Был уже почти вечер. Снег постепенно прекратился. У северо-восточной стены императорского дворца, рядом с помещением, где хранились барабаны для отбоя страж, открылась боковая калитка. Из нее вынесли крытые теплые носилки.
Двое евнухов в простой одежде понесли их по дорожке вдоль дворцовой стены на юг. Они прошли через квартал Баотай и наконец остановились у улицы, ведущей к Фонарному рынку.
Из носилок вышли дедушка и внук.
Деду было больше пятидесяти. Одной рукой он опирался на трость, другой держал за руку мальчика лет четырех. Две фигуры — большая и маленькая — продолжили медленно идти по улице.
Через несколько десятков шагов к ним бесшумно присоединились несколько стражников, также переодетых в простую одежду.
Дед с внуком вошли на Фонарный рынок.
По обеим сторонам улицы теснились лавки и питейные заведения. Еще не стемнело, а перед каждым домом уже высоко висели фонари. Внутри царили яркий свет и оживление, толпились гости, то и дело раздавался смех.
По улице непрерывно двигались нарядные экипажи и повозки. Если смотреть издалека, вся улица напоминала извивающегося серебряного дракона, медленно ползущего вперед.
Это было самое оживленное место за пределами императорского дворца. Богатство и роскошь столицы вряд ли могли где-нибудь проявляться ярче.
Изначально Фонарный рынок появился по воле Тайцзу. Во время Праздника фонарей он устроил к востоку от дворца специальную площадку, чтобы вместе с народом радоваться празднику.
Каждый год накануне и во время Праздника фонарей двор возводил украшенные шелком и вышивкой павильоны, приглашал богатых купцов с севера и юга, а с наступлением ночи зажигал фонари, устраивал представления и запускал фейерверки.
Сюда стекались все жители столицы — от ванов, сановников и знатных господ до простолюдинов и носильщиков. Богатые и бедные приходили полюбоваться огнями и повеселиться, а затем не желали расходиться.
Поначалу праздник продолжался десять дней. Позднее рынок стали проводить трижды в месяц — пятого, пятнадцатого и двадцатого числа. Со временем этот район превратился в огромный торговый центр, где продавались драгоценности и старинные вещи, благовония, шелк, фарфор, редкие товары с севера и юга, а также заморские диковины.
Повсюду открывались питейные заведения, лавки, роскошные дома и прекрасные усадьбы. Торговые улицы протянулись на десятки ли к востоку.
Название «Фонарный рынок» сохранилось, но он давно перестал быть сезонным. Теперь торговля здесь шла круглый год, и, если не происходило ничего особенного, огни на улицах горели всю ночь до самого рассвета.
Цы-эр шел рядом с дедом по улице, заполненной людьми в легких мехах и дорогих одеждах.
Он вертел головой по сторонам. Когда они прошли по самой оживленной части рынка, в руках у мальчика уже оказалось несколько игрушек — стражники купили их ему по дороге.
Ноги у Цы-эра немного устали, но сам он был чрезвычайно возбужден. Вернувшись в теплые носилки, ожидавшие в конце улицы, мальчик принялся задавать деду один вопрос за другим.
Сяо Ле терпеливо отвечал на каждый.
Наконец он спросил:
— Цы-эр, тебе здесь нравится?
Мальчик кивнул:
— Нравится.
Немного подумав, он поднял лицо и снова спросил:
— Императорский дедушка, ты сказал, что покажешь мне Поднебесную. Так это и есть Поднебесная?
— Дедушка покажет тебе еще одно место. Тогда ты поймешь.
Теплые носилки продолжили путь.
Они ехали довольно долго, и наконец снова остановились.
Цы-эр вышел вслед за дедом и огляделся.
Он слегка замер.
Улица перед ними была узкой и мрачной. По обеим сторонам стояли низкие, ветхие дома. Снег посреди дороги превратился под ногами в черную грязь.
Погода была холодной, небо быстро темнело. Почти все окна и двери вокруг были плотно закрыты, внутри царила темнота. Лишь из нескольких домов сквозь щели пробивался тусклый желтый свет.
Впереди улица погружалась во мрак.
Редкие прохожие шли, втянув головы в плечи и спрятав руки в рукава. На лицах их застыло выражение усталости и тревоги.
По сравнению с Фонарным рынком это место казалось противоположностью другого мира — словно небом и землей.
Появление деда с внуком выглядело здесь необычно.
Несколько прохожих, столкнувшихся с ними, бросили на них взгляд, но тут же отвернулись и зашагали быстрее. Вероятно, люди спешили домой — съесть горячую пищу, выпить теплого супа, согреть замерзшие руки и ноги и забыть об усталости после долгого дня.
Девочка примерно одного возраста с Цы-эром стояла на пороге полуоткрытой двери.
На ней была синяя стеганая курточка в мелкий цветочек, вероятно сшитая из старой одежды матери. Белые цветы на ткани давно пожелтели от времени и плесени, а сама курточка вряд ли хорошо защищала от холода.
Девочка, однако, не обращала внимания на мороз. Она дула на ладони и выглядывала на улицу, словно кого-то ждала. Похоже, ждала уже довольно долго.
Цы-эр редко встречал детей своего возраста, поэтому остановился и принялся разглядывать девочку.
Та заметила его, затем взглянула на Сяо Ле и на стражников, следовавших за ними. Девочка словно испугалась и тут же прикрыла дверь.
Цы-эр посмотрел на улыбающегося деда, почесал затылок и неохотно двинулся дальше.
В этот момент сзади, по хрустящему снегу, послышались быстрые шаги.
Цы-эр обернулся и увидел торговца, несшего на коромысле два тяжелых лотка с товарами. Вероятно, из-за плохой погоды он почти ничего не продал, и поклажа оставалась очень тяжелой.
Внезапно только что закрытая дверь со скрипом снова отворилась.
Девочка, прятавшаяся за дверью, выглянула наружу и радостно крикнула:
— Папа!
Она выбежала на улицу и бросилась навстречу торговцу.
На его лице была написана тревога, но, увидев дочь, он тут же улыбнулся. Мужчина достал из лотка засахаренную ягоду на палочке и протянул девочке.
Та счастливо приняла угощение. В одной руке она держала сладость, другой ухватилась за веревку коромысла и вприпрыжку потащила отца домой:
— Мама! Папа вернулся!
Из дома вышла женщина.
Она взглянула на почти полные лотки, затем на засахаренную ягоду в руке дочери и вздохнула:
— У нас осталось еды всего на несколько дней. Твои румяна и пудра совсем не продаются, а ты еще тратишь деньги на такие вещи для девочки!
— Всего одна медная монета, — ответил торговец. — Завтра обойду еще несколько кварталов и продам больше.
— Ладно, ты всегда так говоришь. Скорее заходи, согрейся и поешь.
Под ворчание женщины ветхая дверь закрылась, и семья исчезла за ней.
Вокруг снова стало тихо.
Откуда-то потянуло запахом приготовленной пищи — дымом и горячей едой.
Цы-эр неподвижно смотрел на закрытую дверь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
