Комнаты Янь Шана были пусты и очень скромны. В ночном полумраке тускло горела свеча, спокойно освещая стоявшего за письменным столом молодого ланцзюнь.
Глаза его скрывала белая марля, фигура казалась одинокой и худощавой. Бледная тень Янь Шана походила на туман; в окно струился лунный свет, слышался стрёкот насекомых, веяло прохладой.
Му Ваньяо поначалу пылала гневом, но, глядя на него — такого одинокого и стоящего в некоторой растерянности, — сердце её дрогнуло. Он словно «смотрел» в её сторону, а прозвучавшее у самого уха тихое «Яо-Яо» мгновенно сделало её мысли запутанными и тягостными.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
Её слова по-прежнему звучали холодно, но тон, подобающий судье, смягчился.
Янь Шан долго молчал, конечно же, понимая её вопрос.
Он подавил всколыхнувшиеся чувства и спокойно ответил:
— …Мы расстались уже давно, и у каждого из нас свой путь. Разве вы, Дянься, не желали того же — не узнавать друг друга? Мои причины такие же, как и у вас.
Гнев Му Ваньяо, который едва успел угаснуть, легко разгорелся вновь от его слов.
Она насмешливо улыбнулась:
— Судя по твоим словам, ты считаешь, что нам не по пути, и я мешаю твоей карьере. Разумеется, теперь Янь-эрлан — это знаменитый на всю страну сановник Янь Сучэнь, чьё имя известно каждому. Должно быть, это прекрасное чувство?
Янь Шан промолчал.
Он опустил голову, лица не было видно, и Му Ваньяо не знала, о чём он думает.
Она лишь злилась ещё сильнее:
— А где твоя невеста? Твои глаза в таком состоянии, почему ты не позволишь кому-нибудь позаботиться о себе? Даже я, человек из твоего прошлого, спрашиваю о твоих глазах, а твоя невеста так и не появилась. Как это понимать?
Янь Шан наконец слегка повернул лицо в её сторону.
Стоило ей заговорить, как он тут же понял, что её беспокоит на самом деле. Янь Шан тихо произнёс:
— В чём вы сомневаетесь, Дянься? Я действительно собираюсь жениться. Просто Мяо-нян — девушка из простой семьи, она не чета вам. Мужчинам и женщинам не подобает касаться друг друга; до свадьбы я не могу часто видеться с Мяо-нян.
— Мужчинам и женщинам не подобает касаться друг друга? Когда ты был со мной и спешил оказаться в постели, я что-то не замечала у тебя подобной осознанности, — бросила Му Ваньяо.
Янь Шан побледнел.
Спустя долгое время он с трудом выговорил:
— …Значит, тогда это было ошибкой.
Му Ваньяо шагнула к нему, задетая его словами, и принялась допытываться:
— Быть со мной — ошибка, а с кем-то другим — правильно? Я для тебя лишь «ошибочное прошлое»? Ты так отчаянно хочешь от него избавиться? Ты…
Янь Шан отступил, но идти было некуда. Он бессильно опустился на стул, а Му Ваньяо, упёршись руками в стол, сверху вниз сверлила его взглядом. Он поднял лицо; пусть он не видел её, но чувствовал её дыхание и почти потерявшие контроль эмоции.
На душе у Янь Шана стало ещё тяжелее.
Он не сдержался:
— Чего же вы всё-таки хотите?
Му Ваньяо опешила.
— Вы так сердитесь, Дянься… неужели вы хотите возобновить наши прежние отношения? — спросил Янь Шан.
Му Ваньяо мгновенно взяла себя в руки и холодно ответила:
— Как это возможно.
Янь Шан на мгновение замер. Его пальцы, скрытые в широких рукавах и упиравшиеся в стол, мелко задрожали. Наконец он произнёс мягко, словно убеждая и себя, и её:
— Да, мы с вами не подходим друг другу. Сейчас у вас, Дянься, всё хорошо: у вас есть любимый ланцзюнь, вы выйдете за него, и впредь всё будет только лучше. Пусть я… пусть я и не достоин вашего прощения, я всё равно искренне надеюсь, что вы будете счастливы и выйдете за того ланцзюнь, которого по-настоящему любите. Я буду молиться за ваше благополучие.
Му Ваньяо смотрела на его бледное, словно нефрит, лицо. Глядя на него, она тоже хотела казаться великодушной, сказать несколько приятных слов, пожелать ему и его невесте долгого и счастливого союза. Но слова застряли в горле, она не могла выдавить ни звука.
Лицо Му Ваньяо внезапно изменилось: в этот миг она почувствовала себя жалкой и осознала свои волчьи амбиции1. Эти амбиции не позволяли ей желать ему счастья.
—–
Му Ваньяо подумала, что где-то в самой глубине души она так и не смогла его отпустить.
Ей словно было не по себе от обиды.
Ей казалось, что Янь Шан может любить только её, и любить глубоко.
Почему она так думала?
Му Ваньяо о чём-то задумалась и замолчала.
Янь Шан, пробуя на ощупь, осторожно протянул руку и через рукав слегка придержал её за запястье.
Он мягко сказал:
— Дянься, пусть даже мы с вами… стали чужими друг другу, если у вас возникнут трудности, я всё равно готов помочь.
Му Ваньяо повернула к нему голову:
— Что, неужели ты хочешь остаться со мной друзьями?
Янь Шан слегка застыл.
Спустя мгновение он горько усмехнулся и убрал руку с запястья Му Ваньяо. Покачав головой, он тихо проговорил:
— Я… я не смогу быть вашим другом, Дянься… Простите, но я действительно не в силах этого сделать.
Му Ваньяо посмотрела на него сверху вниз, и на этот раз не стала принуждать его помогать. Её посетило внезапное озарение, и она хорошо поняла, что сейчас на душе у Янь Шана — ведь он был таким искренним человеком.
- Волчьи амбиции (狼子野心, láng zǐ yě xīn) — обр. о диком, неблагодарном человеке, которого невозможно приручить, или о чьих-либо скрытых коварных замыслах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
