Вокруг шумело людское море, но в одно мгновение всё словно опустело. Они смотрели друг на друга — в тишине и спокойствии, осознавая, что судьба им неподвластна. В их взглядах читалось самозабвение и бесконечная привязанность.
Оба видели во глазах друг друга глубокое чувство.
Янь Шан долго смотрел на неё, его кадык дрогнул. Он внезапно обхватил её за запястье и, потянув за руку, притянул ближе к себе.
— Яо-Яо, ради меня, могла бы ты впредь с другими ланцзюнь…
Му Ваньяо, не дав ему договорить, ответила:
— Могу.
Он удивлённо посмотрел на неё.
Взгляд Му Ваньяо оставался холодным:
— Никто из них мне никогда не нравился, тебе не о чем беспокоиться. Я не такая, как моя гугу, я не люблю, когда вокруг куча случайных людей.
В глазах Янь Шана промелькнула нежность, он тихо произнёс:
— Зачем ты так говоришь? Конечно, ты не такая, как она, я это знаю.
В потоке людей он всё же не осмелился на большее, и то, что он продолжал крепко держать её за запястье, уже было верхом его дерзости.
А Му Ваньяо смотрела на него, и в её мыслях то всплывала недавняя доброта Янь Шана к тому ребёнку, то слова Ян Сы: «Тебе нужно научиться говорить, а не губить человека», то мучения в Умань и даже родные Янь Шана, которых она видела в Линнани…
Внезапно она произнесла:
— Но в одном я всё же схожа со своей гугу.
— Я не могу родить тебе детей.
В шумной толпе Янь Шан осторожно вёл её за собой, боясь, что её кто-нибудь толкнёт. Она произнесла это внезапно, и её слова должны были затеряться в многоголосии прохожих. Однако Янь Шан был так сосредоточен на ней, что мгновенно всё услышал.
Он резко повернулся к ней, сильнее сжав её запястье.
— Что ты сказала? — спросил он.
Му Ваньяо повторила:
— Я не могу дать тебе детей.
Янь Шан на мгновение замер, затем через силу улыбнулся:
— Ничего страшного, я и не прошу этого. Мы ещё молоды, сейчас я лишь хочу, чтобы мы с тобой смогли достичь истинного плода1…
Му Ваньяо едва заметно улыбнулась.
Но её взгляд оставался холодным.
— Янь Шан, ты прекрасно понял, что я имею в виду, так что не притворяйся. Я не о том, что не хочу дарить тебе ребёнка, а о том, что я не в силах этого сделать. Я бесплодна.
Янь Шан ошеломлённо смотрел на неё.
Внезапно обрушившаяся правда заставила его растерянно замереть.
Му Ваньяо чувствовала, как его рука, сжимавшая её запястье, мелко дрожит. Спустя долгое время он спросил:
— Ты ведь обманываешь меня, верно?
Му Ваньяо ответила вопросом на вопрос:
— А ты как думаешь?
Янь Шан промолчал.
Му Ваньяо улыбнулась ему и сказала:
— Не спеши говорить со мной, не спеши отвечать. Сейчас в твоих мыслях беспорядок, ты в смятении и не можешь отличить правду от лжи. Иди домой и хорошенько подумай над этим вопросом.
— Я не хотела говорить. Но я не могу вечно лгать тебе и пользоваться твоим неведением. Ян Сы прав, я не должна пользоваться твоей добротой и постоянно тебя обманывать.
— Подумай об этом хорошенько, Янь Шан.
В императорских покоях, только что проводив тайцзы, старый император не мог уснуть, размышляя о замужестве младшей дочери.
На самом деле, на нынешнем этапе старому императору было всё равно, за кого выйдет Му Ваньяо.
Ну и что с того, что род Ли хочет заключить союз с родом Вэй? У Му Ваньяо не будет детей, и этот союз окажется недолговечным, он не сможет набрать силу. Без кровных уз ни семья Ли, ни семья Вэй не станут жертвовать собой ради другой стороны. Если оставить Му Ваньяо в стороне, эти два рода, конечно, тоже могли бы породниться.
Однако семья Ли всё же не хотела упускать Му Ваньяо с её императорской кровью.
В темноте император пробормотал:
— Значит, Янь Шан…
Что ж, это возможно.
Всё вернулось на круги своя, к тому же человеку, которого прочили в мужья изначально. Но если раньше старый император просто хотел сбыть Му Ваньяо с рук, то в этот раз он невольно начал строить планы ради её блага.
Раз Янь Шан не может предать Му Ваньяо, значит, нужно сделать так, чтобы и у него не было детей… Чтобы никакие другие отпрыски не угрожали положению Му Ваньяо.
Кроме того, Янь Шан должен стать достаточно сильным, чтобы защитить её после его смерти.
В любви и ненависти императора сквозило бездушие, от которого сжималось сердце.
Пока император втайне обдумывал это, в его уме уже плелась паутина будущего плана, хотя на лице сохранялось безразличие, словно его вовсе не заботили дела детей. Именно эта его отстранённость и позволяла всем остальным действовать смело, выстраивая собственные козни.
- Достичь истинного плода (修成正果, xiūchéng zhèngguǒ) — буддийский термин, означающий обретение просветления, в переносном смысле — успешное завершение дела или вступление в законный брак. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
