— Но всё же мне кажется, что Пэй Цин мне не подходит. Я часто думаю: он совсем не такой, как Янь Шэн. Он не так застенчив, и хотя он тоже сдержан, в нём нет той вечной неловкости, что была у Янь Шэна. Его глаза всегда следят за мной, а Янь Шэн часто даже не смотрел на меня… Стоит мне обернуться, и Пэй Цин уже здесь. Но мне… мне очень нравилось смотреть, как Янь Шэн сидит и грезит наяву.
— В сердце Пэй Цина только я, но почему же мне всё равно? В сердце Янь Шэна не только я, но почему же, когда я с ним, мне никогда не бывает всё равно? Мне не нравится сидеть рядом с Пэй Цином, не нравится с ним разговаривать, не нравится, что на каждое моё слово он отвечает согласием…
— Он очень послушный, но я… не знаю. Просто чувствую…
Му Ваньяо припала к столу и пробормотала:
— Когда Янь Шэн был рядом, я чувствовала себя в безопасности, но при этом чувства мои то пробуждались, то утихали. С Пэй Цином же в моей душе не возникает и тени волнения, она словно остывший пепел.
Сяжун немного помолчала и спросила:
— Почему Дянься чувствует себя в безопасности со Вторым молодым господином Янем? Ведь он… он так поступил с Дянься.
Му Ваньяо тут же вскинула голову и, возможно, из-за хмеля, быстро возразила:
— Это совсем другое! Он оставил меня не по какой-то дурной причине, просто тогда наши пути разошлись, мы не могли идти дальше вместе. Он никогда не желал мне зла, а перед уходом даже оставил наставления, советы о том, как мне лучше поступить…
— Сяжун, ты не знаешь Янь Шэна. Ты не понимаешь, какой он человек. А я знаю. Знала с самого начала.
Она повернулась к своей служанке с улыбкой, в которой таился какой-то секрет, и тихо прошептала:
— Скажу тебе по секрету: если бы я ослепла или стала калекой, если бы перестала быть принцессой, вы все изменили бы своё отношение ко мне. А Янь Шэн — нет. Даже если его нет рядом, я знаю: случись со мной беда, он поможет мне, поможет, не раздумывая.
В её глазах задрожали блики, она подняла голову к ясной луне. Лунный свет отражался в её глазах, проливаясь в её беспросветно-черный мир.
Она не металась в сомнениях и не чувствовала себя беспомощной.
Она не горевала и не печалилась.
Это было просто одиночество. Просто по ночам ей часто казалось, что вокруг слишком тихо. Просто, держа в руках фонарь, она вдруг забывала, кого хотела увидеть.
Му Ваньяо смотрела на лунный свет и, словно в забытьи, шептала:
— Он — лучший человек из всех, кого я встречала. Никто не сравнится с ним.
Му Ваньяо склонилась над столом, её плечи мелко дрожали. Сяжун показалось, что она всхлипывает; она осторожно подтолкнула принцессу, пытаясь заглянуть ей в лицо. Однако та не плакала; принцесса, подобно маленькой кошке, лишь тихо поскуливала, жалобно и тоскливо, скребя коготками —
Ей кто-то был нужен.
Очень нужен.
Просто в обычное время она не могла этого показать.
Признания Му Ваньяо той пьяной ночью промелькнули подобно цветку эпифиллума1. На следующий день Сяжун хотела было обсудить это с ней, но Му Ваньяо легко сменила тему, не дав служанке и рта раскрыть.
Так продолжалось до тех пор, пока в один из дней Му Ваньяо со свитой, возвращаясь домой, не замерла в переулке, где находилось поместье принцессы.
В переулке стояла повозка самого обычного образца, которая явно не принадлежала Му Ваньяо. К тому же слуги суетились, занося что-то в соседний дом… Сердце Му Ваньяо внезапно сбилось с ритма.
Не дожидаясь реакции Сяжун и остальных, Му Ваньяо вошла в соседнюю усадьбу. Три года за ней никто не присматривал, всё пришло в запустение, но Му Ваньяо искала глазами не пейзажи, а человека… Она не нашла того, кого ожидала увидеть, и не успела разобраться в своих чувствах, как сзади раздался нежный и удивленный женский голос:
— Это… Дянься? Принцесса Даньян-дянься?
Му Ваньяо обернулась и увидела девушку с охапкой книг в руках, которая кротко ей улыбалась. Рядом торопливо шел юноша, что-то громко крича, но, завидев Му Ваньяо, он вдруг осекся, будто утка, которую схватили за горло.
Му Ваньяо не сразу узнала в юноше третьего господина Яня, но, долго вглядываясь в стройную девушку, вскрикнула:
— Ты… Янь Сяочжоу!
Янь Сяочжоу и третий господин Янь почувствовали неловкость.
Они хотели привести дом в порядок, пока принцессы нет, и не ожидали столкнуться с ней лицом к лицу.
Янь Сяочжоу заговорила тихим, мягким голосом:
— Дело в том, что я сопровождаю третьего старшего брата в столицу на экзамены. Второй старший брат не хочет, чтобы мы здесь жили, он намерен продать эту усадьбу. Третий старший брат решил проявить инициативу: мы немного приберемся во дворе и поможем второму старшему брату выгоднее продать дом. Ведь второй старший брат тоже собирается жениться, а на это всегда нужны средства…
Му Ваньяо застыла.
Она нахмурилась:
— Женится?
Янь Сяочжоу смотрела на неё чистыми, темными глазами. Она глядела на принцессу и, обладая острой проницательностью, мгновенно поняла, что у той на душе, а потому, помедлив, промолчала.
Но третий господин Янь бесхитростно воскликнул:
— Дянься, вы чего? Разве моему второму старшему брату нельзя жениться? У старшего брата уже трое детей, у меня скоро родится второй… Мы едва уговорили второго старшего брата остепениться, и так уже поздно! Ему нельзя больше тянуть!
- Подобно цветку эпифиллума (昙花一现, tánhuā yīxiàn) — образное выражение, означающее нечто мимолетное, что быстро исчезает; цветок эпифиллума цветет лишь короткое время ночью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
