Му Ваньяо бросила взгляд на кровать и увидела, что лицо юноши, помимо сильной красноты, приобрело пепельно-серый, изможденный вид. Его лоб был покрыт испариной, сон был беспокойным, а тело время от времени слегка вздрагивало…
Му Ваньяо не могла заставить себя отвести взгляд и лишь произнесла:
— Не смейте трогать его.
Му Ваньяо сначала вывела служанок, беспокоившихся о Янь-эр. Пока она в смятении думала, что сказать, внутрь в страхе вбежала одна из прислужниц:
— Дянься, Дянься, седьмой господин Вэй вернулся!
Едва прозвучали эти слова, Му Ваньяо замерла.
Служанка с плаксивым лицом пояснила:
— Нуби только отправила людей на поиски седьмого господина Вэй, как он сам вернулся…
При мысли о Вэй Шу у Му Ваньяо внезапно возник план. Она сказала служанкам:
— Не смейте говорить Цзюй Юаню о состоянии Янь Шана. Если он узнает, что я собираюсь отправить вас прислуживать Янь Шану, Цзюй Юань снова начнет спорить со мной, заявляя, что я унижаю людей.
Служанки молча закивали.
Му Ваньяо прикрикнула на ту, что принесла весть о возвращении седьмого господина Вэй:
— Чего паникуешь? Раз вернулся, пусть снова отправляется в путь. Разве из-за того, что он только пришел, мы не должны звать лекарей из ведомства?
Служанки, получив приказ, разошлись по своим делам. Вэй Шу, терзаемый беспокойством за здоровье Янь Шана, поспешно вернулся, но не успел даже увидеть принцессу и второго господина, как его снова выпроводили.
Му Ваньяо велела служанкам приготовить отвар и ждать лекарей, после чего отослала всех приближенных прочь. Она сделала пару шагов у входа, огляделась и, убедившись, что никого нет, стиснула зубы и вошла в комнату.
Она закрыла дверь с чувством вины, боясь, что служанки зададутся вопросом, зачем она вошла. Му Ваньяо быстро откинула полог, села на край кровати и, наклонившись, слегка похлопала по щекам спящего Янь Шана.
Она дважды позвала его:
— Янь-эр? Янь Шан? Янь Шан… Ты ведь уже совсем не слышишь, что творится снаружи, не так ли?
Она наклонилась и с трудом приподняла его, обнимая. Его горячее тело прижалось к ней, и от частого стука его сердца сердце Му Ваньяо забилось от тревоги, точно у воровки.
Она принялась вытирать пот с его лица платком; он лишь бессильно прислонился к её плечу, совершенно изнуренный, с едва заметным дыханием.
Му Ваньяо прошептала, словно разговаривая с собой:
— Я не могу отдать тебя другой женщине. Ты с таким трудом выбрался от моей Гугу и, даже в таком состоянии, не прикоснулся ни к одной женщине. Если я так легко передам тебя в чужие руки, разве это не пойдет против твоей воли?
Она посмотрела на узоры цветов и трав на пологе кровати, которые словно плыли перед глазами, и пробормотала:
— Ты упал только тогда, когда увидел меня. Значит, ты со спокойным сердцем доверил себя моим рукам… Даже если я не хочу заниматься тобой, ты так мне веришь, что я не могу причинить тебе вред.
Она тихо произнесла:
— Лекари придут еще нескоро, и я не позволю никому другому касаться тебя… Придется мне самой помочь тебе немного облегчить муки. Надеюсь, когда ты проснешься, ты совершенно ничего не будешь помнить. Пусть мост остается мостом, а дорога — дорогой1, и мы больше не будем вмешиваться в дела друг друга, хорошо?
С этими словами в её глазах задрожали отблески света, подернутые туманной дымкой. Рассудок твердил ей, что больше не стоит иметь с ним дела, и когда она его не видела, ей казалось, что она справится… Ведь память у неё была плохая, и она никого не любила.
Но когда она сидела с ним на кровати, обнимая за плечи, когда склоняла голову, прижимаясь лбом к его лбу и глядя на его лицо… в её сердце всё равно рождалось чувство горечи и безмерной тоски.
Он такой хороший человек, о каждом заботится… Но почему же он не был добрее всех именно к ней?
Му Ваньяо подавила эмоции и крепче сжала платок. Она закрыла глаза, не в силах и не желая больше смотреть. Через ткань платка она распахнула ворот его одежд и развязала пояс. Прикрыв его платком, она положила руку с другой стороны, сжимая ткань.
Он не мог сдержать тяжелого, прерывистого дыхания… Слушая это, Му Ваньяо дрожала ресницами, а её щеки невольно залил густой румянец.
Она не выдержала и на миг открыла глаза.
Но тут же стремительно закрыла их снова. Лишь рука её продолжала движение, отдаваясь во власть палящего жара.
***
Му Ваньяо оставалась внутри долго. Служанки снаружи слышали прерывистое хриплое дыхание мужчины. Они стояли неподвижно, как деревянные изваяния, не смея ни о чем думать, ни о чем спрашивать.
Примерно через половину шичэня, когда Вэй Шу снова вернулся под дождем, одна из служанок набралась смелости и обратилась к тем, кто был внутри:
— Дянься, прибыли из медицинского ведомства.
Спустя некоторое время хриплое дыхание юноши стихло, и они услышали ленивый, с легкой хрипотцой голос принцессы:
— Пусть войдут и зажгут благовония, откройте ненадолго окна, а затем впускайте лекарей.
- Пусть мост остаётся мостом, а дорога — дорогой (桥归桥，路归路, qiáo guī qiáo, lù guī lù) — китайское идиоматическое выражение, означающее полное прекращение отношений, когда каждая сторона идет своим путем, не пересекаясь с другой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
