Почему ученые мужи так презирали дворцовых евнухов и смотрели на них свысока? Во-первых, это было попранием достоинства, а во-вторых — разве не из-за того, что их род прерывался и у них не оставалось потомков?
Янь Шан подпер лоб рукой, голова разболелась от мыслей. Он медленно открыл письмо из Линнани, полученное утром перед уходом; проработав весь день в налоговом ведомстве, он только сейчас нашел время вскрыть его.
Из-за огромного расстояния и осознания того, что связь с отцом, старшим братом, младшим братом и сестрой, скорее всего, придется поддерживать лишь через переписку, Янь Шан очень дорожил каждым посланием из дома. Он часто писал родным, отправлял вещи, а когда перестал нуждаться в средствах, стал регулярно посылать деньги, тщетно надеясь, что это облегчит его чувство вины за невозможность заботиться о Янь Фу.
Всякий раз, получая письмо из дома, он бережно перечитывал его снова и снова, утоляя тоску по родине.
Однако в этот вечер один лишь вид конверта вызвал у Янь Шана онемение в руках и ощущение невыносимого давления. Ему стало трудно дышать; просидев в оцепенении долгое время, он наконец открыл письмо.
В письме описывались недавние домашние дела и выражалась забота о нем. Была и одна добрая весть: его третий младший брат обручился с девушкой из знатной семьи и в этом году должен был сыграть свадьбу. Зная, что Янь Шан — чиновник при дворе и не может с легкостью покинуть Чанъань, а потому не вернется в Линнань, родные утешали его: когда третий младший брат сдаст экзамены в провинции, возможно, он приедет с женой в Чанъань, чтобы Янь Шан смог увидеться с невесткой.
Письмо дышало радостью.
Янь Шан тоже был рад за третьего младшего брата.
Но в самом конце Янь Фу стал торопить его, спрашивая, почему он до сих пор медлит с женитьбой. Неужели он так и не обзаведется семьей даже тогда, когда у третьего младшего брата уже появятся дети, а Янь Сяочжоу выйдет замуж?
Если два года назад Янь Фу в письмах лишь мягко увещевал сына, то в этом году, в связи с помолвкой третьего господина Янь, отец стал проявлять сильное беспокойство и нетерпение. Из-за того, что Янь Шан до сих пор не женился, Янь Фу чувствовал огромное давление со стороны соседей. Если бы Янь Шан смог жениться, то у всей семьи Янь, возможно, появился бы шанс встретиться с ним по этому случаю.
Янь Шану оставался всего год до возраста жуогуань1, и отсутствие брака в такие годы было достаточным поводом для беспокойства обычно добродушного и мало вмешивающегося в дела сына Янь Фу.
Янь Фу спрашивал, неужели девушки в Чанъани так требовательны, что им трудно угодить, и с тревогой предлагал найти сваху. Он снова и снова торопил его, прося не быть слишком разборчивым — найти хоть кого-то подходящую, чтобы не стать посмешищем для всего рода Янь. Янь Фу верил, что его второй господин, мягкий и обходительный, обладающий приятной внешностью и красноречием, просто не может не нравиться чанъаньским девам.
Наверняка Янь Шан слишком привередничает, потому и затягивает с таким важным делом, как женитьба.
Янь Фу закончил письмо, предаваясь мечтам о будущем, полном детей и внуков.
Янь Шан, читая письмо и подпирая голову рукой, к концу уже почти не мог смотреть на строки. Сердце его разрывалось от вины, ведь дело было не просто в невозможности жениться… Возможно, возможно… у него никогда не будет детей.
Он любил Му Ваньяо, но у него не могло быть общих детей с ней.
Словно кровью обливаясь, Янь Шан закрыл глаза и припал к столу; он чувствовал, что потерял путь, ощущая лишь горечь и бессилие.
Впервые он засомневался в этих чувствах, ощутил страх и нерешительность.
Существует три проявления сыновней непочтительности, и самое тяжкое из них — не оставить потомства.
В эту эпоху последствия отсутствия наследников, позор, когда на тебя всю жизнь указывают пальцем… это было слишком страшно. Он не обладал высоким статусом принцессы, как Му Ваньяо; никто не стал бы порицать принцессу, все упреки достались бы ему. Весь храм предков будет взирать на него, и под бременем «непочтительности» он станет никчемным в глазах общества и своего рода. Даже если бы он смог вынести это сам, ему пришлось бы столкнуться с разочарованием родных, с их тяжелыми вздохами.
Цена, которую пришлось бы платить всю жизнь, была слишком велика.
Настолько велика, что она словно отрезвила его ударом, заставив содрогнуться от холода и в смятении вопрошать, почему всё сложилось именно так.
Что он сделал не так? Что его Яо-Яо сделала не так, раз им приходится сталкиваться с подобными трудностями?
Янь Шан распахнул окно, чтобы глотнуть воздуха, и, неожиданно для себя, но в то же время ожидаемо, увидел огни на чердаке поместья напротив. Под раскачивающимся фонарем на плетеном кресле смутно виднелся темный силуэт девушки.
Девушка, одиноко сидящая в высоком тереме, заставляла его томиться от безумной тоски.
И теперь, теперь… Янь Шан лишь завороженно смотрел туда, не отрывая глаз.
Ему почудилось, что в глазах закипает влага. Он словно прирос к месту, чувствуя невыразимую горечь и неловкость.
Оставалось лишь смотреть на нее издалека печальным взором.
В последующие дни Янь Шан и Му Ваньяо не встречались.
Живя в одном переулке, по соседству, не встретиться было гораздо труднее, чем столкнуться. Но они словно хранили негласный уговор: когда Янь Шану нужно было уходить в управу, Му Ваньяо не выходила из дома; когда Му Ваньяо возвращалась в сумерках, Янь Шан еще занимался делами в ведомстве.
И только фонарь на чердаке по ночам горел всегда.
- Жуогуань (弱冠, ruòguàn) — китайский обряд совершеннолетия для юношей, достигших двадцатилетнего возраста, во время которого на них надевали «слабую корону». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
