Но оставалось лишь терпеть.
Служанки убрали столик для еды. Заметив, что Янь Шан всё ещё сидит, Му Ваньяо невольно бросила на него пару удивлённых взглядов.
Янь Шан, собравшись с духом и сохраняя на лице мягкую улыбку, завязал с Му Ваньяо непринуждённый разговор:
— Дянься, чем вы занимались сегодня?
При свете свечей Му Ваньяо подумала, что он снова вознамерился беседовать с ней после ужина. Эх, и о чём тут разговаривать?
Они с Янь Шаном за весь день виделись-то всего пару раз, общих дел у них не было, так стоило ли каждый вечер пережёвывать одно и то же?
Должно быть, вино немного ударило ей в голову; подперев щеку рукой, она фыркнула:
— Не хочу говорить.
Янь Шан на мгновение замер, но, сделав вид, будто не заметил её пренебрежительного тона, улыбнулся:
— Тогда позвольте мне поведать дянься о забавных случаях, что произошли со мной за день…
Он принялся, точно сказку, излагать распорядок своего дня. Му Ваньяо помалкивала. В конце концов, голос у него был приятный, да и говорил он увлекательно. Пусть ей и не хотелось вступать в беседу, слушать было не в тягость.
Как раз в этот момент снаружи мелькнула служанка Сяжун с какой-то тетрадью в руках, заглядывая в комнату на цыпочках. Му Ваньяо заметила её и кивнула в ту сторону. Сяжун вошла, прижимая тетрадь к груди, положила её на столик перед Му Ваньяо и, присев в поклоне, вышла.
Янь Шан продолжал непринуждённо болтать, и речь его лилась мягко, подобно весеннему дождю. Хотя говорил он в одиночестве, Му Ваньяо, склонив голову, листала принесённую служанкой тетрадь, даже не думая отвечать.
На душе у Янь Шана стало немного не по себе. Но он лишь беспомощно вздохнул, зная, что Му Ваньяо всегда была такой. Когда она в добром расположении духа, то становится само очарование и без конца ластится к нему; когда же она не в духе, то её молчание — это ещё проявление покладистого характера.
Он был готов к этому ещё тогда, когда решил связать с ней свою судьбу. Но её постоянное поведение… Он всё же не мог избавиться от сомнений: неужели он настолько скучен, что за всё это время она ни разу не захотела ему ответить?
Неужели… неужели он может привлечь её внимание, только торгуя своей красотой? Возможно, он старается недостаточно хорошо, но он хотя бы, спотыкаясь, прилагает усилия, а Му Ваньяо… она же совсем не старается!
Они были любовниками, но Янь Шану казалось, что Му Ваньяо вовсе не… не хочет быть с ним. Любовь туманит разум мудреца, заставляя его терзаться страхом обретений и потерь.
Погружённый в подобные думы, Янь Шан тем не менее не прерывал светской беседы. Но стоило ему самому окончательно отвлечься, как Му Ваньяо хлопнула по столику.
— Ты хоть понимаешь, что несёшь? — недовольно произнесла Му Ваньяо. — Только что твой учитель Лю был недоволен наставником, которого выбрал тебе а-де, а в следующую секунду ты уже рассуждаешь о том, как упражнялся в стрельбе из лука. Янь Шан, с каких пор твои речи стали столь бессвязными?
Янь Шан опешил, но не смутился от её упрёков; напротив, его глаза радостно блеснули:
— Дянься, так вы всё-таки слушали меня?
Му Ваньяо удивилась:
— …Я ведь не глухая.
Опущенные ресницы Янь Шана мелко затрепетали, лицо слегка порозовело, а недавнее уныние мгновенно улетучилось, сменившись воодушевлением. Однако не успел он продолжить прерванную нить разговора, как Му Ваньяо подняла взгляд от тетради, и в её глазах мелькнула усмешка. Она сказала:
— Довольно! Не хочу больше слушать твою чепуху. Отвечай: признаёшь ли ты свою вину?
Под её холодным взором Янь Шан на мгновение растерялся.
— Что я сделал? — спросил он.
Му Ваньяо ударила по столу:
— Не завел ли ты женщину на стороне за моей спиной?
Янь Шан не знал, смеяться ему или плакать:
— Дянься снова шутит.
Видя его полное спокойствие и открытость, Му Ваньяо одновременно разочаровалась и испытала облегчение: подловить его не удалось. Вероятно, он и впрямь не совершал ничего предосудительного.
Только тогда Му Ваньяо перешла к тому, что действительно хотела сказать:
— И ты всё ещё твердишь, что не знаешь своей вины? Ты каждый вечер приходишь в моё ванфу. Неужели тебе самому не ясно, ради чего?
Янь Шан вдруг почувствовал себя неловко. Он слегка отвернулся, но продолжал сидеть с безупречной осанкой. Опустив на неё взгляд, он произнёс:
— Я просто весь день не вижу дянься и хочу поговорить с вами — разве это может быть виной?
Му Ваньяо подпёрла щеку рукой, глядя на него, столь горячо уверяющего её в своей искренности. «И верно говорят: ни на одного мужчину нельзя положиться», — выругалась она про себя. Внезапно она швырнула в него бухгалтерскую книгу. Та угодила прямо в Янь Шана, а Му Ваньяо в сердцах воскликнула:
— Ври больше про своё «хочу увидеть», чертям рассказывай! Ты просто беден так, что тебе и крышку котла поднять не на что1, вот и приходишь ко мне набиваться в нахлебники. Янь Шан, я в тебе жестоко ошиблась. На вид ты такой статный и благородный, воплощение честности, а сам способен на подобное!
- Настолько беден, что не на что поднять крышку котла (穷得揭不开锅, qióng de jiē bù kāi guō) — китайское образное выражение, означающее крайнюю нищету, когда в доме нет продуктов даже для того, чтобы начать готовить еду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
