Янь Шан: — Тогда… ты согласна присесть и хорошенько выслушать то, к чему я пришел за этот месяц раздумий?
Му Ваньяо: — Послушаю. Мне и самой любопытно, о чем же ты думал весь этот месяц.
Она чувствовала облегчение, подобное желанию разбить уже треснувший кувшин1.
Если бы Янь Шан знал всё… ее осторожность потеряла бы смысл. Ей в самом деле хотелось услышать, что он скажет.
Служанки за дверью слышали шум ссоры и даже крик принцессы. Принцесса была в таком гневе, что они замерли в ожидании, готовые в любой момент ворваться по ее зову и выставить Второго молодого господина Яня вон. Но после долгой перебранки внутри, напротив, воцарилась тишина.
Сяжун и другие служанки переглянулись и медленно отошли подальше.
В покоях Янь Шан вытирал волосы Му Ваньяо полотенцем. Он сам настоял на этих заботах, а Му Ваньяо было лень ему мешать. Она слушала, как Янь Шан обстоятельно говорил:
— Твое здоровье просто подорвано, а в таких местах, как Умань, хороших лекарей нет. Возможно, если ты как следует подлечишься несколько лет, организм восстановится. Подозреваю, что после возвращения в Чанъань Дянься ни разу не показывалась лекарям, потому что ты боялась… Я думаю, стоит пригласить врача и все проверить. Даже если в итоге действительно окажется, что ты не можешь иметь детей, мы сможем восполнить тот ущерб, который твое тело терпело годами.
— Стоит погоде хоть немного измениться, как Дянься заболевает, и я очень за тебя беспокоюсь.
Му Ваньяо бросила на него взгляд.
В душе она пребывала в растерянности — она и представить не могла, что наступит день, когда она сможет вот так спокойно сидеть и обсуждать с ланцзюнем свою неспособность иметь детей. С ее характером она непременно должна была разозлиться и уйти, не дослушав и фразы. Однако голос Янь Шана звучал так умиротворенно… к тому же он все еще держал в руках ее волосы.
Он говорил так непринужденно, будто обсуждал не серьезное дело о бесплодии, а обыденный вопрос о том, что они будут есть завтра. Подобное отношение действительно утешило Му Ваньяо.
Его умение вести беседу было столь велико, что Му Ваньяо волей-неволей пришлось успокоиться вслед за ним.
— Не могу, значит, не могу, — удрученно промолвила Му Ваньяо. — Даже если лекари подлечат меня, а детей все равно не будет — что тогда?
Янь Шан ответил: — Если это правда невозможно, останется только принять это. К счастью, в моей семье есть старший брат, у моего дагэ есть сыновья, так что наш род не прервется. К тому же, говорил ли я Дянься, что мой третий младший брат тоже скоро женится? У него скоро тоже появятся дети… Я в семье второй по старшинству, и вопрос продолжения рода не лежит исключительно на моих плечах.
— И потом, ты же принцесса-Дянься. Даже если у нас не будет детей, никто не посмеет и слова тебе сказать. Тебе не нужно бояться чьего-то осуждения… Если подумать, быть принцессой не так уж и плохо, правда?
Видя, что он шутит, Му Ваньяо отвернулась. Она не улыбалась, ее темные глаза пристально смотрели на него: — Никто не скажет ничего мне, но будут говорить о тебе. Куда бы ты ни пошел, это будет преследовать тебя. Упреки родных, сомнения соплеменников, «забота» друзей, расспросы коллег по службе… Тебе придется нести это бремя до конца своих дней.
Янь Шан опустил голову и тихо отозвался: — М-м.
И помолчав, добавил: — Поэтому… разве я не думал целый месяц, прежде чем решиться?
Му Ваньяо отвернула лицо и поджала губы: — Тебе вовсе не обязательно так поступать. Если это из жалости, то не стоит. Ты замечательный человек, и девушек, которым ты нравишься, предостаточно. Тебе совершенно ни к чему брать на себя такое давление.
Янь Шан повторил: — Вот именно поэтому я и думал целый месяц.
Плечи Му Ваньяо мелко задрожали, но она намеренно разыграла из себя жестокосердную, притворившись, что не понимает его: — Значит, ты решил принудить меня своей добротой?
Янь Шан ответил: — Это обмен сердца на сердце. Я хотел поделиться с тобой своими мыслями, но если ты их не примешь, я ничего не смогу поделать.
Янь Шан подался ближе, чтобы заглянуть ей в лицо, но она отворачивалась, не позволяя. Тогда он со вздохом прижал ее к себе, уткнув ее лицом в свою шею. На этот раз он почувствовал влагу на коже, но ей больше не нужно было испытывать досаду от того, что он увидит ее слезы.
Девушка дрожала в его объятиях, а Янь Шан мягко гладил ее по спине, утешая. Ее голос дрожал от слез: — Но ведь ты так любишь детей.
Янь Шан прошептал: — Но я еще… очень люблю Дянься.
Он принялся уговаривать ее: — В будущем, если ты и вправду не сможешь родить, мы сможем взять на воспитание ребенка у моего дагэ или третьего младшего брата. А если не захочешь брать дитя из нашей семьи, в этом мире полно сирот, брошенных родителями… Разумеется, если ты не захочешь вовсе — ничего страшного. Если жизнь удалась на девять частей из десяти — это уже прекрасно, нет нужды, чтобы абсолютно всё шло гладко.
Он тихо говорил ей на ухо о своих планах и мыслях. Он действительно всерьез обдумал последствия этого дела и для всего нашел решение. Своим отношением он успокоил Му Ваньяо: то, что раньше казалось ей огромной бедой, теперь, благодаря Янь Шану, стало представляться не таким уж важным.
- Разбить уже треснувший кувшин (破罐破摔, pò guàn pò shuāi) — китайская идиома, означающая готовность к любому исходу и отказ от предосторожностей, когда ситуация кажется безнадежной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
