Уголки губ Лю Вэньцзи слегка приподнялись, а взгляд стал глубже.
Он не стал продолжать этот разговор, а направился к пиршественным столам, к рядам чиновников, к цензору Чжао и остальным, кто всегда льстил ему и искал его покровительства.
Краем глаза он заметил своих родителей. Он видел их тоскливые, полные неверия взгляды; видел, что они стоят рядом с Янь Фу, отцом Янь Шана, чья выдающаяся внешность была широко известна. Лю Вэньцзи понимал: должно быть, Янь Фу втайне привез его родителей в Чанъань, чтобы они могли хоть мельком, издалека, посмотреть на сына… В конце концов, для такого высокопоставленного дворцового евнуха, как он, отсутствие семьи было залогом того, что во дворце ему будут доверять.
Лю Вэньцзи мог тайно помогать родителям, но не смел давать миру повод для пересудов или уязвимое место, за которое его можно было бы ухватить. Больше всего он боялся, что император, желая полностью подчинить его себе, может причинить вред его отцу и матери.
Когда отношения родителей и детей доходят до такой грани, даже одного взгляда сквозь толпу бывает достаточно, чтобы обрести покой.
…И все же семья Янь Шана была к нему добра.
На сердце у Лю Вэньцзи потеплело. Ему не было дела до всех вельмож при дворе и до людей во всей Поднебесной; лишь Янь Шана он считал своим другом.
А Чуньхуа… Лю Вэньцзи подумал, что она была единственной женщиной, которой он так и не сумел обладать. Возможно, именно из-за этого он никак не мог ее забыть, и она превратилась в его душевную преграду.
По воле случая Чуньхуа служила в поместье вана Цзиня, что так или иначе связывало ее с делом, которое задумал Лю Вэньцзи… Он погрузился в раздумья.
В прошлом у него не было ни власти, ни влияния, и потому он потерял ее. Теперь же в его руках сосредоточено огромное могущество… Он может использовать свою силу, чтобы вернуть ее. Быть может, лишь заполучив ее, он сумеет наконец обрести свободу от этой страсти.
***
Кто-то печалился, а кто-то радовался. Под сиянием высоких свечей и бескрайнего звездного неба все еще царила атмосфера праздника.
Внутренние покои в поместье принцессы за те полгода, что Му Ваньяо отсутствовала, были перестроены и увеличились вдвое. После того как были выпиты чаши с вином хэцзинь1, новоиспеченного фума позвали развлекать гостей, а Му Ваньяо осталась в своих покоях в окружении женщин.
Внучка господина Лю, Лю Жочжу-гунян, была замужем уже три года, однако, возможно, по каким-то соображениям семьи Лю, за это время она так и не родила детей. Несмотря на это, Лю Жочжу-гунян продолжала приветливо улыбаться и вместе с остальными женщинами желала Ее Высочеству иметь полный дом детей и внуков, а также всяческого благополучия и процветания.
Му Ваньяо слушала их без особого интереса.
Знатные дамы окружили принцессу, осыпая ее добрыми пожеланиями, пока темы для разговоров не иссякли. Ведь среди всех собравшихся лишь Лю Жочжу-гунян была немного знакома с Ее Высочеством, остальные же присутствовали просто для счета. Принцесса Даньян прежде всегда проводила время в кругу ланцзюней, обсуждая государственные дела; разве могла она вести с ними задушевные девичьи беседы?
Лю Жочжу-гунян была проницательна и, заметив, что Му Ваньяо неинтересны их темы, с улыбкой произнесла:
— В первую брачную ночь Ее Высочеству приходится тратить время на разговоры с нами, разве это не скучно? Быть может, Ее Высочеству стоит хорошенько отдохнуть в ожидании возвращения фума?
Му Ваньяо оживилась и улыбнулась ей:
— Очень хорошо.
Лю Жочжу-гунян опешила, но тут же прыснула от смеха и сама увела за собой остальных женщин. Покои принцессы мгновенно опустели, и лишь принцесса Юйян все еще колебалась, не желая уходить.
Му Ваньяо холодно взглянула на нее. Ее четвертая старшая сестра, немного поразмыслив, присела на ложе и проникновенно заговорила:
— Яо-Яо, мне не стоило бы этого говорить, но твоя родная а-нян рано ушла из жизни, а я — твоя единоутробная сестра, поэтому теперь, когда ты вышла замуж, я обязана дать тебе наставление. Яо-Яо, теперь ты замужем и не должна быть такой своенравной, как прежде…
Стоило Му Ваньяо услышать, что сестра снова заводит волынку о том, как быть «добродетельной женой и любящей матерью», она тут же возразила:
— И в чем же проявляется моя своенравность? Фума и слова мне против не скажет.
Принцесса Юйян привела в пример собственную жизнь:
— Ты должна научиться понимать своего ланцзюня. Я знаю, что вы со вторым молодым господином Янь в прекрасных отношениях, но сейчас он — важный чиновник пятого ранга при дворе, у него есть свои дела и круг общения, и все теперь не так, как раньше. Жизнь гунян до и после замужества сильно различается: пока ты не в браке, ты можешь позволить себе некоторую надменность, но ради семейной гармонии после свадьбы это следует скрывать. Ты говоришь, что фума ничего тебе не скажет, но неужели так будет всегда? Надменность юной девы кажется милой, но надменность замужней женщины — это уже признак «злой жены». Яо-Яо… Я всегда считала, что тебе не стоит заниматься государственными делами. Теперь, когда у тебя есть фума, почему бы не позволить мужу взять это на себя? Разве не было бы лучше, если бы ты сидела дома, растила детей и не ввязывалась в лишние хлопоты?
Му Ваньяо уставилась своими прекрасными глазами на четвертую сестру и вмиг все поняла: должно быть, Цинь-ван снова подослал ее в качестве посредницы, надеясь уговорить сестру оставить дела при дворе. Му Ваньяо не смогла сдержать смеха, гадая про себя: неужели третий старший брат в самом деле считает Янь Шана тем, с кем так легко совладать?
Принцесса Юйян, встревоженная ее смехом, спросила:
— Что я сказала не так?
Му Ваньяо продолжала смеяться, глядя на нее:
— Цзецзе, а помнишь, как ты впервые увидела Янь-эра? Тогда мы с Ян Санем вовсю резвились, и ты сказала, что очень завидуешь моей свободной и безрассудной жизни.
- Вино хэцзинь (合卺酒, héjǐnjiǔ) — древний свадебный обряд, при котором новобрачные выпивают вино из двух чаш, соединенных красной нитью, что символизирует союз двух душ. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
