи.
Император пришел в сознание только через три дня. Узнав о случившемся, он, несмотря на болезнь, тоже отправился в Танъи.
Пэй Юань пришел в ярость и испытал такое потрясение, что это невозможно было описать словами.
Он мчался в столицу день и ночь, не щадя себя. По дороге несколько быстрых лошадей пали от изнеможения.
Пэй Юань много дней не смыкал глаз.
Когда он наконец добрался до места, силы уже покинули его.
Стоило Цзяфу обнять его, как напряжение спало, и он больше не смог удержаться на ногах.
С тех пор прошли сутки.
Пэй Юань проснулся лишь следующей глубокой ночью.
Цзяфу всё это время находилась рядом.
В ее глазах блеснули слезы.
— Старший брат, тебе лучше? Придворный лекарь Ху сказал, что ты слишком сильно переутомился…
Пэй Юань протянул руку, обнял ее и крепко прижал к себе.
Так они просидели довольно долго.
— Фу-эр, Сяо Иньтан сказал, что в прошлой жизни я умер от его руки.
— Я не знаю, что он имел в виду, но понимаю одно: если бы не ты, я не знаю, где находился бы сейчас.
— Когда-то я разгневал государя из-за дела малолетнего императора и оставил тебе письмо. Потом ты приехала за мной за заставы и сердилась, что я бросил тебя.
— Ты потребовала, чтобы я прочитал письмо, но тогда я не сделал этого. И всё же каждая его строка была написана от чистого сердца.
— В письме я писал: в ту ночь, когда ты бросилась ко мне на постоялом дворе, началось счастье всей моей жизни.
— Для меня лучше, чтобы меня проклинали тысячи людей и презирал весь мир, чем чтобы с тобой случилось хоть малейшее несчастье.
— Ты запомнила мои слова?
Пэй Юань отпустил Цзяфу и строго посмотрел ей в глаза.
Цзяфу долго молчала, затем медленно кивнула.
Пэй Юань уложил ее на подушку и тихо вздохнул:
— Моя глупая Фу-эр, спи. Со мной всё хорошо…
Цзяфу всхлипнула, уткнулась лицом ему в грудь и обняла за талию.
Пэй Юань крепко держал ее некоторое время, затем приподнял ее лицо.
Он наклонился и поцеловал слезы в уголках ее глаз.
Губы скользнули ниже, и он глубоко поцеловал ее.
В тайной темнице резиденции Чанлэ-вана горела тусклая свеча.
Сяо Иньтан, с растрепанными волосами и руками, скованными железом, метался по камере.
Он кричал, безумно вопил и бился телом о железную дверь.
Грохот разносился по всему помещению.
Наконец силы оставили его, и он рухнул на пол, тяжело дыша.
Дверь камеры открылась.
В проеме появилась фигура в плаще.
Сяо Иньтан медленно поднял голову и впился взглядом в незнакомца.
Постепенно его тело задрожало.
Он поднялся с пола и опустился на колени.
— Отец, пощади меня! Я ошибся!
В глазах его стояли слезы, и он без конца бился лбом о пол.
Сяо Ле неподвижно смотрел на него.
Через некоторое время он медленно произнес:
— Иньтан, когда-то ты первым покусился на жизнь отца. Я пощадил тебя ради наших родственных чувств.
— Но ты не отказался от преступных замыслов и снова вступил в сговор с посторонними, подняв мятеж.
— И даже сегодня ты…
Голос императора слегка дрогнул.
Он замолчал.
Сяо Иньтан перестал кланяться и медленно поднял голову:
— Отец, вы правы. Но почему вы не скажете, что сами были слишком несправедливы?
— Пэй Юань — ваш сын. А я разве нет?
— Вы всегда думали только о нем. Всё лучшее доставалось ему!
— Когда-то я первым попросил руки госпожи Чжэнь. Вы уже дали согласие, но стоило Пэй Юаню открыть рот, как вы сразу передумали!
— Отец, вы так явно отдавали ему предпочтение. Разве в вашем сердце вообще оставалось место для меня?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
