Все члены рода Чжэн были сосланы на южные рубежи, что предвещало завершение этой бурной волны борьбы с могущественными кланами.
Старшая принцесса Лулин сдала дворцовые обители, когда-то возведенные императором специально для нее, и переехала в другой загородный дворец, чтобы в уединении пестовать покой души.
Множество красавцев были вынуждены покинуть ее: кто-то угодил в темницу, кто-то уехал далеко прочь. Некогда обладавшая безграничным величием старшая принцесса Лулин теперь укрылась в одном из дворцов в пригороде Чанъаня, и вид ее был весьма печален.
В дни «текущего огня седьмой луны»1 Фэн Сяньюй покинул ведомство и специально отправился за город, чтобы навестить старшую принцессу.
Пейзаж во дворе по-прежнему оставался изысканным, травы и цветы буйно разрослись, однако Фэн Сяньюю, пока он шел, казалось, что все это лишь попытка сохранить лицо и удержать остатки достоинства старшей принцессы.
Когда Фэн Сяньюй приветствовал старшую принцессу через полог, он увидел внутри двух молодых актеров, стоявших на коленях у ног этой благородной особы. Актеры со смехом и шутками пытались развеселить принцессу.
Старшая принцесса Лулин приподняла веки и, увидев Фэн Сяньюя, взмахом руки велела свите удалиться. Когда двое актеров нехотя уходили, они бросили на Фэн Сяньюя злобный взгляд.
Они считали, что именно этот человек постоянно советовал старшей принцессе отослать их прочь, и потому он был им ненавистен.
Лицо Фэн Сяньюя не изменилось: в конце концов, он был ученым мужем и в душе хранил гордость, так что не собирался спорить с этими неразумными актерами.
Когда в комнате воцарилась тишина, Фэн Сяньюй доложил старшей принцессе:
— Борьба с могущественными кланами постепенно подходит к концу. Тайцзы-дянься в частном разговоре упомянул, что благодарен вашему высочеству за принесенную жертву и никогда об этом не забудет.
Старшая принцесса Лулин холодно усмехнулась.
И медленно произнесла:
— Надеюсь, он и впрямь не забудет.
Фэн Сяньюй промолчал.
Он понимал, что она говорит так лишь ради того, чтобы уберечь свою гордость. Сейчас власть была в руках тайцзы, а старшая принцесса… в конечном счете зависела от императора. Стоило тому перестать заботиться о ней, и она превратилась бы в брошенную фигуру.
Старшая принцесса прошептала с легкой печалью в голосе:
— Скажи, почему Бися не желает видеть меня? Почему он больше не проявляет ко мне прежней доброты? Неужели из-за того, что сейчас рядом с ним эта девчонка Даньян, он совсем забыл обо мне? Или он создает условия для тайцзы и тем самым оказывает ему поддержку? Почему мой императорский брат так поступает со мной?
Спустя долгое время Фэн Сяньюй ответил:
— Гром и ливень, роса и иней — всё это милость государя. Величие Бися непостижимо, кто может знать наверняка, что у него на уме? В любом случае, сейчас вашему высочеству лучше отдыхать здесь, чем оставаться в Чанъане. Пройдет время, настанет черед торжественных церемоний в конце года, и когда ваше высочество вновь встретится с Бися во дворце, возможно, милость к вам вернется в прежней мере.
Старшая принцесса смутно проговорила:
— Я не могу понять помыслов моего императорского брата. Скажешь, что он любит власть, но он с поразительной легкостью передал военное командование и управление казной своим сыновьям для обучения. Скажешь, что не любит — но он по-прежнему крепко держит в руках общее направление дел. Скажешь, что он дорожит принцами — однако на этот раз, когда Цзинь-ван ранил ногу, и об этом открыто не говорили, он сделал вид, будто ничего не знает. Скажешь, что не дорожит — но ведь он дал шанс тайцзы и Яо-Яо обрести славу…
— Я не понимаю его.
Фэн Сяньюй произнес:
— Вашему высочеству не стоит об этом беспокоиться. Вы — старшая принцесса, и пока жив Бися, никто не посмеет тронуть вас, если только вы сами не перейдете черту. В этот раз они задели лишь тех, кто примыкал к вашему высочеству. Если проявите терпение, всё еще может вернуться на круги своя.
Старшая принцесса Лулин тихо позвала:
— Фэн-лан, подойди-ка ко мне.
Полог слегка качнулся. Фэн Сяньюй, стоявший за занавесом, слегка оцепенел и поднял глаза на женщину.
Старшая принцесса произнесла томным голосом:
— Давно я тебя не видела. С тех пор как ты стал сяошуланом, ты стал приходить гораздо реже. Я очень скучала по тебе. Фэн-лан, иди сюда, дай мне хорошенько рассмотреть тебя.
Фэн Сяньюй на мгновение замер, прежде чем подняться и пойти вперед.
Завеса приподнялась и снова опустилась с легким перезвоном яшмовых подвесок.
В зыбких тенях за пологом ланцзюнь и благородная дама сплелись в объятиях. Он веял прохладой, ее лицо раскраснелось подобно цветку персика.
Поток страсти захлестнул их. В затухающем летнем дне едва слышно, лишь изредка, доносилось стрекотание цикад.
—–
Поездка в Шаньчжуан для спасения от зноя подошла к концу.
Лето кончилось, борьба с влиятельными кланами завершилась. Императора не было в Чанъане, но он целый месяц наблюдал за этим представлением.
Эту пьесу разыграли его дети, приложив общие усилия; возможно, лишь принцесса Юйян не принимала в ней участия. Император позволил себе внимательно изучить помыслы каждого из них.
Насмотревшись вдоволь, когда жара спала, император велел возвращаться в столичный дворец. Принцесса Даньян Му Ваньяо, сопровождавшая его больше месяца, наконец смогла вернуться в собственное поместье.
За месяц, проведенный подле государя, отношения принцессы и императора стали намного теплее.
Время от времени слышались шутки.
Сопровождая императора во время трапез, принцесса Даньян даже научилась кокетничать и забавлять его. Император пребывал в прекрасном расположении духа: ему нравилось, что младшая дочь вновь стала к нему внимательна.
- Текущий огонь седьмой луны (七月流火, qī yuè liú huǒ) — идиома из «Ши цзин», описывающая время, когда звезда Антарес (Огонь) в седьмом месяце по лунному календарю начинает склоняться к западу, что знаменует конец сильной жары и наступление прохлады. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
