Он и не догадывался, что Му Ваньяо просто болтала чепуху, не знал, что она сама вряд ли всерьез задумывалась над своими словами. Но она умела говорить слишком убедительно.
Она не только тронула Чжао Линфэй, заставив ту отступить перед трудностями… но и задела сердце Янь Шана, стоявшего за ширмой. Он молча слушал, долго не решаясь выйти.
Когда он смотрел на неё сквозь ширму, её образ в его глазах становился на редкость ярким, стойким и волевым.
Она могла рассуждать о нуждах народа, могла разгадать его помыслы… В то мгновение сердце Янь Шана было поражено словами Му Ваньяо. Он не мог вымолвить ни слова, лишь чувствовал, что наконец-то нашел человека, понимающего его устремления.
«Тот, кто знает меня, говорит, что моё сердце печалится; тот, кто не знает меня, вопрошает, чего я ищу»1.
Единомышленники — как же редко они встречаются?
Это сходство душ тронуло Янь Шана куда сильнее, чем внешняя красота или характер. Он находил её облик прекрасным и милым, и это манило его, но широта её души покорила его окончательно.
Янь Шан закрыл глаза, подавляя волнение в груди. Раньше он и не помышлял о делах сердечных; даже если порой он не мог сдержать желания проявить заботу или подойти ближе к принцессе, он изо всех сил старался не переступать черту… Однако жизнь коротка, а встретить родственную душу — величайшая редкость.
В этот миг он осознал: если бы такой единомышленник смог стать его спутником жизни, насколько бы он был счастлив?
Процветание и покой в мире, несколько верных друзей и любимая женщина рядом… Верно, это всё, чего Янь Шан желал в своей жизни.
Тысячи мыслей одна за другой пронеслись в голове Янь Шана. Снова открыв глаза, он облегченно вздохнул и размял шею, затекшую после целого дня за книгами.
Он поднялся и поднес к свече листы бумаги, на которых записывал свои размышления, сжигая их понемногу. Он и впрямь был человеком осторожным: даже не замышляя ничего дурного, он не оставлял следов.
Когда пламя коснулось трех иероглифов имени «Му Ваньяо», в глазах Янь Шана промелькнула нежность, и он едва заметно улыбнулся.
В его сердце уже созрело решение: он не только будет помогать этой юной принцессе, чьи стремления столь созвучны его собственным, но и сочтет за огромную удачу, если ему действительно удастся стать мужем принцессы.
Ему следовало изменить своё отношение к Му Ваньяо.
Когда записка догорела, Янь Шан умылся и достал из ящика одежду, которую собирался надеть завтра. Пока он поправлял халат, из ящика выпала нефритовая подвеска. Нефрит был ярко-зеленым и прохладным на ощупь.
Увидев эту подвеску, Янь Шан замер. Он взял её в руку, долго разглядывал и погрузился в раздумья.
Это была семейная реликвия, которую отец передал ему перед отъездом из Линнани как залог помолвки, велев отдать той девушке, к которой он привяжется сердцем.
Однако, поскольку Янь Шан не помышлял о подобном, да и по разным причинам сейчас было не время для женитьбы, спустя несколько дней после приезда в Чанъань он просто бросил эту подвеску в ящик и больше не доставал. Увидев её этой ночью совершенно случайно, Янь Шан почувствовал трепет в душе.
Неизвестно, о чем он подумал, но его лицо слегка покраснело.
Он вынул подвеску из темного ящика, положил её к одежде, приготовленной на завтра, а затем погасил свет и лег в постель.
Должно быть, начиная с завтрашнего дня, эта подвеска, на которую Янь Фу возлагал столь глубокие надежды, наконец-то займет своё место на поясе Янь Шана.
Когда рассвело, Му Ваньяо не спеша позавтракала, перелистала ноты и просмотрела свитки, поданные вчера её помощниками.
Рассудив, что утренняя аудиенция уже закончилась и время пришло, она лениво вышла из дома, намереваясь отправиться в Дунгун.
Выйдя из внутренних покоев к надвратному терему у входа в поместье, Му Ваньяо увидела стройную, подобную бамбуку фигуру. Это был Янь Шан, он о чем-то беседовал с Фантуном и двумя или тремя служанками.
Му Ваньяо подумала, что ей померещилось, невольно моргнула и остановилась.
— Дянься! — приветствие слуг заставило того человека обернуться. На его лице появилась улыбка, взгляд был кротким. Он поклонился ей вместе с остальными.
Му Ваньяо окинула его взглядом с ног до головы: он был всё так же изящен и благороден, как и прежде, но ей казалось, будто что-то в нем изменилось. Ах, верно, всё дело в ветке нежно-розового абрикоса, всё еще покрытой каплями росы, которую он держал в руках.
Заметив, что Му Ваньяо смотрит на цветок, Янь Шан опустил голову и с улыбкой пояснил:
— В доме одного моего друга росло абрикосовое дерево, оно почти засохло. Мы вместе изучали его два месяца, и кто бы мог подумать — оно снова зацвело. Друг был вне себя от радости и прислал мне эти цветы ранним утром.
Янь Шан слегка качнул веткой абрикоса.
Капли росы брызнули на его одежду и руки.
Розовый цвет лепестков оттенял его лицо, делая его облик еще более чистым и одухотворенным.
Он небрежно взмахнул цветком и, видя, что Му Ваньяо не отводит глаз, протянул его ей:
— Если Дянься нравится, возьмите их себе. Таким ярким и нежным цветам под стать лишь такая личность, как Дянься. Оставлять их у меня было бы жаль.
Он, как всегда, говорил красиво, и Му Ваньяо к этому уже привыкла.
— Вы пришли сюда спозаранку только для того, чтобы подарить мне цветы? — спросила Му Ваньяо.
Хотя тон её был недружелюбным, Му Ваньяо всё же подала знак стоявшей позади Сяжун. Служанки подошли и забрали ветку абрикоса, всё еще покрытую росой. Едва завидев эти цветы, она и впрямь почувствовала радость в душе… а ещё больше ей приглянулся тот беззаботный вид, с которым Янь Шан ими помахивал.
- «Тот, кто знает меня, говорит, что моё сердце печалится; тот, кто не знает меня, вопрошает, чего я ищу» (知我者谓我心忧，不知我者谓我何求, zhī wǒ zhě wèi wǒ xīn yōu, bù zhī wǒ zhě wèi wǒ hé qiú) — цитата из «Книги песен» (Ши цзин), выражающая печаль от того, что окружающие не понимают истинных стремлений человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
