И что же в этом было неправильного?
Разве Янь Шан непременно прав? Неужели их должны вот так подавить?
В чем же была ее ошибка? В том, что она встретила Янь Шана, ввела его в свои круги и в конце концов оказалась в кольце врагов?
Опасения наследного принца и Му Ваньяо были оправданны.
Янь Шан, подвергнутый суровым истязаниям в застенках Синбу и едва дыша, на следующий же день подал жалобу на всех чиновников Ведомства доходов.
Доклады из Юйшитая и от придворных с обвинениями также не прекращались.
Одни обвиняли Ведомство доходов, другие — Янь Шана… Все шло к взаимной гибели, к ситуации, когда и рыба гибнет, и сети рвутся1.
Янь Шан сделал это противостояние настолько ожесточенным, что даже если влияние наследного принца в Ведомстве доходов рухнет, сам Янь Шан вряд ли выйдет живым из тюрьмы Синбу. Особенно учитывая, что наследный принц объединил слишком многих, и те вцепились в совершенное Янь Шаном преступление — подлог при пересмотре дела. Они твердили, что он не достоин быть чиновником, называли его переменчивым, как в поговорке «утром — Цинь, вечером — Чу», и заявляли, что в его докладах нет ни единого слова правды… его обвинениям нельзя верить!
Другие говорили, что все они — барсуки из одного кургана. Наследный принц требует расследования, и принцесса Даньян тоже требует расследования. Нужно запретить принцессам вмешиваться в политику! Все эти беды — результат снисходительности императора к своим детям, породившей нынешний хаос.
Сановники, дружественные Му Ваньяо, тоже изо всех сил пытались доказать невиновность Ведомства доходов.
Но были и такие, кто называл поступки Янь Шана истинным духом прославленного мужа, не страшащегося сильных мира сего. Они считали, что следует сделать исключение: сначала расследовать дела Ведомства доходов, а затем вознаградить Янь Шана. Однако сейчас эти голоса были слишком слабы и не имели веса.
В разгар этой неразберихи вмешался даже Секретариат.
Голос господина Лю на аудиенции звучал твердо; он буквально осыпал всех министров градом обвинений, пресекая попытки недоброжелателей вынести Янь Шану смертный приговор. И хотя господин Лю заставил их отступить, он понимал, что лишь временно подавил их своим напором… Эти люди все равно желали смерти Янь Шана.
Потому что Янь Шан пробил брешь в негласном равновесии, царившем в чиновничьих кругах.
Он не только обнажил взяточничество в Ведомстве доходов, он заставил каждого чиновника почувствовать угрозу. Они боялись: если не сокрушить Янь Шана сейчас, то однажды они могут встретить такого же человека, который сдерет с них три шкуры…
В последние дни император чувствовал себя лучше, а из-за сложившихся обстоятельств наследный принц уже не мог временно управлять двором… На сегодняшнюю утреннюю аудиенцию император явился лично.
Слушая исполненные праведного гнева речи внизу, император сохранял спокойствие на лице.
В итоге император временно освободил наследного принца от занимаемых должностей и поручил Далисы совместно с Синбу расследовать дела Янь Шана и Ведомства доходов; курировать это поручили Секретариату совместно с Юйшитаем.
Это было крупнейшее дело конца года. Император приказал Секретариату выяснить всё до конца, пригрозив увольнением любому, кто проявит предвзятость.
Лю Вэньцзи как дворцовый евнух имел честь присутствовать при обсуждении государственных дел. Лицо его было мертвенно-бледным, и за все время он не проронил ни слова.
К тому же он не понимал отношения Бися к происходящему.
Прошел лишь слух, что всё началось с того, что одиннадцатый молодой господин Чжан домогался девицы из весёлого квартала. Теперь все участники, включая ту девицу, были брошены в тюрьму Синбу. И, скорее всего, одиннадцатый молодой господин Чжан не переживет этого дела.
Лю Вэньцзи пребывал в полном смятении.
Он не ожидал, что Янь Шан выберет такой ход для начала партии… Он заставил людей из Юйшитая подать жалобу на самого себя, чтобы отвлечь внимание, но в итоге, начиная игру, он все же использовал одиннадцатого молодого господина Чжана как пешку, чтобы отомстить?
Это было подобно оглушающему удару дубиной по голове.
Лю Вэньцзи сгорал от стыда и боялся, что Янь Шан погибнет. Если бы Янь Шан умер в тюрьме, не оказалось бы, что он тоже приложил к этому руку?
Судя по настроениям сановников, восемь из десяти считали, что вина Ведомства доходов, возможно, и есть, но она еще не доказана; однако вина Янь Шана очевидна. Они даже жаждали, чтобы его преступление сразу признали смертным, а самого его поскорее казнили.
Эти министры, возможно, в обычное время были в неплохих отношениях с Янь Шаном, но когда началась настоящая борьба, никто не проявил слабости.
В такой ситуации отношение императора становилось решающим.
Ведь оставшиеся две части чиновников еще выжидали, желая понять, станет ли император защищать кого-либо.
Что уж говорить о министрах, если даже Лю Вэньцзи, который ежедневно находился подле императора, не мог разгадать, намерен ли император спасать Янь Шана.
Лю Вэньцзи мог лишь воспользоваться случаем во время службы, чтобы осторожно шепнуть императору:
— В зале аудиенций голоса противников звучат слишком единодушно. Вероятно, они боятся второго молодого господина Яня. Но это лишь доказывает, что второй молодой господин Янь прав…
Император безучастно взглянул на Лю Вэньцзи и внезапно произнес:
— Не потому ли ты так заступаешься за Янь Шана, что он твой земляк, а тот одиннадцатый молодой господин Чжан превратил тебя в калеку?
Лю Вэньцзи опешил, а затем пал на колени:
— Бися, ваш подданный ни в коем случае не посмеет ставить личное выше государственного! Второй молодой господин Янь поступает справедливо, потому ваш подданный и говорит за него…
- Рыба погибнет, но и сети порвутся (鱼死网破, yú sǐ wǎng pò) — китайская идиома, означающая решимость биться до конца, даже если это приведет к взаимному уничтожению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
