Хотя до шестидесятилетнего юбилея старой госпожи Пэй оставалось ещё достаточно времени, чтобы непременно успеть к торжеству, путь из портa Цюаньчжоу спланировали весьма плотно: сначала шли прибрежным морским путем мимо Фучжоу, а вступив в земли Цзяннани, перешли в Великий китайский канал, ведущий прямо к столице.
Ещё несколько месяцев назад госпожа Сун отправила в Цюаньчжоу к семье Чжэнь двух верных старух-наставниц, и теперь они возвращались вместе с ними.
Семья Сун приходилась дому Пэй близкой родней по браку. Но почему же при выдаче дочери из купеческого рода Чжэнь род Сун прислал своих людей для сопровождения? На то имелась своя история.
Дочь госпожи Сун в свое время вышла замуж за второго сына старшей ветви рода Пэй — Пэй Сючжи. Несколько лет назад она скончалась от болезни, оставив маленького сына по имени Цань-гэ. Госпожа Сун души не чаяла в единственной дочери, и после её кончины горести не было предела, а внук стал для неё дороже собственной жизни.
Но колесо фортуны неустанно вращается. После загадочной гибели юного императора на престол восшел Шуньань-ван, и благодаря заслугам в его поддержке дом Сун взлетел на вершину власти. Положение семьи Сун с каждым днем становилось всё более могущественным, что разительно контрастировало с упадком дома Вэйго-гуна.
Старая госпожа Пэй из дома Вэйго-гуна в последние годы отошла от дел и редко покидала свои покои. Её старший сын, Вэйго-гун, давно скончался, а второй господин занимал лишь синекуру, не имевшую реальной власти. Дом Сун постепенно проникся спесью и стал пренебрегать родовым этикетом. Госпожа Сун часто навещала внука в доме Пэй, и всякий раз её визиты сопровождались такой пышной свитой и высокомерием, словно она приходила распоряжаться во дворец. Госпожа Синь — мать Пэй Сючжи — кипела от обиды, но, поскольку её сын во всем рассчитывал на поддержку семьи покойной жены, ей приходилось проглатывать обиды и встречать гостью лицемерной улыбкой.
После смерти невестки госпожа Синь принялась искать для сына новую супругу. Однако нынешний дом Пэй утратил былую славу, и немилость нового государя к их роду была очевидна каждому зоркому человеку. Какое знатное столичное семейство согласилось бы отдать дочь в обедневший дом, да ещё в качестве второй жены?
Перебрав множество вариантов, госпожа Синь остановила свой выбор на семье Чжэнь.
Благодаря родственным связям со второй ветвью дома Пэй через госпожу Мэн, семьи общались уже много лет. Помехой казалось лишь купеческое происхождение Чжэнь, но в остальном этот брак был безупречен. К тому же Пэй Сючжи пришел в восторг от юной госпожи Чжэнь. Хотя этот союз и не принес бы продвижения по службе, семья Чжэнь обладала огромным богатством, а это как раз то, в чем дом Вэйго-гуна испытывал острейшую нужду. От былого великолепия остался лишь пышный фасад, требовавший ежегодных огромных трат. К тому же, взять жену из более низкого сословия означало, что свекрови не придется угождать снохе: ведь как бы ни обеднел дом Пэй, знатный титул гуна оставался при них, а богачи Чжэнь всё равно были обязаны заискивать перед ними.
Замыслы госпожи Синь не скрылись от госпожи Сун. Хотя той и было неприятно намерение зятя жениться вновь, вмешаться она не могла. Наведя справки о семье Чжэнь и убедившись, что купеческая дочь не сможет навредить её внуку Цань-гэ, она дала молчаливое согласие. Более того, послушав чужих советов, она предложила признать Цзяфу своей названой дочерью, тем самым подняв её статус. Это был одновременно и жест благоволения к семье Чжэнь, и одолжение дому Пэй.
Семья Чжэнь была бесконечно благодарна госпоже Сун за такое «милосердие». Так две служанки и оказались в Цюаньчжоу. Обе они являлись доверенными лицами госпожи Сун, а мамушка Е и вовсе была её кормилицей. Прибыв два месяца назад в Цюаньчжоу, они принялись свысока учить Цзяфу правилам женского поведения и наставлениям для супруг.
Мать Цзяфу, госпожа Мэн, сама происходила из чиновничьего рода и прекрасно разбиралась в этикете. В её глазах красота и воспитание дочери ничуть не уступали столичным аристократкам. Она понимала, что госпожа Сун просто демонстрирует спесь, чтобы заранее дать понять новоиспеченной снохе, что даже став женой, та не смеет соперничать с памятью первой супруги. На душе у госпожи Мэн было тяжело, но открыто выразить недовольство она не смела, прислуживая наставницам как почетным гостям.
В этой поездке на север, помимо подарков для старой госпожи Пэй, на корабле везли щедрые дары и для госпожи Сун: рог носорога, слоновую кость, драгоценный нефрит, крупный жемчуг, шелка и редкие благовония. Самих наставниц разместили в лучших каютах, приставив к ним служанок и окружив всяческим уважением.
Через несколько дней пути корабль вошел в воды провинции Фуцзянь, где поднялись сильные волны. Мамушка Е совершенно не переносила морской качки и страдала ещё по дороге на юг, а теперь слегла снова. Узнав об этом, Цзяфу лично отправилась навестить её. Войдя в каюту, она увидела старуху с пластырем на лбу, мертвенно-бледную и беспомощно лежащую на кушетке. Цзяфу мгновенно изобразила глубокое сострадание, присела рядом, взяла мамушку Е за руку и со слезами на глазах произнесла:
— Всё это из-за меня мамушка терпит такие мучения! Мне так невыносимо стыдно на душе… Лучше бы эти страдания достались мне!
Мамушка Е только что выплюнула всё съеденное и обессилела от рвоты желчью. Она едва слышно промямлила:
— Хорошо, что юная госпожа понимает мои труды. Кабы не забота о вашем благе, стала бы я тащиться в такую даль и терпеть эти муки, каких за всю жизнь не ведала?
Цзяфу принялась непрестанно винить себя и осыпать старуху ласковыми словами, а уходя, с глубокой почтительностью сказала:
— Мамушка, отдыхайте и набирайтесь сил. Не буду вам мешать. Если захотите чего-нибудь эдакого из еды или питья — только прикажите служанкам. Я молода и неопытна, света не видела, и когда вам станет получше, очень надеюсь на ваши мудрые наставления!
Видя такую покорность и знание своего места, мамушка Е осталась весьма довольна и лишь высокомерно хмыкнула в ответ.
Цзяфу, ничуть не обидевшись, велела приставленной служанке усердно ухаживать за наставницей. Но едва она повернулась, чтобы выйти, как из её пояса случайно выпал шелковый кошелек. Завязка кошелька ослабла, и на пол выскользнул желтый бумажный оберег.
Носить при себе обереги из храмов было делом обычным, однако Цзяфу мгновенно засуетилась. Заметив выпавшую вещь, она поспешно нагнулась, подняла её, быстро отвернулась, затолкала талисман обратно в кошелек и сжала его в кулаке. Лишь после этого она как ни в чем не бывало извинилась и покинула каюту.
Глаза у мамушки Е были острее бритвы. Хоть качка и довела её до изнеможения, странное поведение Цзяфу и выпавший талисман не укрылись от её взора.
В этой поездке на её плечах лежала не только задача выказать спесь, но и важнейшее поручение госпожи Сун: тайком наблюдать за купеческой дочерью и выяснить, не таит ли та дурных замыслов. Прежде Цзяфу казалась робкой, мягкой и лишенной собственной воли, а низкое происхождение семьи лишь подчёркивало её уязвимость. Мамушка Е уже решила, что эта девушка не сможет представлять угрозы для маленького Цань-гэ. Но теперь в её душе вспыхнули подозрения. Проследив за уходящей Цзяфу, она отослала чужую служанку и подозвала свою по имени Сусинь, шепнув той пару приказаний. Сусинь кивнула и выскользнула вслед за юной госпожой.
Госпожа Мэн тоже шла навестить мамушку Е и столкнулась с дочерью в коридоре. Цзяфу тихо произнесла:
— Матушка, наставница только что уснула. Не стоит её тревожить.
Госпожа Мэн кивнула:
— Хорошо, тогда навещу её позже.
Цзяфу едва заметно повернула голову и краем глаза увидела Сусинь, наблюдавшую из-за угла. Сделав вид, будто ничего не замечает, она взяла мать под руку и подвела её к окну, чтобы поговорить наедине.
Госпоже Мэн показалось, что дочь ведет себя необычно, и она с улыбкой спросила:
— Что такое, А-Фу? Ты хочешь мне что-то сказать?
Цзяфу перестала улыбаться и, слегка повысив голос, произнесла:
— Матушка, впереди остров Фумин, завтра мы будем там. Я слышала, на нем есть храм Гуаньинь. Мне бы очень хотелось подняться туда и помолиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
