В те годы император действовал решительно: он готов был скорее лишиться матери государства, чем не изгнать Ли-ши обратно в Цзиньлин, что заставило затрепетать те аристократические роды, которые надеялись объединить усилия и сообща подавить императорскую власть. Кланы лишь недавно, спустя несколько лет, начали приходить в себя, как методы тайцзы по наведению порядка среди местных заправил снова лишили их покоя, заставив повсюду выискивать новости.
Когда искоренение могущественных семей только началось, никто не ожидал, что это затронет аристократические роды.
Теперь же, когда знатные кланы охватило беспокойство, тайцзы счел, что зашел слишком далеко, и начал постепенно их успокаивать.
Лю Вэньцзи слушал их разговоры, и в его душе рождалась странная мысль. Все эти дела, которые они обсуждали, не имели к нему ни малейшего отношения… И всё же начало этим событиям положила их с Чуньхуа жертва.
Если бы не жертва Чуньхуа, вся ситуация не дошла бы до нынешней точки.
Не случилось бы искоренения могущественных семей.
Не возникло бы беспокойства и растерянности среди аристократических родов.
И не стали бы чиновники повсюду искать пути, разузнавая о намерениях Бися и тайцзы.
Потянешь за один волосок — всколыхнётся всё тело1.
Лю Вэньцзи погрузился в раздумья. Он понял, что это и есть политика. В самом начале был лишь незначительный маленький человек, мелкое происшествие… но это вызвало перемены во всей ситуации. Ему даже не нужно было спрашивать, чтобы понять: девять из десяти причастных к этому людей вовсе не знают, кто такая Чуньхуа и кто такой Лю Вэньцзи.
Политика… Эта жестокая красота, не зря люди слетаются на неё, точно утки.
Лишь когда в руках есть власть, можно поступать так, как заблагорассудится.
Пока Лю Вэньцзи думал об этом, подошел новый дворцовый евнух и сообщил, что для ланцзюней приготовили обед.
Ученый из Ханьлинь, который до этого велел Лю Вэньцзи оставаться здесь и переписывать книги, откинул полог внутренних покоев и, выйдя, небрежно бросил:
— Подготовьте ещё одну порцию. Янь Сучэнь сегодня в полдень тоже пообедает здесь.
Дворцовый евнух, пришедший спросить об обеде, согнулся в поклоне и ответил: «Слушаюсь». Лю Вэньцзи, сидевший в углу за переписыванием, замер, едва не сломав кисть в руках.
Су Чэнь?
Почему Су Чэнь здесь?
Су Чэнь здесь, а он его до сих пор не видел?
Стоило Лю Вэньцзи об этом подумать, как, основываясь на своем многолетнем знании характера Янь Шана, он начал о чем-то догадываться. Поймав момент, когда ученый из Ханьлинь уже собирался вернуться во внутренние покои, Лю Вэньцзи вскочил и поспешно поднес ему свои переписанные свитки на проверку.
Ученый пролистал записи и кивнул:
— Неплохо.
Лю Вэньцзи воспользовался случаем и спросил:
— Тот Янь Сучэнь, о котором только что упомянул ланцзюнь, не тот ли это второй молодой господин из рода Янь, что служит главным секретарем в Секретариате?
Ученый посмотрел на него внимательным, глубоким взглядом. Лю Вэньцзи пояснил:
— Когда ничтожный раб развозил уголь в Секретариат, то слышал, как там говорили о некоем втором молодом господине Янь, который «прекрасен лицом и обладает благородной осанкой».
Ученый усмехнулся и произнес:
— Хм, верно. Он действительно «прекрасен лицом и статен осанкой».
Лю Вэньцзи сказал:
— Этот ничтожный прождал здесь все утро, но так и не увидел того ланцзюня, что весьма прискорбно.
Ученый снова опустил взгляд на переписанные документы и рассеянно заметил:
— Что ж, если у тебя есть сердце, тебе следует его поблагодарить. Это он предложил поручить переписывание книг тем дворцовым евнухам, что обучены грамоте.
Лю Вэньцзи подумал: «Так и есть».
На лице же его отразилось изумление:
— Тот ланцзюнь и впрямь добрый человек.
Ученый взглянул на него, но, ничего не выведав, лишь коротко улыбнулся и ушел во внутренние покои. Увидев эту многозначительную улыбку, Лю Вэньцзи внутренне содрогнулся, поняв, что за обыденными словами его прощупывали… Среди этих чиновников нет дураков.
С каждым из них трудно иметь дело.
К счастью, характер Лю Вэньцзи стал совсем иным, нежели прежде. Он прокрутил в голове свои слова и решил, что не выдал никакой связи с Янь Шаном, после чего успокоился.
Долго размышляя, Лю Вэньцзи после выхода посоветовался с товарищем и решил сегодня вдвое увеличить количество угля для внутренних покоев академии Ханьлинь.
Янь Шан был здесь, и Лю Вэньцзи знал, что это первая зима, которую тот проводит в Чанъани, а значит, он наверняка страдает от холода и еще не привык к нему. Лишний уголь будет как раз кстати, чтобы немного позаботиться о Янь Шане.
Сначала, после ухода того ученого, Лю Вэньцзи подумывал вовсе ничего не делать, чтобы избежать подозрений. Но затем он рассудил, что бездействие, напротив, выдаст его нечистую совесть и знакомство с Янь Шаном… Лучше уж относиться к Янь Шану как к доброму чиновнику, проявившему о нем заботу, и просто отплатить ему углем.
Больше ничего лишнего делать не стоило.
Тот ученый из Ханьлинь не станет от скуки проверять, знаком ли Янь Шан с каким-то дворцовым евнухом.
Ясно обдумав всё это, Лю Вэньцзи снова сел за переписывание. Под шуршание кисти его сердце успокоилось — он начал учиться вести игру с этими людьми.
В сумерках Му Ваньяо вышла из дворца в прекрасном расположении духа.
В этот раз она полностью одолела сяньфэй и прочно прибрала к своим рукам организацию торжественного дворцового банкета. Сидя в повозке, Му Ваньяо просматривала сведения о прибывающих из разных стран посольствах, прикидывая в уме, должным ли образом распределены для них места.
Да, дворцовые распоряжения должны соответствовать планам тайцзы за пределами дворца.
- Потянешь за один волосок — всколыхнётся всё тело (牵一发，动全身, qiān yī fà, dòng quán shēn) — образное выражение, означающее, что малейшее изменение в ключевом звене влечёт за собой перемены во всей системе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
