Му Ваньяо подумала, что Янь Шан и впрямь человек, которого невозможно не полюбить. Он специально пришел сюда лишь для того, чтобы поговорить с Лю Вэньцзи, опасаясь, что тот опустит руки и не сможет выжить в дворцовых стенах… На самом деле в будущем у Янь Шана и Лю Вэньцзи вряд ли будет много возможностей для встреч.
Возможно, на этом все и закончится.
И все же Янь Шан пожелал увидеть Лю Вэньцзи.
Он добр к людям не потому, что считает их полезными и хочет выслужиться.
Он относится к другим со всей искренностью… Неудивительно, что так много людей любят его.
Му Ваньяо опустила глаза.
«Я ведь тоже его люблю», — подумала она.
Настроение у Янь Шана было очень скверным.
Му Ваньяо вполне могла его понять.
Он только что виделся с Лю Вэньцзи. Пусть Янь Шан и говорил, что никого не винит, в его душе не могло не остаться горечи.
Му Ваньяо и Янь Шан верхом, в молчании, возвращались в свои фу. Все вышло совсем не так, как представляла себе Му Ваньяо, планируя отпраздновать окончание экзаменов Янь Шана; они попрощались в переулке и разошлись по домам. У Янь Шана не было настроения праздновать, а Му Ваньяо чувствовала, что все еще недостаточно сильна, и с бесстрастным лицом вернулась к себе.
Однако на душе у Му Ваньяо было тяжело.
Янь Шан не сказал ей больше и пары слов, и она гадала, не винит ли он ее по-прежнему. Она так спешила к нему к господину Лю, чтобы не дать ему натворить бед… Он наверняка понял ее намерение и ничего не предпринял. Но то, что теперь он заперся у себя, очень огорчало Му Ваньяо.
После полудня Му Ваньяо сидела на третьем этаже своего терема, тихо наблюдая за соседним фу, за кабинетом Янь Шана.
Она просидела так до вечера. Огни в его жилых покоях не зажглись, но в кабинете стало светло. Так она поняла, что весь день он провел в библиотеке, не выходя.
Му Ваньяо продолжала смотреть.
— Дянься, может, войдете отдохнуть? — тихо взмолилась служанка Сяжун.
Му Ваньяо сидела, обхватив себя руками, и лишь молча покачала головой, не сводя глаз с огней соседнего фу. Она просидела так несколько шичэней, не шелохнувшись, чем не на шутку встревожила слуг.
Сяжун собралась уходить, когда услышала холодный голос Му Ваньяо:
— Никому не сметь искать Янь Шана.
Нельзя, чтобы он узнал; нельзя, чтобы Янь Шан в такой печали еще и вынужден был брать себя в руки, чтобы утешать ее.
Сяжун как раз собиралась договориться с кем-нибудь, чтобы сходить к соседям и пригласить его, но, услышав бесстрастные слова принцессы, замерла, а затем поклонилась и отступила.
Прошел еще один шичэнь после наступления сумерек, и пошел снег.
Это был первый снег в Чанъане в этом году.
Му Ваньяо все так же сидела на балконе, не уходя.
Сяжун снова пришла уговаривать ее, говоря, что пошел снег и Дянься следует отдохнуть в тепле. Но Му Ваньяо, глядя на немеркнущий свет в кабинете соседа, думала: если Янь Шан не идет отдыхать, то почему должна она, ведь она ровным счетом ничего не сделала?
И она продолжала сидеть.
Глядя на то, как тихо падает снег, и на огни напротив.
Время близилось к полуночи.
Свет в кабинете продолжал гореть.
Му Ваньяо уже начала впадать в забытье, когда внезапно огонек дрогнул и пришел в движение. Дверь кабинета отворилась, и на галерею вышел человек с фонарем.
Теплый свет фонаря сливался с кружащимися в вышине снежинками. В безмолвной мгле ночи остались лишь эти огни и белизна снега.
Янь Шан стоял под навесом с фонарем в руках, наблюдая за метелью. Он долго оставался там, задрав голову и завороженно глядя на падающий снег.
Внезапно он будто что-то почувствовал: его взгляд пронзил пелену снега и устремился на соседний фу.
Он увидел яркие огни на третьем этаже терема. Увидел смутный силуэт человека, который, казалось, сидел там.
Янь Шан замер, глядя на нее.
Му Ваньяо замерла, глядя на фонарь на галерее.
Они не видели друг друга ясно. Но эти туманные тени и смутное чувство подсказывали им: это именно тот, на кого они смотрят.
Под порывами заснеженного ветра Янь Шан постоял еще немного, а затем внезапно спустился по ступеням и направился к воротам.
Заметив движение фонаря, Му Ваньяо в оцепенении проследила за ним мгновение, а затем резко вскочила и поспешила вниз.
Она сбежала по лестнице, и под изумленными взглядами служанок и слуг, с гулко бьющимся сердцем, бросилась вон из дома.
Сяжун в панике закричала:
— Дянься? Пора спать… Куда же вы?
Му Ваньяо лишь резко бросила через плечо:
— Отпирайте! Я выхожу!
Янь Шан открыл ворота. Сквозь летящий снег он увидел, как отворились двери резиденции принцессы напротив. Из-за них постепенно показалась Му Ваньяо, кутающаяся в белоснежную накидку из журавлиного пуха поверх ярко-красного платья; ее черты становились все отчетливее по мере того, как расступались створки ворот.
Они смотрели друг на друга. Оба долго стояли, застыв у своих ворот.
Затем Янь Шан сошел со ступеней и направился к ней.
Му Ваньяо ждала его.
Остановившись у подножия лестницы, он совладал с чувствами и улыбнулся ей. Он поднял на нее взгляд, полный мягкости:
— Дянься, мне нужно наведаться в фу господина Лю. Не поможете ли вы мне открыть фанмэнь1?
Му Ваньяо кивнула.
Янь Шан посмотрел на нее:
— Не желаете ли вы пойти со мной?
Глаза Му Ваньяо засияли, и она улыбнулась ему в ответ. Подол ее роскошного платья скользнул по белизне снега; она сошла по ступеням, и он взял ее за руку.
Глубокой ночью в ворота фу господина Лю постучали, передав, что принцесса Даньян вместе со вторым господином Янем просят о встрече.
- Фанмэнь (坊门, fāngmén) — ворота жилого квартала в городах эпохи Тан, которые запирались на ночь и охранялись; для их открытия во внеурочное время требовалось особое разрешение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
