…Она раз за разом чувствовала, как её сердце трепещет из-за Янь Шана.
Ей хотелось не просто спать с ним, но и обладать им.
Ей хотелось возвести высокий терем, построить золотой дом1 и надежно укрыть в нём Янь Шана.
Она хотела беречь его как сокровище, чтобы он не достался никому другому, чтобы никто не видел его достоинств и никто не мог разделить его с ней. Однако разве это было возможно?
От этих мыслей Му Ваньяо тоже стало тоскливо, и она вздохнула.
Стоило ей вздохнуть, как сидевший к ней спиной Янь Шан тут же встрепенулся. Он дрожащим голосом позвал её, но она не ответила. Лишь тогда он снова успокоился, решив, что она вздыхает во сне. Но то, что Му Ваньяо вздыхала даже во сне, заставило сердце Янь Шана сжаться от боли — он чувствовал, что во всём виноват сам.
Так прошла ночь.
—–
Прошлая ночь была так хороша.
Му Ваньяо никогда прежде не говорила с Янь Шаном так много, никогда так искренне не пыталась понять его мир и его мысли. Три года назад она хотела лишь плотской близости; три года спустя их с Янь Шаном путь зашёл в тупик, идти по нему дальше было невозможно, и только тогда Му Ваньяо пришлось открыть ему своё сердце.
Ведь если бы она не открыла сердце, то могла бы потерять его навсегда.
Если бы она не открылась, то не смогла бы пробить брешь в этой стене, возникшей на их мертвом пути.
Вчерашний вечер был чудесным: Му Ваньяо чувствовала, что их сердца стали намного ближе. Он тоже пытался понять её, и, когда она смущённо делилась сокровенным, он слушал с предельным вниманием. Его сосредоточенность дарила ей такую радость, будто она получала высокую награду.
Поцелуи в переулке, безусловно, заставляли тело трепетать, но ночные разговоры по душам сближали их души ещё сильнее.
Она не знала, сколько времени они проговорили вчера, прежде чем уснуть, но когда она проснулась утром, в памяти всё ещё жили приятные отголоски той ночи. Проснувшись, Му Ваньяо невольно улыбнулась. Она немного боялась, что вчерашняя атмосфера была лишь сном, ведь ей даже не грезилось, что когда-нибудь наступит день примирения с Янь Шаном.
Му Ваньяо тихо приоткрыла глаза и увидела, что лежавший на кровати спиной к ней юноша всё ещё спит. Его густые чёрные волосы рассыпались по подушке, точно разлитая тушь. По привычке он лежал к ней спиной; его чжунъи было тонким, и сквозь него виднелись очертания спины — крепкий и статный позвоночник юноши казался величественным и прекрасным, подобно горам и рекам.
Мужская красота была столь соблазнительна.
Даже если это была всего лишь спина, даже если он всё ещё был в нижнем платье.
Глядя на него, Му Ваньяо почувствовала, как к щекам прилила кровь, а в сердце разгорелось беспокойное томление. Она гадала про себя, что с ней происходит: неужели она так долго была без мужчины, что один вид его спины вызвал в ней такую жажду?
Внезапно Му Ваньяо услышала, как Янь Шан вздохнул.
Му Ваньяо вздрогнула и прижала руку к сердцу, решив, что он заметил её пристальный взгляд с самого утра. Но она быстро опомнилась: он ведь слеп, к тому же лежит спиной к ней, — что он мог заметить? Успокоившись, Му Ваньяо открыто уставилась на него, гадая, о чём он вздыхает в столь ранний час.
Янь Шан полежал немного; он привык к строгой дисциплине, поэтому провёл в постели лишь мгновение, и пока Му Ваньяо ещё хотела понежиться, он уже приподнялся, опершись на руки. Почувствовав, что он повернул голову, чтобы «посмотреть» на неё, она поспешно зажмурилась.
Затем она снова вспомнила, что он ничего не видит.
И тогда она вновь осторожно приоткрыла один глаз.
Она увидела, как он наклонился к ней. Ворот его одежд слегка разошёлся, пряди чёрных волос касались ключиц — зрелище было невыразимо прекрасным. Янь Шан протянул руку, чтобы коснуться её лба. Му Ваньяо замерла, позволяя ему проверить температуру; она покрепче прижала к себе одеяло и, краснея, наблюдала за его приближающимся лицом. Но когда он оказался совсем близко, Му Ваньяо увидела, что он застыл. Он снова вздохнул и, так и не коснувшись её лба, отстранился.
Му Ваньяо:
— …
Она на мгновение остолбенела, а затем невольно улыбнулась, всё прекрасно понимая.
Ведь она поняла, о чём именно вздыхал Янь Шан.
Когда он наклонился, его возбуждение ниже пояса стало слишком заметным. Эта реакция приводила его в замешательство, заставляла чувствовать бессилие и глубоко вздыхать раз за разом сразу после пробуждения.
Му Ваньяо с интересом и долей любопытства наблюдала за ним. Янь Шан отвернулся и сидел в оцепенении. Она ждала, как же он справится со своей утренней проблемой, но он просто сидел неподвижно, а затем снова вздохнул.
Янь Шан сидел на краю постели, опираясь руками о ложе, и тихо вздыхал. Обычная утренняя реакция не была бы проблемой — стоило лишь немного подождать, и она прошла бы сама собой. Однако он недооценил то влияние, которое Му Ваньяо имела на него: всю ночь он боролся с искушением прикоснуться к ней. Кое-как дотянув до рассвета, он обнаружил, что его тело оказалось честнее его самого.
Он лежал уже долго, но возбуждение не проходило. Он понимал: ещё немного, и Му Ваньяо проснётся. Если она увидит его в таком состоянии, как он сможет взглянуть ей в глаза?
Янь Шан долго хмурился от беспокойства, сидя в таком напряжении, что едва не терял самообладание. Но чем сильнее он пытался подавить плотский порыв, тем настойчивее становилось тело, не желая подчиняться его воле. Он так боялся, что Му Ваньяо проснётся и всё поймёт. После долгих внутренних терзаний он, скрепя сердце, потянулся к поясу своих одежд, и его пальцы, дрожа, опустились ниже…
Сзади раздался негромкий женский смех.
Янь Шан оцепенел.
Кто-то обнял его со спины.
- Золотой дом (金屋, jīnwū) — отсылка к идиоме «спрятать красавицу в золотом доме» (金屋藏娇, jīnwū cáng jiāo), означающей желание окружить любимого человека роскошью и оберегать его от посторонних глаз. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
