Цзиньши, ведомые евнухами, ждали за дверями; сквозь них можно было заметить лишь малый уголок императорского пиршества.
Янь Шан, будучи таньхуа, стоял вместе с Вэй Шу впереди всех остальных цзиньши, поэтому он видел гораздо больше тех, кто стоял позади.
Он увидел, что в зале погасили огни. Лишь светильник в форме лотоса высотой в половину человеческого роста, стоявший позади Му Ваньяо, освещал её. Члены императорской семьи хранили молчание; в полумраке все наслаждались игрой принцессы Даньян на кунхоу.
Принцесса Даньян сидела на коленях. Длинная юбка, расшитая золотыми нитями с изображениями фениксов, и тонкий, почти прозрачный шарф-пибо расстилались позади неё.
Перед собой она держала кунхоу с навершием в виде головы феникса, высотой почти с неё саму. Инструмент имел туловище дракона и форму феникса, будучи украшенным золотыми лентами. Когда Му Ваньяо склонила голову и коснулась струн изящными руками, в тот же миг здание наполнилось чистыми звуками, подобными родниковой воде, ниспадающей с небес.
Звучание кунхоу было чистым и неземным, вызывая ощущение парения, словно вибрация водной глади. Эти эфирные звуки чаровали душу.
Все, кто слышал игру принцессы Даньян, тихо вздыхали, завороженно глядя на юную принцессу, склонившуюся над инструментом.
Младшая дочь императора, Му Ваньяо, в былые годы славилась талантом, мастерством в музыке и исключительной красотой, обладая при этом мягким нравом и изяществом.
Сколько достойных мужей Чанъаня когда-то мечтали взять в жены1 эту принцессу!
Теперь же, когда времена изменились и Му Ваньяо вновь заиграла на кунхоу, присутствующие в зале, включая даже томившегося скукой императора, словно снова увидели принцессу Даньян прежних лет.
Янь Шан стоял за дверью, глядя на Му Ваньяо и слушая её игру. В темноте лишь она была окружена чистым и мягким сиянием.
Внезапно Янь Шан почувствовал себя словно пригвожденным к месту; в голове на миг воцарилась пустота, а кровь в жилах будто застыла. Медленно по его спине пробежал холодок, и он начал потеть.
Днем Му Ваньяо, подтрунивая над ним, сказала, что он слишком мало смыслит в женском очаровании.
Тогда Янь Шан не придал этому значения.
Но теперь, видя спокойную красоту её игры, он понял, насколько действительно был ограничен…
Янь Шан с трудом отвел взгляд, заставляя себя не смотреть. Он не смел больше бросить ни одного взгляда, не смел больше думать об этом ни секунды. Краем глаза он заметил, что остальные цзиньши слушали музыку в оцепенении, и лишь Вэй Шу сохранял спокойствие, держась лучше других.
Янь Шан почувствовал неловкость и, опустив глаза, принялся в уме повторять классические тексты, чтобы отвлечься.
Мелодия в тереме смолкла. Му Ваньяо поднялась. Когда слуги уносили кунхоу, люди начали приходить в себя, и послышались разрозненные возгласы восхищения.
Му Ваньяо лишь слегка улыбнулась. Разумеется, она играла превосходно, просто теперь ей это больше не нравилось. Впрочем, сыграть на семейном пиру было несложно.
В зале снова зажгли свечи, и когда стало светло, Му Ваньяо вернулась на свое место.
Среди бесконечных похвал циньван с чувством произнес:
— Яо-Яо так одарена и прекрасна, даже не знаю, какому достойному мужу она достанется.
Му Ваньяо замерла с чаркой в руках. В зале внезапно воцарилась тишина. Она подняла глаза и взглянула на циньвана.
Сидевший рядом с циньваном другой циньван почувствовал, что третий старший брат намеренно затевает ссору. Отодвинувшись от него, он осторожно заступился за Му Ваньяо:
— Яо-Яо вернулась в Чанъань совсем недавно, ей стоит отдохнуть еще пару лет. А что касается замужества, это должен решать отец-император.
Циньван холодно усмехнулся.
Он покосился на тайцзы, чье лицо приняло странное выражение, а затем взглянул на трусливого брата подле себя.
Конечно, все следили за тем, как сложится судьба Му Ваньяо, но она не была заодно с циньваном. Тот лишь искал возможность уколоть тайцзы или, вернее сказать, прощупать его намерения перед лицом отца-императора.
Ведь кто не знал, что тайцзы пытается переманить Му Ваньяо на свою сторону, рассчитывая на поддержку стоящего за ней рода Ли? Сам циньван не завидовал — силы за его спиной были куда значительнее, чем у тайцзы… И всё же, при всём его могуществе, тайцзы был старшим сыном, и это не давало циньвану покоя!
Циньван продолжил:
— Разве я сказал что-то не так? Дочь выросла — пора выдавать замуж. В нашей Великой Вэй не в чести поговорка «достойная дева не выходит замуж дважды». Неужели из-за того, что Яо-Яо побывала в дипломатическом браке, ей больше нельзя выйти замуж? Отец-император, разве я не прав?
Император не обратил внимания на подстрекательство циньвана. Он смотрел на собравшихся, чьи мысли были полны коварства, и на свою младшую дочь, которая с холодным видом держала чарку.
Император молчал.
Он заметил напряжение на лице тайцзы. Император понимал: тайцзы, чья мать была незнатного происхождения, всегда стремился укрепить свою власть. Опора на Му Ваньяо для привлечения цзиньлинского рода Ли была для него лучшим решением.
Однако император так долго боролся с Сяньхоу, чтобы подавить влияние рода Ли, как же он мог позволить им снова возвыситься?
В императорской семье и в Чанъане от рода Ли осталась лишь Му Ваньяо. Они не могли отказаться от неё и наверняка уготовили ей иной путь… желая возрождения своего клана.
Однако, повторимся, император не желал такого исхода.
- Взять в жены (尚, shàng) — специфический термин, означающий женитьбу мужчины на принцессе или женщине более высокого социального статуса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
