Такое невежливое поведение поразило уездного секретаря, и он, заменяя своего начальника, прикрикнул:
— Кто это?! Неужели в ваших глазах нет места уважению к нашему господину? Как вы смеете врываться в управу…
Янь Шан сказал:
— Секретарь, вы идите. О наших делах поговорим в другой день.
Секретарь уходил неохотно: только-только они подошли к разговору о свадьбе, как его снова перебили…
Обернувшись, он увидел ослепительно прекрасную девушку, которая с мрачным лицом входила в дом; за ней следовали несколько хорошеньких служанок и стражников. У секретаря задергалось веко: он нутром чуял, что это та самая таинственная знатная гостья, живущая в поместье уездного начальника. Возможно, сама принцесса.
Секретарь не посмел и слова вымолвить. Когда он вышел, Му Ваньяо, придерживая подол платья, направилась прямиком к Янь Шану. Она встала за письменным столом, глядя на него сверху вниз. Солнечный свет густо заливал кабинет; Янь Шан слегка приподнял лицо, и повязка на его глазах подернулась призрачно-белым сиянием.
Он сидел неподвижно, опустив рукава, и выражение его лица оставалось неизменным. Каким бы утонченным и благородным ни был его облик, сейчас в глазах Му Ваньяо он выглядел отвратительно, как настоящий подлец.
Му Ваньяо холодно спросила:
— Слышала, ты собираешься ускорить свадьбу?
Янь Шан негромко отозвался:
— М-м. Если позволит время, Дянься может остаться на свадебный пир.
Рука в его рукаве сжалась в кулак; она сильно дрожала, но он не позволял ни одной эмоции отразиться на лице.
Му Ваньяо приказала:
— Расторгни помолвку.
Янь Шан ответил:
— Без веской причины — с чего бы мне это делать? Будет ли это честно по отношению к той девушке?
Стоило ему договорить, как все присутствующие в тесном кабинете ахнули: Му Ваньяо без малейших колебаний влепила ему пощечину. Звонкий удар пришелся точно по лицу Янь Шана. Его голова дернулась в сторону, он даже немного опешил.
Раньше, как бы они ни ссорились, Му Ваньяо никогда не поднимала на него руку. Все говорили, что у нее скверный нрав, но Янь Шан и правда ни разу не видел, чтобы она пускала в ход кулаки. А теперь… она ударила его.
Пэй Цин шел позади всех. Остановившись у окна, он как раз успел увидеть, как Му Ваньяо дала Янь Шану пощечину. Пэй Цин пришел в ужас, им овладела паника: он и подумать не мог, что принцесса придет в такое неистовство. В голове замелькали страхи: а вдруг Янь Шан скажет, что это он заставил его ускорить свадьбу? Тогда Му Ваньяо точно придет сводить с ним счеты…
После удара Му Ваньяо ледяным тоном спросила:
— Ты расторгнешь помолвку или нет?
Янь Шан медленно повернул лицо к ней. На его нефритово-белой коже отчетливо проступил красный след от ее ладони. Он произнес:
— Свадьба — не шутка, так нельзя.
— П-ф-ф! — снова выдохнули свидетели, когда Му Ваньяо схватила со стола чашку чая и плеснула ему прямо в лицо.
Му Ваньяо с покрасневшими глазами в ярости выкрикнула:
— Да, я не в себе! Потому что я не такая, как ты! Ты — ничтожество! Трус! Если бы я сегодня выходила замуж, ты бы и слова не вставил. Но я не такая! Ты не желаешь сделать навстречу мне ни шага… ни единого шага! Почему? Неужели я должна бегать за тобой? Ты настолько меня презираешь?
Янь Шан побледнел. С его лица стекал чай, но, несмотря на унижение, все его мысли были сосредоточены на ней, на ее сорванном, хриплом голосе. Предельная ненависть, предельный гнев! В его сердце зияла огромная рана, которая кровоточила и разрывала его изнутри.
Голос Янь Шана охрип:
— Я никогда не презирал тебя. Просто у нас разные позиции…
Му Ваньяо закричала на него:
— К черту твои «разные позиции»! Какая к дьяволу разница? Ты правда считаешь, что я ни во что не ставлю человеческие жизни1? Неужели в твоих глазах я неисправимая злодейка? Ты считаешь меня безнадежной, считаешь, что я того не стою? Я приехала в Наньян, я осталась здесь ради тебя… а ты собрался жениться! Ты сделал это нарочно? Ты настолько меня ненавидишь? Что я сделала не так, чем так тебе опостылела, что ты спишь и видишь, как бы от меня избавиться… Почему ты так жесток со мной?!
— Ты все тот же Янь Шан? Тот самый Янь Шан, который любил и оберегал меня? Неужели ты не чувствуешь, какое у тебя холодное, твердое сердце… Я так тебя ненавижу!
Слезы покатились из ее глаз, голос дрожал от невыносимого напряжения. Хотя это он получил пощечину и был облит чаем, именно ее надломленный и беззащитный вид невозможно было игнорировать… Янь Шан не мог больше просто сидеть, он обязан был заговорить, обязан был объясниться.
Когда она задрожала всем телом, Янь Шан поднялся и взял ее за руки.
Его голос был хриплым и дрожащим:
— Все не так! Я никогда не считал тебя плохой, я просто чувствовал, что недостоин тебя. Ты ведь знаешь, какой я человек, ты не представляешь, как мне страшно. Я боюсь, что, выбирая между народом и тобой, я снова брошу тебя, и ты скажешь мне: «Из-за тебя мне кажется, что в этом мире никто никого не любит». Я всегда хотел, чтобы ты была любима, но мне казалось, что я — не тот, кто тебе нужен… Меня мучают бесконечные кошмары, в которых я отпускаю твою руку, в которых ты смотришь на меня с ненавистью.
— Я боюсь, что из-за нашего разного положения мы станем друг другу чужими, боюсь, что не смогу стать для тебя лучшим, боюсь причинить тебе боль, боюсь, что ты окончательно разочаруешься в чувствах между людьми…
- Обращаться с человеческой жизнью как с сорной травой (草菅人命, cǎojiān-rénmìng) — образное выражение, означающее полное пренебрежение к жизни людей и безнаказанный произвол. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
