Взгляд опущенных глаз Му Ваньяо заискрился золотистым блеском, она выглядела пленительно:
— Разумеется, заставить их писать стихи и оды.
Му Ваньяо сидела подле Цинь-вана. Глядя, как служанки разливают чай, она проговорила голосом, подобным пению иволги:
— Как раз нужно, чтобы Академия Ханьлинь собрала литераторов со всей Поднебесной писать стихи и слагать оды. Только пустые и напыщенные произведения бессмысленны, я хочу задать литераторам тему.
Она повернула голову к Цинь-вану и, словно озорное и невинное дитя, вскинула лицо. Ее черные, как обсидиан, глаза ярко сияли:
— Как насчет темы «дипломатический брак», что скажешь?
Зрачки Цинь-вана сузились.
Спустя мгновение он медленно произнес:
— В один миг ты хочешь воспользоваться кистями этих литераторов, чтобы высказать свои чувства. Тебе нужно, чтобы эти люди искусства своим голосом надавили на тех чиновников при дворе, что выступают против тебя. Ведь ты знаешь, что литераторы, особенно те, кто не вовлечен в государственные дела или чьи таланты не находят признания, больше всего сочувствуют принцессам, отправленным для заключения мира.
— Испокон веков принцессам в дипломатических браках сострадали, через их судьбы люди выражали свои мысли.
— Если я не ошибаюсь, ты еще выберешь лучшее сочинение, даруешь автору чин и награды, чтобы стихи и оды разлетелись по всей Поднебесной. И когда голоса простых людей, сочувствующих тебе, станут громче, да еще при поддержке великих родов во главе с Ли-ши из южных земель… в этой битве ты победишь.
Му Ваньяо прищурилась.
Цинь-ван посмотрел на Вэй Шу и резко выкрикнул:
— Вэй Цзюйюань, ты всё-таки придворный чиновник, неужели ты готов вот так шить свадебный наряд для другого?1 Не боишься, что бэньван тебя накажет?
Вэй Шу посмотрел на Цинь-вана и бесстрастно ответил:
— В каком преступлении Ваше Высочество хочет обвинить вэйчэня?
Цинь-ван долго не мог найти слов, лишь свирепо выпалил:
— Тогда бэньван может преградить тебе путь к повышению. Или найдет ошибку и понизит тебя в должности!
Вэй Шу сказал:
— Тогда я вернусь в родной Лоян, чтобы жить в уединении.
Цинь-ван лишился дара речи:
— …
Ему хотелось выругаться.
Вот она, уверенность великих кланов!
Не служишь чиновником — возвращайся домой отдыхать. А отдохнешь пару лет и снова сможешь вернуться… Даже если сам Цинь-ван опирался на несколько великих кланов, в этот момент он почувствовал, что отпрыски этих семейств слишком уж нарушают правила, это просто невыносимо!
Му Ваньяо облегченно вздохнула, покинув поместье Цинь-вана: переговоры завершились успешно.
Она посмотрела на Вэй Шу, и тот слегка улыбнулся ей. Му Ваньяо была тронута: она знала, что он немногословен, и такая помощь уже была проявлением его позиции.
Му Ваньяо не стала разглагольствовать, лишь дважды хлопнула Вэй Шу по плечу и пригласила его как-нибудь зайти к ней на чай.
Вэй Шу сказал:
— Пустяки. Не только я помог бы Вашему Высочеству. Уверен, будь второй старший брат Янь на моем месте, он поступил бы так же.
При упоминании Янь Шаня на душе у Му Ваньяо стало тоскливо.
После возвращения с Наньшань он утешал ее лишь в первую ночь, уговаривал и успокаивал. А потом он будто испарился: целыми днями уходил на рассвете и возвращался в сумерках, и неизвестно, чем был занят.
Му Ваньяо даже проболела два дня от слабости, но Янь Шан лишь присылал людей справиться о ее здоровье, а сам так и не пришел.
Как это злило!
В гневе таилась капля беспокойства:
«А вдруг в ту ночь он просто утешал ее, а на самом деле все еще презирает?»
Теперь, когда Вэй Шу упомянул Янь Шаня, Му Ваньяо нахмурилась и недовольно бросила:
— Не напоминай мне о нем. Он целыми днями не приходит ко мне, неужели он считает, что прав?
Вэй Шу посмотрел на нее и тихо произнес:
— Второй старший брат служит в Секретариате, а Секретариат — это сердце двора, там наверняка больше всего забот. Если второй старший брат Янь так занят, что не может уделить время Вашему Высочеству, вам стоит проявить понимание.
Му Ваньяо покосилась на него. Она уже хотела было спросить, с чего это Вэй Шу так защищает Янь Шаня, но заметила, как юноша, покраснев, отвел взгляд.
Му Ваньяо знала, что он стыдлив, потому лишь с досадой ответила:
— Ладно, я поняла. Возвращайся в Юйшитай к своим делам, а я сама пойду и посмотрю, чем так занят Янь Шан.
Провожая Вэй Шу до Юйшитая, Му Ваньяо по пути заглянула в Секретариат. Там повсюду летели листы бумаги, мелькали документы, сновали чиновники с докладами — суета и впрямь была нешуточная.
К принцессе вышли навстречу. Чиновник, ставший ее проводником, вытирал пот со лба. Услышав вопрос Му Ваньяо, он принял странный вид:
— Янь Сучэнь? Разве он не отправился сегодня от имени Секретариата на переговоры с ваном Умань?
Услышав о ване Умань, Му Ваньяо почувствовала, как сердце пропустило удар, но холодно спросила:
— О чем ему говорить с ваном Умань?
Лицо чиновника стало еще более озадаченным:
— …Разве речь не о твоих делах, Ваше Высочество? Су Чэнь ведь сосед Вашего Высочества, неужели он ничего не сказал?
Другой чиновник, проходивший мимо, вставил свое слово:
— Вообще-то Ваше Высочество должны были лично говорить с ваном Умань. Но Янь Сучэнь сказал, что вы больны и вам это будет неудобно. Глядя на Ваше Высочество сейчас, кажется, вы поправились?
Му Ваньяо замерла. Бросив им пару незначащих слов, она вышла из Секретариата, села в повозку и велела кучеру:
— В посольское подворье, к вану Умань.
- Шить свадебный наряд для другого (为他人做嫁衣, wèi tārén zuò jiàyī) — образное выражение, означающее тратить силы на работу, плоды которой достанутся другому. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
