Ниже Лунъю лежат земли малых государств, зависящих от Великой Вэй. А еще ниже — не объединенные пока четыре племени южных мань.
Мэн Цзайши кивнул.
— Я передам волю великого вана придворным сановникам и обсужу ее с моим государем и министрами, — произнес Янь Шан.
Мэн Цзайши на мгновение замер и произнес:
— Бэньван хочет использовать другие страны как поле битвы, чтобы не пострадали основные земли Умань. Тогда ты должен понимать, что мне также нужны…
— Культура и технологии, — подхватил Янь Шан.
Он опустил взгляд:
— Кажется, у народа Умань нет собственной письменности?
Мэн Цзайши посмотрел на него холодным взором.
Янь Шан улыбнулся:
— Все просто. Достаточно напрямую перенять письменность и язык нашей Великой Вэй.
Мэн Цзайши ответил бесстрастно:
— Янь-эр-лан, знай меру. Раз уж я не позволил войскам Великой Вэй войти в Умань, то и вашей культуре не позволю поглотить мой народ. У народа Умань есть своя культура, просто ее еще никто не открыл миру… Бэньвану лишь нужно, чтобы кто-то из ваших талантливых людей отправился со мной в Умань и помог создать нашу письменность.
Янь Шан вздохнул. Видя, что Мэн Цзайши не поддается на уловки, он понял, что этого правителя не стоит недооценивать, и перестал испытывать его.
Стороны утвердили и другие условия. Янь Шан все записал, чтобы по возвращении обсудить с государем и министрами Великой Вэй.
Янь Шан держался столь непринужденно и на протяжении всего разговора так уверенно вел беседу, что лицо Мэн Цзайши становилось все мрачнее. Ему казалось, будто каждое его слово и действие были заранее предугаданы — это ощущение, словно тебя видят насквозь, было поистине скверным.
Мэн Цзайши принял позу гуйцзо1, подражая людям Великой Вэй. Он наблюдал, как Янь Шан после переговоров поклонился и собрался уходить. Когда Янь Шан уже повернулся спиной и почти дошел до дверей, Мэн Цзайши внезапно произнес:
— Интересно, рассказывала ли тебе принцесса Даньян о том, какие отношения нас связывали?
Спина Янь Шана напряглась, но он не обернулся.
Мэн Цзайши повернул голову и посмотрел на тень за окном. Прикрыв веки, он с мстительной злобой и насмешкой продолжил:
— Конечно же, не рассказывала. Она была моей женщиной, я сам всему ее обучил. В каждой черте ее характера, которую ты видишь сегодня, есть мой след. Знаешь ли ты, как она выглядит, когда поддается чувствам, знаешь ли, как ее дыхание прерывается…
— Замолчи! — оборвал его Янь Шан.
Он обернулся и посмотрел на ван Умань, который сидел, скрестив руки на груди, и с усмешкой глядел на него. Тот даже не скрывал своей злобы. Янь Шан пристально смотрел на него некоторое время:
— Если бы у великого вана было хоть каплю чувств к ней, ты бы не стал так обсуждать ее перед другим мужчиной.
Зрачки Мэн Цзайши сузились, лицо потемнело.
— А если у тебя нет к ней никаких чувств, то тем более не имеешь права так о ней говорить, — продолжил Янь Шан. — Что это, по-твоему? Желание помериться со мной, кому с ней было лучше? Знаешь ли ты, что такое уважение, почтение и любовь? Неужели в твоих глазах силой и захватом можно получить всё, а безнаказанно оскорблять — это право мужчины? На словах ты хочешь перенять культуру Великой Вэй, но внутри остаешься косным дикарем.
Янь Шан посмотрел на Мэн Цзайши и тихо добавил:
— Ты недостоин обсуждать ее со мной.
Лицо Мэн Цзайши стало свинцово-серым. Он ударил кулаком по столу и вскочил, собираясь броситься в драку. Однако Янь Шан холодно взглянул на него и толкнул дверь. В следующий миг Мэн Цзайши услышал его пораженный, чуть встревоженный голос:
— Дя… Дянься?
Мэн Цзайши все еще был бледен от ярости, но его ноги словно приросли к полу. Он не хотел выходить, не хотел встречаться взглядом с Му Ваньяо.
Разве его любовь отвратительна?
Он так не считал.
Но он не хотел видеть, как Му Ваньяо смотрит на него.
***
Янь Шан никак не ожидал, что его пламенную речь Му Ваньяо подслушает от начала до конца. Она стояла под окном и нежно смотрела на него. Он отвел взгляд, чувствуя неловкость.
Му Ваньяо улыбнулась ему и, не говоря ни слова, развернулась и пошла прочь. Янь Шан, немного подумав, последовал за ней.
Они покинули посольство и сели в повозку принцессы. Му Ваньяо спросила Янь Шана:
— Ты собираешься вернуться в Секретариат?
Янь Шан наблюдал за выражением ее лица. Увидев, что она спокойна, он слегка кивнул. Му Ваньяо велела вознице сменить путь. Выслушав ее указание, Янь Шан заметил:
— Эта дорога ведет не в Императорский город.
Му Ваньяо взглянула на него:
— Янь-эр-лан теперь стал проницательнее. Когда-то, когда моя гугу увозила тебя, ты еще ничего не соображал и не знал дороги, а теперь понимаешь, что мы едем не туда. Что же делать, как мне теперь тебя обманывать?
Янь Шан посмотрел на то, как она вздернула подбородок с гордым и холодным видом, и невольно покачал головой, усмехнувшись.
Глядя на его кроткую улыбку, Му Ваньяо почувствовала, как сердце забилось чаще, и ей захотелось прильнуть к нему. Но она проявила редкую сдержанность и сказала:
— Мне нужно забрать кое-что на Восточном рынке. Ту огромную глыбу, что я заказала, скоро должны привезти, я хочу на нее взглянуть.
Янь Шан понял:
— Я слышал об этом от тайцзы-дянься. Речь о том «камне добродетели», на котором высечены заслуги Бися? Неужели такой камень действительно существует?
Му Ваньяо небрежно кивнула.
Янь Шан задумчиво опустил голову:
— Наверняка там не обошлось без хитрости. Означает ли это, что род Ли-ши склонил голову перед Бися и признал покорность? Бися…
Му Ваньяо недовольно перебила его:
— Ты собираешься всю дорогу обсуждать со мной государственные дела?! Не надоело еще?
Янь Шан в изумлении поднял глаза.
- Гуйцзо (跪坐, guìzuò) — традиционная китайская поза сидения на коленях, при которой человек опирается на собственные пятки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
